— Покараулишь? — к Гану вернулся прежний задор и уверенность.

Привидение поклонилось, а кузен отправился к тайнику, в котором были спрятаны тренировочные мечи: два деревянных, два специально затупленных и два дорогущих клинка из аравейской стали. Пока Ганнвер рылся в тайнике, я смотрела на слегка колышущуюся на ветру полупрозрачную фигуру призрака молодой женщины. Вероятно, красивой при жизни, а сейчас носящей на себе скорбный отпечаток смерти. Синюшные губы, белесые очи и яркая борозда на шее, явственно указывающая на причину гибели. Судя по одежде — служанка из Золотого замка, но вот почему она убила сама себя, мы не ведали, хотя и догадывались. Жаль, призраки не говорят. За то, что она добровольно помогала, мы были благодарны — это избавляло от множества проблем. И свою признательность выражали тем, что периодически ходили в храм Хранителя Врат смерти и молились о прощении и упокоении одной души, мечущейся между двумя мирами: живых и мертвых. В самом начале нашего знакомства призрак начертал в воздухе буквы, а мы сумели разобрать — Гали — так звали женщину при жизни.

Ган скомандовал мне подойти к нему, и я отправилась на относительно ровную и сухую каменную площадку, которую мы использовали для тренировок. На лету поймала деревянный меч и встала в боевую стойку.

Кузен сразу напал, но это не было для меня неожиданностью, и я сумела отбиться. Ганнвер, не мешкая, повторил атаку, я увернулась и старательно атаковала сама, но брат успел отскочить. Дерево глухо ударялось о дерево и звучало своеобразной музыкой, сливаясь со стонами бриза, шепотом ветра и песней ручья, прокладывающего свой путь по пещере.

Очередной уворот, а после новая атака, Ган вынужденно отступает, но это обманный ход, и спустя секунду я оказываюсь лежащей на полу, больно ударившись о камень.

Зашипела, а Ганнвер приставил деревянное острие к моему горлу.

— Ты мертва, Ниа! — бесстрастно прокомментировал он и с досадой дополнил. — Ты рассеяна, потому не думаешь, не следишь, забываешь!

— Прости…

— К грыру твое «прости»! Чем забита твоя голова?!

— Южными демонами…точнее одним из них, — вздыхая, созналась я.

Брат подал мне руку, помогая встать, одарил внимательным взглядом и с яростью произнес:

— Ниа, забудь бабушкины сказки! Помни, в мире есть существа страшнее демонов, а неведомые опасности не всегда хуже знакомых! Попробуй сделать этого Алэра нашим союзником!

Мое воображение живо нарисовало мне яркую картину того, каким «союзником» может стать Алэр Рейневен эрт Шеран, прозванный в народе Диким Севером. Кто и за что дал ему такое прозвище, я не ведала, слышала только, что мужчина этот никогда не жаждал крови, не пьянел в битве, как многие другие рыцари, в том числе те, что составляли войска Беккит! В бою он был расчетлив, холоден, будто северный ветер, беспощаден и жесток к своим врагам. А кое-кто из его тайных недоброжелателей звал демона Черным вдовцом, ибо все его четыре жены скончались в страшных мучениях. Интересно, меня постигнет та же участь?

Справилась с нахлынувшими эмоциями и посмотрела на кузена.

— Что тебе известно о нем?

— Немногое, — Гана явно порадовал мой серьезный настрой. — Нордуэлл хранит секреты своего лорда. Знаю лишь, что парень в шестнадцать лет стал хозяином того, что в Царь-городе именуют северным краем и главой семейства эрт Шеранов. Мать Алэра жива, так что у тебя будет свекровь! Кроме нее у Алэра есть брат-близнец — Алэрин, я о нем практически ничего не знаю. Следующей по старшинству идет сестра Миенира, прозванная за красоту Цветком севера. Самыми младшими являются еще одни близнецы — брат и сестра. Причем парень — калека, в детстве переживший «темную немочь». А отец Алэра уже семь лет, как мертв. Ты не хуже меня знаешь о «кровавом пире»!

— Кто же о нем не знает?!

— Так вот, прежний лорд Нордуэлла числился в приглашенных!

— Беккит умеет мстить своим врагам!

— Да! То были первые жертвы змеи! А ведь если вдуматься, в те годы Беккитте было всего одиннадцать, а Эрею тринадцать, но они сумели обмануть всех! Устроились в Золотой замок слугами, дождались подходящего момента, а именно того дня, когда самопровозглашенный король Этильред устроил пышное торжество в честь рождения своего первенца, на которое пригласил всех своих многочисленных соратников…

— Да-да, — слегка раздраженно отозвалась я. — Все яства на том пире были отравлены… Выжить удалось немногим… в том числе…

— Это очередная легенда, Ниа, которую я не рекомендую произносить вслух, особенно в Царь-городе, где повсюду слуги Беккитты! Да и, думается мне, что Беккитта не оставила бы соперников, пусть даже и совсем маленьких…

— Такое чувство, что тебя это все восхищает?

— Отчасти! — не стал отрицать брат. — Посуди сама, девчонка за год сделала то, чего мы не можем пять лет!

— Во-первых, — строго сказала я, — она была не одна, а с Эреем, тот еще выдумщик. Во-вторых, в Беккит проснулась кровь предков — демонов бездны, защищающая ее от многих угроз, в число коих входят и яды! — сверкнула очами для большего впечатления.

— Намекаешь, что мне пора становится мужеложцем? Или постараться пробудить в тебе зверя? — попробовал пошутить Ган, только получилось вовсе не смешно.

— Нет, конечно! Ты неисправимый любитель женщин! А я всего лишь целительница, в роду которой не было са'арташи или ир'шиони!

— А еще ты королева и воительница, — Ганнвер красноречиво указал мне на меч, и я поспешила поднять его…

Целый месяц промелькнул, как один день, и однажды утром меня разбудили три звука одного из колоколов многочисленных храмов. Я слишком хорошо знала, что это означает — сегодня кто-то из высших отправился к Вратам смерти.

Спустя полчаса воспитанниц Кровавой королевы собрала наставница. Я оглядела всех девчонок, своих подневольных товарок. Всего нас было двадцать. Самой старшей была Нерея — девятнадцатилетняя жгучая брюнетка, дочь правителя Края Тонких Древ, который находится в Серединных землях. Взяв девушку в заложницы, Беккитта заставила ее отца повиноваться и исправно платить дань, пополняя казну Золотого берега.

Странным было то, что саму Нерею ничуть не тяготило положение пленницы. Наоборот, она старалась всячески угодить королеве-змее. Девчонки поговаривали, что Нерея наушничала Беккит, передавая все наши разговоры. Не знаю правдивыми были эти слухи или нет, но с того времени при Нерее я и мои подруги по несчастью чаще всего помалкивали.

Самой младшей среди воспитанниц-невольниц была Милль — пятилетняя девочка — сестра одного из лордов краев за морем.

Все в Золотом замке слышали весть о моем скором замужестве — на днях демон прислал ответ, в котором было одно слово: «Согласен!», я готовилась к худшему, стараясь не показывать Беккитте своих чувств. Девочкам тоже была известна эта новость, поэтому они бросали на меня сочувствующие взгляды. Все, кроме Нереи, эта ухмылялась. Я делала вид, что мне все равно.

Наставница велела нам выстроиться в линию по росту. Мы с Оллирь стояли рядом, подруга выглядела безмятежной, но ее глаза лихорадочно поблескивали. Мне было известно, о чем она мечтает: «Хоть бы это умер тот, кого я ненавижу!» Я украдкой взяла Оллирь за руку, тем самым оказывая ей поддержку, и опять взглянула на наставницу.

Ее звали Елавея эрт Тоос, и являлась она представительницей обедневшего знатного рода. Надменная, грубая, сухая и прямая, будто палка, старая дева. Елавея лебезила перед Беккиттой, истово ненавидела всех мужчин, и мне начинало казаться, что со временем я стану походить на нее. Нас Елавея пыталась обучить житейским премудростям, которые должна знать каждая женщина: шитью, плетению кружев, ткачеству, ведению хозяйства и прочему. Если у какой-то воспитанницы чего-то не получалось, суровая наставница обзывала ту «неумехой» и больно била по рукам тонкой плеткой. Мои пальцы постоянно ныли — им не раз доставалось, потому что я совершенно не умела шить и вышивать. Стежки мои получались кривыми и грубыми, шелковые нити постоянно путались, игла кололась, а наперсток норовил ускользнуть. Я предпочитала меч, а не иглу — этакий цветочный шип, посему каждый урок вышивания становился для меня мучением.