— Говори, — мысленно приказал Лу Ди.

«Вы не можете разделить артефакт. Но вы можете попытаться разделить процесс. Вы должны принять его вместе. Одновременно. Соедините ваши духовные системы, как вы делали это для исцеления. Создайте единый контур. И пусть Адаптер войдет не в одного из вас, а в саму вашу связь. Он попытается выбрать сильнейшего. А вы не дадите ему этого сделать. Вы должны будете поддерживать идеальный баланс. Твоя земная и огненная Ци против ее ледяной и теневой. Твоя ярость против ее спокойствия. Вы должны стать одним целым. Единым существом с двумя телами и одной волей. Если у вас получится, Адаптер, не найдя доминанты, может расколоть свой процесс, адаптируя каждого из вас по-своему. Если же нет… он просто сожжет ваши мозги, пытаясь обработать этот парадокс».

Лу Ди посмотрел на Лин Фэн. Он передал ей план Уголька не словами, а одним взглядом, одним импульсом своего сознания. Она все поняла. В ее глазах не было страха. Лишь абсолютное доверие. Она кивнула.

Они подошли к пьедесталу. Они не стали брать диск в руки. Вместо этого они сели по обе стороны от него, лицом друг к другу, так близко, что их колени почти соприкасались. Они взялись за руки.

Его ладонь была горячей и грубой. Ее — холодной и гладкой.

Они закрыли глаза и погрузились в медитацию. Они нашли ту глубокую связь, что возникла между ними. Он открыл ей доступ к своему внутреннему миру — к своему вулкану, где земля сдерживала огонь. Она открыла ему свой — свою ледяную, безмолвную пустыню.

Их ауры сплелись. Их Ядра Ци начали резонировать. Они стали одним целым.

Затем, вместе, единым усилием воли, они позвали Адаптер.

Черный диск на пьедестале вздрогнул. Он медленно поднялся в воздух и завис между их соединенными руками. А затем он начал таять. Не плавиться, а распадаться на мириады крошечных, как пылинки, частиц темного света.

И эти частицы устремились к ним.

Боль была невыносимой. Она была не физической и не духовной. Она была… экзистенциальной. Лу Ди почувствовал, как нечто чужеродное, древнее и непостижимо сложное вторгается в его нервную систему, в его меридианы, в саму структуру его души. Оно переписывало его. Оно разбирало его на части и собирало заново по своим, чуждым законам.

Он чувствовал то же самое, происходящее с Лин Фэн. Он чувствовал ее боль, ее страх, ее борьбу. И он поддерживал ее своей волей. А она — своей.

Их сознания окончательно слились. Он видел ее воспоминания так же ясно, как свои. Она видела его. Их ненависть, их любовь, их потери — все стало общим. Они были двумя половинками одной разбитой души, которые пытались снова стать целым.

Адаптер метался между ними, не в силах выбрать. Он чувствовал его ярость и ее холод. Его землю и ее лед. Его огонь и ее тень. Он не мог найти доминанту. Система, рассчитанная на одного, столкнулась с идеальным дуализмом.

И тогда она сделала то, на что они надеялись. Она разделилась.

Лу Ди почувствовал, как одна часть чужеродной силы начинает интегрироваться с его огненно-земляным ядром. Она не подавляла его. Она давала ему новый язык, новый способ управления. Он понял, что сможет управлять не только Ци, но и гравитацией, плотностью, теплом.

Одновременно он чувствовал, как другая часть Адаптера сливается с Лин Фэн. Ее ледяная Ци смешивалась с энергией тени от «Осколка», который она все еще носила. Она получала власть не только над холодом, но и над светом, над иллюзиями, над самим пространством.

Они не просто становились сильнее. Они эволюционировали.

Процесс длился целую вечность и одно мгновение. Когда все закончилось, они без сил откинулись назад, разрывая контакт.

Они лежали на полу, тяжело дыша. Они были абсолютно опустошены, но в то же время — наполнены чем-то новым.

Лу Ди посмотрел на свою руку. Он сосредоточился, и небольшой камень рядом с ней медленно поднялся в воздух.

Лин Фэн подняла свою ладонь, и тень в углу пещеры сгустилась, приняв форму ледяной птицы, которая вспорхнула и растворилась.

Они сделали это. Они обманули систему. Они разделили наследие.

Они посмотрели друг на друга. И впервые за долгое время они рассмеялись. Это был тихий, усталый, но абсолютно счастливый смех. Смех двух людей, которые прошли через ад и вышли из него не просто выжившими, а чем-то большим.

Они были больше не просто Пепел и Лед. Они были Гравитация и Тень. Огонь и Пустота.

И теперь они были готовы вернуться в свой мир. И показать ему, что такое настоящая сила.

Пробуждение было похоже на рождение.

Лу Ди открыл глаза, и мир был другим. Не просто ярче или четче, как после его первого прорыва. Он был… глубже. Он видел не просто камни, а их внутреннюю структуру, их плотность, их вес. Он чувствовал не просто воздух, а его давление, его потоки. Он ощущал гравитационное поле этого места, слабое притяжение далеких лун, биение собственного сердца как маленький, но мощный гравитационный импульс.

Он сел. Движение было легким, почти невесомым. Его тело, еще вчера бывшее на пределе истощения, теперь гудело от скрытой мощи. Он посмотрел на свои руки. Они выглядели так же, но он чувствовал, что они другие. Он мог сделать их легкими, как пух, или тяжелыми, как свинец.

Рядом с ним поднялась Лин Фэн. Ее преображение было не менее поразительным. Она двигалась, и казалось, что ее тело не отражает свет, а поглощает его. Ее тень была не просто отсутствием света, а чем-то живым, плотным, почти осязаемым. В ее глазах, все еще холодных, как лед, теперь плясали крошечные искорки тьмы, как звезды в ночном небе.

Они посмотрели друг на друга, и на мгновение им стало не по себе. Они видели перед собой не просто человека, которого знали и которому доверяли. Они видели существо, стоящее на пороге превращения во что-то иное.

— Ты… чувствуешь это? — прошептала Лин Фэн.

— Все, — ответил он. — Я чувствую вес каждого камня в этой пещере. Я чувствую, как твое сердце бьется.

— А я вижу пути, по которым движется свет, — сказала она, глядя на луч, пробивающийся сквозь трещину в потолке. — Я могу согнуть его. Я могу заставить тень танцевать.

Они были как дети, получившие новые, невероятные игрушки. Следующие несколько часов они посвятили изучению своих новых способностей. Это было инстинктивно, интуитивно. Адаптер, слившийся с их душами, был не просто источником силы, а учителем. Он давал им не техники, а понимание.

Лу Ди обнаружил, что может изменять свою собственную плотность. Он мог стать настолько тяжелым, что его ноги уходили в песчаный пол, или настолько легким, что мог подпрыгнуть на несколько метров вверх почти без усилий. Он мог создавать локальные гравитационные поля. Сосредоточившись, он заставил небольшой камень не просто подняться в воздух, а зависнуть, а затем с огромной скоростью метнул его в стену. Камень врезался в черный, инопланетный материал с такой силой, что оставил на нем белую отметину.

Лин Фэн же творила чудеса со светом и тенью. Она могла сделать предмет абсолютно невидимым, просто заставив свет огибать его. Она могла сгустить тень в углу пещеры, придав ей физическую форму — острого, как бритва, клинка или прочного щита. Ее ледяные техники, смешавшись с силой Тьмы, стали куда опаснее. Теперь она могла создавать не просто лед, а «теневой лед» — субстанцию, которая была не только холодной, но и поглощала энергию.

«Впечатляет, — раздался голос Уголька. Он тоже изменился. Стал более чистым, сильным. Очевидно, часть энергии от Адаптера перепала и ему. — Вы перепрыгнули через несколько ступеней традиционной культивации. Сейчас ваша реальная боевая мощь сравнима с мастерами на начальном этапе „Формирования Души“. Но ваша сила — чужеродна. Она не подчиняется законам этого мира. Это ваше главное преимущество и ваша главная слабость».

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лу Ди.

«Ваша новая сила не требует большого количества Ци пяти элементов. Она питается чем-то другим — энергией Пустоты, гравитацией, светом. Это значит, что вы можете использовать ее даже здесь, в „Зоне Подавления“. Но за пределами этой пустыни, в обычном мире, ваша сила будет конфликтовать с местной Ци. Вы будете как соленая рыба, которую бросили в пресный пруд. Вам придется заново учиться адаптироваться. И любой опытный мастер почувствует, что ваша аура… неправильная. Чужая. Это сделает вас еще более заметными».