Они выжили в битве с демоном. Они выжили в партизанской войне. Они выжили в схватке с монстром.

Но теперь им предстояло встретиться с гневом самой пустыни. И от этого гнева нельзя было отбиться мечом.

Мгновение, которое они провели, глядя друг на друга, показалось им украденной вечностью. В этом безмолвном диалоге, в этом почти состоявшемся поцелуе было больше, чем в тысяче слов — признание, принятие, обещание чего-то, чему они еще не смели дать имя. Но пустыня не терпит идиллий. И ее ответ на их хрупкую человечность был быстрым и безжалостным.

Слова Уголька ворвались в их сознание не как предупреждение, а как похоронный колокол. Стена песка на горизонте, которая еще минуту назад казалась далекой и нереальной, росла с чудовищной, противоестественной скоростью. Она пожирала небо, превращая ясную синеву в грязный, клубящийся, желто-коричневый мрак. Это была не просто песчаная буря. Это был «хамсин», как называли его местные — стена песка высотой в несколько сотен метров, несущаяся со скоростью скачущей лошади. Дыхание пустынного бога.

Первым до них долетел звук. Низкий, утробный гул, от которого вибрировала земля под ногами. Затем пришел ветер. Сначала легкий, горячий порыв, который принес с собой запах раскаленного песка и озона. А через несколько секунд на них обрушился ураган. Ветер был настолько сильным, что сбивал с ног. Он швырял в лицо тучи мелкого, острого, как битое стекло, песка, который мгновенно забивался в глаза, в нос, в рот, мешая дышать.

— Сюда! — крикнул Лу Ди, перекрикивая рев стихии.

Он схватил Лин Фэн за руку и потащил ее к нагромождению скал, в тени которых они укрывались. Бежать было бесполезно. Их единственным шансом было найти укрытие. Спрятаться. Переждать.

Они забились в самую глубокую расщелину между двумя большими валунами. Ветер выл и бесновался вокруг них, пытаясь вырвать их из этого хрупкого убежища. Лу Ди встал в проеме, закрывая Лин Фэн своим телом, и уперся ногами в землю, вливая в них остатки своей земной Ци, чтобы его не сдвинуло с места.

Но это была лишь прелюдия. Через минуту их накрыло.

Стена песка ударила по ним с силой океанской волны. Мир исчез. Небо, солнце, горизонт — все утонуло в ревущем, удушливом, абсолютно непроглядном мраке. Это было похоже на то, как если бы их похоронили заживо. Песок был повсюду. Он был в воздухе, который они пытались вдохнуть, он скрипел на зубах, он забивал уши, погружая их в оглушительную, вибрирующую тишину.

Давление было невыносимым. Казалось, сама пустыня пытается раздавить их, вдавить в землю, стереть в порошок. Лу Ди чувствовал, как его мышцы дрожат от напряжения. Он изо всех сил держался, защищая Лин Фэн, которая прижалась к его спине, пытаясь укрыться от ярости стихии.

Они были заперты в крошечном кармане пространства, в самом сердце ревущего хаоса. Время остановилось. Были только тьма, рев и давление.

В этом аду их обостренные чувства, лишенные внешних раздражителей, обратились внутрь. Они чувствовали друг друга так, как никогда раньше. Лу Ди ощущал, как тело Лин Фэн за его спиной мелко дрожит — не от страха, а от холода, который генерировала ее собственная, вышедшая из-под контроля Ци. Она, в свою очередь, чувствовала, как его мышцы напряжены до предела, как его земная энергия, подобно корням старого дерева, вцепилась в землю, удерживая их обоих на краю гибели.

Они не могли говорить. Но их сознания, соединенные пережитым опытом, вели безмолвный диалог.

Он чувствовал ее страх — не за себя, а за него. Она понимала, что он тратит последние остатки своей жизненной силы, чтобы защитить ее.

Она чувствовала его упрямство. Его несгибаемую волю, которая отказывалась сдаваться даже перед лицом всемогущей стихии.

В какой-то момент, когда очередной, особенно сильный порыв ветра едва не вырвал их из укрытия, он почувствовал, как ее холодные ладони легли на его спину. И он ощутил, как тонкая, почти иссякшая струйка ее ледяной Ци вливается в него. Она не пыталась его охладить. Она делала нечто иное. Ее энергия, острая и точная, начала формировать вокруг них тончайший, почти невидимый ледяной купол, который отклонял самые острые потоки песка, снижая давление на Лу Ди.

Это был отчаянный, самоубийственный жест. Она тратила свои последние силы, чтобы помочь ему.

«Идиоты! Оба идиоты! — мысленно простонал Уголёк. — Вы убьете друг друга своим благородством! Перестаньте! Сохраняйте энергию!»

Но они его не слушали. В этот момент, в сердце бури, они были не двумя культиваторами, а просто мужчиной и женщиной, которые отчаянно пытались спасти друг друга. Он был ее щитом из плоти и камня. Она была его барьером из воли и льда.

Сколько это продолжалось, они не знали. Часы слились в один бесконечный, ревущий кошмар. Они потеряли счет времени, погрузившись в состояние, близкое к трансу, где единственной реальностью было тело другого человека, к которому они прижимались, и общая воля к жизни.

А потом, так же внезапно, как и начался, рев начал стихать. Давление ослабло. Тьма начала редеть, сменяясь густым, желтым туманом.

Буря прошла.

Лу Ди без сил рухнул на колени. Его тело было как выжатый лимон. Лин Фэн сползла по его спине и осталась лежать на песке, тяжело дыша.

Они были живы.

Они несколько минут просто лежали, не в силах пошевелиться, жадно вдыхая воздух, все еще полный мелкой песчаной пыли.

Когда силы немного вернулись, они выбрались из своего укрытия. И увидели мир, преображенный до неузнаваемости.

Пустыня изменилась. Дюны, которые они видели вчера, исчезли. На их месте были новые, другие. Весь ландшафт был переписан заново. Их скудные припасы, которые они не успели укрыть, были либо унесены ветром, либо похоронены под толстым слоем песка. Они остались практически ни с чем.

Но буря не только отняла. Она и дала.

В нескольких сотнях метров от них, там, где раньше была высокая дюна, теперь зиял провал. Ветер содрал верхние слои песка, обнажив то, что скрывалось под ними. Каменные плиты. Гладкие, покрытые странными, незнакомыми символами. Вершина какой-то древней, погребенной башни или храма.

Они подошли ближе. От камней исходила слабая, почти угасшая, но совершенно иная аура. Не Ци пяти элементов. Нечто чужеродное. Древнее.

«Падающая Звезда… — прошептал Уголёк, и в его голосе было благоговение. — Это не сама Звезда. Это лишь ее осколок. Руины цивилизации, которую она принесла с собой. Мальчишка… мы нашли его».

Они стояли на краю провала, глядя на погребенные руины. Они были измучены, на грани смерти, но они нашли то, что искали.

Солнце садилось, окрашивая новое, чистое небо в нежные, пастельные тона. Холод пустынной ночи начал опускаться на землю. Они знали, что им нужно укрытие. И лучшего укрытия, чем эти древние руины, было не найти.

Они нашли узкий проход между плитами и спустились вниз, в темноту. Внутри было на удивление прохладно и тихо. Ветер сюда не проникал. Это было идеальное убежище.

Они разожгли небольшой костер из остатков сухих кореньев, которые чудом уцелели в их мешках. Огонь отогнал холод и мрак. Они сидели друг напротив друга, и пламя отбрасывало на их лица пляшущие тени.

Они были одни в сердце древней тайны, наедине друг с другом, после того как вместе заглянули в лицо смерти.

Напряжение, которое они сдерживали все это время, напряжение битв, погони и бури, наконец, отпустило их. И на его место пришло другое напряжение. То самое, что возникло между ними у ручья, перед тем, как их прервала буря.

Он посмотрел на нее. На ее лицо, измазанное пылью, на растрескавшиеся губы, на прядь волос, выбившуюся из-под капюшона. И он увидел не просто воина, не просто союзника. Он увидел женщину. Невероятно сильную, упрямую и прекрасную в своей несокрушимости.

Она тоже смотрела на него. Она видела не Призрака из Шахты, не демона мести. Она видела юношу, который закрывал ее своим телом от ярости стихии, который делился с ней последним теплом, который был готов умереть, чтобы она жила.