— Мы хотим информацию. Всю. О протоколе «Призраки». Об истинной природе Великого Смотрителя. О планах Ордена в отношении нас. Ты — узел, в котором сходятся многие нити. И мы собираемся распутать их все.

Ткачиха мысленно рассмеялась, и в этом смехе была стальная воля элиты Ордена.

— Вы ничего не получите. Моя воля принадлежит Ордену. Мой разум защищен ментальными блоками, которые не пробить даже самым искусным телепатам. Убейте меня. Вы лишь докажете свою слабость.

— Мы и не собирались пробивать твои блоки, — ответил Лу Ди. — Это было бы слишком грубо. И неэффективно. Мы не будем ломать твою волю. Мы просто покажем тебе, что она не имеет никакого значения.

Он поднял руку. Рядом с ними на земле лежал небольшой камень. Под взглядом Лу Ди камень начал меняться. Он не просто поднялся в воздух. Он начал терять свою форму. Его кристаллическая решетка распадалась, атомы перестраивались. Через несколько секунд на месте камня в воздухе парила его идеальная, точная копия, но сделанная из чистого, прозрачного кристалла. Затем кристалл превратился в воду, вода — в пар, а пар снова сконденсировался в камень, который беззвучно упал на землю.

Ткачиха смотрела на это с широко раскрытыми от ужаса глазами. Это была не магия стихий. Это было нечто запредельное. Это был абсолютный контроль над самой материей.

— Это — сила, Ткачиха, — сказал Лу Ди. — Сила менять саму природу вещей. Твои ментальные блоки, твоя воля, даже твои кости — для нас это просто материя с определенной структурой. И мы можем эту структуру изменить.

Лин Фэн сделала шаг вперед. Она присела перед Ткачихой на корточки, заглядывая ей прямо в глаза.

— Представь, — прошептала она, и ее голос был похож на шелест ледяных кристаллов. — Мы можем не стирать твои воспоминания. Мы можем их переписать. Мы можем заставить тебя поверить, что ты всю жизнь была нашим самым верным агентом. Что ты сама спланировала свое похищение, чтобы передать нам секреты Ордена. Ты будешь верить в это так же сильно, как сейчас веришь в свою преданность. Ты будешь благодарить нас за то, что мы дали тебе возможность служить нам.

Это была самая страшная угроза из всех. Не смерть. Не боль. А полное, абсолютное стирание ее личности, ее «я». Потеря самой себя.

Воля Ткачихи, твердая, как алмаз, впервые дала трещину.

— А теперь о «Призраках», — продолжил Лу Ди, возвращаясь к делу. — Мы знаем, что это диссонирующие сущности. Мы знаем, как они атакуют. Нам нужны детали. Как их призывают? Кто их контролирует? Каковы их ограничения?

Ткачиха молчала, но ее внутренняя борьба была почти видимой. Ее преданность Ордену сражалась с первобытным ужасом перед полным уничтожением личности.

Лу Ди вздохнул.

— Ты все еще цепляешься за свою клетку. Хорошо. Проведем еще одну демонстрацию.

Он посмотрел на Лин Фэн. Та кивнула. Она снова прикоснулась ко лбу Ткачихи. Но на этот раз она не парализовала ее. Она открыла ей дверь. Дверь в свое собственное сознание.

На одно бесконечное мгновение Ткачиха перестала быть собой. Она стала Лин Фэн. Она ощутила на себе холод абсолютного нуля, безграничное одиночество галактики из ледяных осколков, тишину и пустоту, которые были сильнее любой боли. Она почувствовала мощь, способную замораживать не воду, а само время. А затем, на задворках этого ледяного космоса, она увидела его — маленькую, уязвимую девочку, которая потеряла все и построила эту ледяную вселенную, чтобы выжить.

Затем видение сменилось. Теперь она была Лу Ди. Она ощутила ревущий вулкан в его груди, ярость, способную сжигать звезды, и ненависть, настолько чистую и концентрированную, что она могла бы стать новым солнцем. Она почувствовала его несокрушимую волю, его контроль над фундаментальными силами вселенной. И под всем этим она тоже увидела его — маленького мальчика, стоящего на пепелище своего дома, который поклялся сжечь весь мир, чтобы отомстить за свою семью.

Когда Лин Фэн убрала руку, Ткачиха тяжело, судорожно задышала. Она заглянула в души богов, и то, что она увидела, сломало ее окончательно. Она поняла. Она сражалась не с людьми. Она сражалась с двумя стихиями, обретшими разум. С двумя трагедиями космического масштаба, которые обрели почти безграничную силу.

И она поняла, что ее Орден, ее могущественный, всеведущий Орден, обречен.

— Я… скажу, — прошелестела ее мысль, теперь лишенная всякой воли. Это был шепот капитуляции.

Следующий час она говорила. Мысленно, передавая информацию прямо в их сознание. Она рассказала все.

«Призраков» нельзя контролировать, можно лишь направить. Для их призыва Великий Смотритель использует древний артефакт, «Осколок Пустоты», который требует в качестве жертвы жизненную силу сотен людей. Поэтому их используют крайне редко. У них есть лишь одно ограничение: они могут существовать в нашей реальности очень недолго и могут атаковать только одну цель за один призыв. Они не могут атаковать двоих одновременно.

Она рассказала о Великом Смотрителе. Его настоящее имя утеряно. Он — древнее существо, которое слилось с центральным узлом Ордена, став живым суперкомпьютером. Его цитадель находится не в физическом мире, а в «информационном подпространстве», доступ к которому есть лишь у него.

И она рассказала о главном плане. Узнав о провале в пустыне, Великий Смотритель понял, что они — ключ к силе, превосходящей все известное. Его новая цель — не просто захватить их, а изучить и воспроизвести процесс их слияния со Звездой на самом себе. Он хочет стать таким же, как они. Он хочет стать богом.

Когда она закончила, в их общем сознании сложилась полная, ужасающая картина.

Лу Ди и Лин Фэн молчали, обрабатывая полученные данные. Их главный враг был еще более могущественным и амбициозным, чем они предполагали.

Ткачиха смотрела на них пустыми глазами. Она отдала им все. Она предала свой Орден, свою веру, саму себя.

— Теперь вы убьете меня? — прозвучала ее последняя, безразличная мысль.

Лу Ди посмотрел на нее. На сломленную женщину, чья воля была стерта в порошок.

— Нет, — сказал он. — Убивать тебя было бы неэффективно. Ты станешь нашим вторым сообщением.

Он снова поднял руку. Но на этот раз он не атаковал. Он начал перестраивать ее память.

Процесс был не быстрым и не жестоким. Он был похож на работу нейрохирурга, использующего вместо скальпеля гравитационные поля, и художника, рисующего на холсте чужого сознания. Лу Ди, руководствуясь знаниями, полученными от Звезды, не стирал память Ткачихи грубой силой. Он аккуратно, нейрон за нейроном, изменял ее.

Он не удалял воспоминание о провале. Он изменял его причину. В ее новой памяти, она, гениальный стратег, поняла, что прямое столкновение с «Двойным Кольцом» бессмысленно. Вместо этого она инсценировала собственное похищение. Она сама обезвредила своих людей с помощью усыпляющего газа, сама оставила на столе таинственный символ, чтобы сбить со следа Центральное Око. Ее целью было уйти в тень, чтобы из тени вести свою собственную, более хитрую игру против аномальных сущностей, которых Орден недооценил.

Он вложил в ее разум новую цель: она должна была тайно собирать информацию о «Призраках» и искать способ противостоять им, считая, что Центральный Смотритель сошел с ума в своей одержимости захватить героев. Он превратил ее из верного солдата Ордена в потенциального раскольника, в двойного агента, который сам не знал, что работает на врага. Ее преданность Ордену была сохранена, но ее объект сместился с Великого Смотрителя на «истинные идеалы Ордена», которые, как она теперь считала, тот предал.

Пока Лу Ди «оперировал» ее разум, Лин Фэн работала с ее телом. Она сняла свой ледяной паралич, но заменила его другим воздействием. Используя свой контроль над биоэлектричеством, она ввела ее в состояние глубокого, но естественного сна, похожего на кому. Пульс замедлился, температура тела упала. Любой медик Ордена пришел бы к выводу, что она стала жертвой неизвестного нейротоксина или мощной ментальной атаки, которая перегрузила ее нервную систему.