[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ВНЕШНЕЕ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ ХАОТИЧНО. СТАБИЛЬНОСТЬ ПРОСТРАНСТВЕННОГО КОКОНА НАРУШЕНА. ВЕРОЯТНОСТЬ СПОНТАННОГО КОЛЛАПСА — 43%.]

Поддерживать невидимость стало почти невозможно. Им пришлось отказаться от нее и продолжить путь, полагаясь на свои физические способности. Но и здесь горы бросали им вызов. Ураганный ветер, способный сбросить со скалы быка, пытался сорвать их со склонов. Ледяные обвалы грозили похоронить их под собой.

Но они не были обычными альпинистами. Лу Ди шел первым. Он не боролся с ветром. Он управлял гравитацией вокруг них, создавая узкий коридор «тяжелого воздуха», который гасил порывы ветра, как волнорез гасит волны. Когда им нужно было пересечь отвесную ледяную стену, он не искал зацепы. Он просто изменял вектор их личной гравитации, позволяя им идти по вертикальной поверхности так же легко, как по ровной дороге.

Лин Фэн обеспечивала их выживание. Она чувствовала малейшие изменения температуры в толще льда, предсказывая сходы лавин за несколько минут до того, как они случались. В ледяных буранах, где видимость падала до нуля, она вела их, ориентируясь по тепловым сигнатурам скал. Ночью, когда температура опускалась до смертельных значений, она создавала вокруг них небольшой купол из тени, который не грел, но и не выпускал ни единого джоуля их собственного тепла, превращаясь в идеальный термос.

Они поднимались все выше, к вершине мифической горы Кайлас, которую местные называли «Осью Мира». И чем выше они поднимались, тем более странными становились испытания. Гора начала проверять не их тела, а их разум.

Они попали в зону вечного тумана, где начали видеть галлюцинации. Лу Ди снова увидел свою деревню, но она не горела. Его родители были живы, они улыбались и звали его к ужину. Это была мучительная, сладкая иллюзия, которая взывала к остаткам его человечности.

[ОБНАРУЖЕНА ПСИОНИЧЕСКАЯ АТАКА. ТИП: МАНИПУЛЯЦИЯ ПАМЯТЬЮ. ЦЕЛЬ: ВЫЗВАТЬ ЭМОЦИОНАЛЬНУЮ ДЕСТАБИЛИЗАЦИЮ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИГНОРИРОВАТЬ. ДАННЫЕ НЕ СООТВЕТСТВУЮТ РЕАЛЬНОСТИ.]

Холодный голос Системы помог ему отсечь видение, но в глубине его перестроенной души что-то болезненно сжалось.

Лин Фэн увидела свою школу боевых искусств до резни. Ее мастер учил ее новым приемам, хвалил за успехи. Она чувствовала тепло его одобрения, чувствовала себя дома. Но ее аналитический ум видел несоответствия. Неправильный угол падения тени. Повторяющийся узор облаков. Это была ловушка для разума. Она прошла сквозь нее, как сквозь дым, но ее сердце, которое, как она думала, превратилось в лед, пропустило один болезненный удар.

Они поняли. Гора не просто была неприступной. Она была разумной. Она проверяла каждого, кто осмеливался ступить на ее священные склоны. Она отсеивала тех, чья воля была слаба, чьи намерения были нечисты, погружая их в вечный сон в своих туманах. Но Лу Ди и Лин Фэн прошли. Их воля, сфокусированная в единую точку их мести, была тверже любого алмаза. Гора не нашла в них сомнений, лишь несокрушимую, как она сама, решимость. И она пропустила их.

Преодолев зону иллюзий, они вышли на финишную прямую. Они стояли на вершине мира, над облаками. Воздух здесь был разреженным и кристально чистым. И перед ними, на самой вершине горы Кайлас, находился Монастырь Безмолвного Ветра.

Это не было величественное строение из золота и резного дерева. Это была группа низких, аскетичных зданий из серого камня, которые казались естественным продолжением самой горы. Они были расположены в идеальной гармонии друг с другом и с окружающим пейзажем, образуя сложный узор, похожий на мандалу. Над монастырем не выл ветер. Здесь царила абсолютная, глубокая, осязаемая тишина. Не отсутствие звука, а его изначальное, божественное состояние.

Они медленно пошли к воротам. Они не чувствовали ни враждебности, ни гостеприимства. Они чувствовали лишь… покой. Древний, как сама гора.

Когда они подошли на расстояние ста шагов, тяжелые деревянные ворота, не тронутые ничьей рукой, беззвучно отворились.

В проеме стоял одинокий монах. Он был стар, его лицо было покрыто сетью глубоких морщин, а длинная седая борода доставала до пояса. Он был одет в простые шафрановые одежды. Но его глаза… его глаза были молодыми и невероятно древними одновременно. Они смотрели не на их лица и одежду. Они смотрели сквозь их тела, сквозь их защиту, прямо в суть их истерзанных, перестроенных душ.

— Мы ждали вас, Дети Падающей Звезды, — произнес он, и его голос был первым звуком, нарушившим эту вековую тишину. Он был спокойным, глубоким и резонировал, казалось, с самой горой. — Ваш шум нарушил гармонию.

Спокойный голос монаха, казалось, не нарушил тишину, а стал ее частью, придав ей смысл. Лу Ди и Лин Фэн стояли перед ним, и впервые за долгое время их усовершенствованная система восприятия столкнулась с аномалией, которую не могла до конца проанализировать.

Они видели старца. Биометрия показывала замедленный, но невероятно стабильный сердечный ритм. Тепловая сигнатура была ровной, почти холодной. Но его энергетическое поле… оно было другим. Ци в его теле не бурлила, не концентрировалась в ожидании боя. Она текла медленно, плавно и глубоко, как подземная река, и была настолько плотной и гармоничной, что казалась частью самой горы. Их Система выдавала ошибку при попытке классифицировать его уровень силы. Он был одновременно бесконечно слабым и непостижимо могущественным.

— Меня зовут Цзин, — сказал монах, слегка склоняя голову. — Я Хранитель Врат этого монастыря. Настоятель ждет вас. Прошу.

Он развернулся и пошел внутрь, не дожидаясь их ответа. Его шаги были беззвучны. Лу Ди и Лин Фэн обменялись быстрой, безмолвной мыслью и последовали за ним.

Внутренний двор монастыря был воплощением аскетичной простоты. Серый камень, темное дерево, редкие островки мха. Никаких украшений, никаких статуй. В центре двора росло одинокое, древнее дерево гинкго, чьи золотые листья, казалось, светились изнутри. Под деревом и в галереях вокруг сидели в позе лотоса десятки монахов. Они не двигались, их глаза были закрыты. Они не дышали. Точнее, их дыхание было настолько медленным и поверхностным, что его невозможно было уловить.

Но самой поразительной была все та же тишина. Она была здесь еще глубже. Это было активное, осязаемое поле. Лу Ди почувствовал, как оно мягко окутывает его душу, успокаивая яростное пламя его мести, которое всегда горело на задворках его сознания. Лин Фэн ощутила, как лед ее скорби перестал быть колючим, а стал гладким и спокойным.

[ОБНАРУЖЕНО КОГЕРЕНТНОЕ ПСИОНИЧЕСКОЕ ПОЛЕ. ЭФФЕКТ: ПОДАВЛЕНИЕ ЭНТРОПИЙНЫХ МЫСЛЕННЫХ ПРОЦЕССОВ, ГАРМОНИЗАЦИЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ ПОТОКОВ. ЦЕЛЬ: ДОСТИЖЕНИЕ КОЛЛЕКТИВНОГО МЕДИТАТИВНОГО СОСТОЯНИЯ "ЕДИНЫЙ РАЗУМ".]

Это место само по себе было защитным механизмом для души.

Хранитель Врат Цзин провел их через несколько дворов и привел к дверям центрального зала для медитаций. Это было самое простое здание, без окон, с одной лишь массивной деревянной дверью.

— Настоятель ждет, — сказал Цзин и отступил в сторону, показывая, что дальше они должны идти одни.

Лу Ди и Лин Фэн вошли. Внутри было почти темно. Единственным источником света была одна-единственная свеча, горящая в центре зала. Ее пламя не колебалось. Оно было идеально ровным, словно застывшим во времени. Перед свечой, спиной к ним, сидел человек. Он казался еще более древним, чем Цзин. Его спина была согнута, а редкие седые волосы собраны в простой узел.

— Вы принесли с собой бурю, — сказал Настоятель, не оборачиваясь. Его голос был стар, как сами горы, и скрипуч, как древний пергамент, но каждое слово обладало невероятным весом. — В ваших душах ревет космос и горит огонь ненависти. Шум, который вы производите, слышен даже здесь, на вершине мира.

Он медленно повернул голову. Его глаза были закрыты плотной белой пеленой слепоты. Но Лу Ди и Лин Фэн почувствовали его взгляд. Он пронзил их насквозь, игнорируя их тела, их силы, их чужеродную систему. Он смотрел прямо на два их якоря — на сгустки ярости и скорби, вокруг которых они выстроили свои новые личности.