- Ты всегда был излишне удачлив, Лис! Поглядим, долго ли прибудет с тобой эта переменчивая госпожа!

Вернувшийся в свое временное пристанище Ганнвер склонился над спящей девушкой. И во сне ее изящные темные бровки были сурово сдвинуты, будто она раздумывала над очередным заданием. «Что ты скрываешь, Темная Лилия?» - невольно подумал ар-де-меец, стараясь удержаться, не прикоснуться к этим бархатистым щечкам, не провести по ним кончиками пальцев и губами. Вздохнул и тотчас криво усмехнулся, осознавая, что еще вот-вот, и он влюбится… впервые за свою жизнь. А ведь Лис считал, что не способен любить женщину, думал, будто все это выдумки наивных девственниц и уставших от семейной жизни матрон, мечтающих встретить благородного рыцаря. И порой, этим рыцарем представляли его… Даже была одна такая глупышка… которая готова была ждать ветреного любовника вечно, прощая многочисленные измены. Она всегда принимала Ганнвера в домике, который он купил в благодарность за рожденного сына. Сын - еще один родной ему человек, оставленный в Царь-городе…

Эрт Ирин задумался, потому едва не пропустил момент, когда дыхание пленницы изменилось, перестало быть ровным и безмятежным, и охотница резко поднялась с намерением ударить своего врага.

- Оу! – Ган успел отскочить и тут же одарил рассерженную неудачей девушку обольстительной улыбкой. – Вот это приветствие!

- Уймись! – прошипела она и попыталась отвернуться.

- Ладно! – легко согласился он, насвистывая, направился к двери, у которой оглянулся и, будто случайно, обронил. – Я хотел тебя обрадовать…

- Твоя смерть меня обрадует, - огрызнулась Тэйна, в душе недоумевая, почему она все еще не ушла, а продолжает притворяться той, кем не является.

- Надолго ли? – Ган иронично приподнял каштановую бровь, ожидая ответ своей милой пленницы.

Она, пробормотав что-то нечленораздельное, все же соизволила сказать громче:

- Чего тебе?

- А повежливее… - эрт Ирин показательно лениво прислонился к двери.

Тэйна волевым усилием погасила вспышку гнева, отринула прочь доводы разума, поддалась порыву, требующему узнать, что будет дальше, и с показательной покорностью изрекла:

- Что вам угодно, славный эр?

Ганнвер, наблюдающий за охотницей, прищурился, старясь угадать, о чем она думает, но не сумел. Это еще больше раззадорило нрав молодого ар-де-мейца. Тэйна попыталась приподняться, чтобы в упор взглянуть на своего захватчика, но без сил снова рухнула на подушки. Ганнвер подскочил к ней и приподнял, а затем к величайшему удивлению девушки выхватил кинжал и двумя уверенными ударами рассек путы, удерживающие конечности Тэйны.

Разумеется, ночная охотница попыталась вскочить на ноги, но со стоном повалилась и упала бы, если бы сильные руки вовремя не подхватили ее.

- Нельзя же так! – в голосе эрт Ирина слышалась досада, но скорее злился воин на себя, за то, что причинил этой красавице боль.

Его руки нежно прикоснулись к лодыжкам Тэйны, мягко растирая их, и теперь охотница едва не застонала от охватившего ее блаженства. Затем Ган взял в свои мозолистые ладони изящные запястья девушки, и она замерла, пораженная силой охвативших ее чувств. Испугалась, смешалась и, желая отвлечься, резко заметила:

- Ты не думаешь, что у меня есть определенные потребности? Я хочу умыться и… - внезапно осеклась под его прищуренным взглядом, ощущая, как щеки медленно заливаются румянцем. – Вот же грыр!

Ганнвер ослепительно и обольстительно одновременно улыбнулся:

- Я это и собирался тебе предложить! Все удобства во дворе, уж не обессудь, но кувшин и умывальный таз есть за перегородкой, - сказал и подхватил ошеломленную охотницу на руки.

Сделал пару шагов, ловя себя на мысли, что околдован этой девушкой. Она оказалась легкой, почти невесомой, точно птичье перышко, но в тоже время была горячей и страстной. Эрт Ирин ощущал трепет ее маленького тела, догадываясь, что она опасается его, но не мог понять почему! «Темная Лилия, - напомнил он себе, - убийца, дочь шлюхи, распутная девка! Явилась сюда, чтобы забрать мою жизнь, уверенная в своей победе! Только почему я все еще жив… а она дрожит в моих руках?» Пытаясь разгадать эту загадочную девушку, ар-де-меец замер, удерживая свое сокровище, глядя, как в зеленых глазах охотницы светится интерес. Довольная усмешка, полная истинно мужской гордости, изогнула его губы. А Тэйна молчаливо вздохнула, ругая себя, но не в силах отвести взгляд от лица этого обаятельного мужчины.

Опомнившись, Ганнвер направился к выходу, и, ни на кого не глядя, спустился во двор, в самом конце которого располагался небольшой сарай. Войдя в него, Тэйна пренебрежительно сморщила носик, так как отвыкла от подобных запахов и в очередной раз спросила саму себя: « И почему я все еще тут?» Покосилась на крепкие, почерневшие от времени доски, поняла, что не может переступить через свое новое желание, и вышла обратно. Эрт Ирин насмешливо поинтересовался:

- Неужели не сбежала? А я думал…

- О чем ты думал, болван? – разозлилась охотница. – Я не бесплотный дух, чтобы проникать сквозь стены! – и направилась обратно в таверну.

Влетела в зал, почти бегом поднялась по лестнице, сопровождаемая завистливым взором старшей дочки хозяина. За ней, никуда не спеша, продвигался Ган, уверенный в том, что добыча не ускользнет.

В комнате Тэйна первым делом сполоснула лицо ледяной водой, надеясь, хотя бы так успокоиться, но не помогло. Вышла из-за ширмы, гневно сверкая глазами, и зло полюбопытствовала:

- И что ты собираешься со мной делать?

- Поговорить, - спокойно, даже расслабленно, отозвался Ганнвер.

- Я ничего тебе не скажу! – охотница, не найдя иного места, села на край кровати, скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась.

Эрт Ирин вальяжно подошел к узнице, на его лице блуждала довольная ухмылка. Присел перед ней, мягко прикасаясь к рукам, и Тэйна тут же воспротивилась, но добилась того, что он усилил свой нежный натиск и оказался сверху, повалив свою жертву на кровать. И опять эта предательская дрожь прошла по ее телу, заставляя ар-де-мейца подарить девушке ироничную улыбку:

- Так вот чего ты боишься, охотница? – он не торопливо провел большим пальцем по изящному подбородку, дотронулся до гладкой шеи.

Тэйна вздрогнула, испуганно распахнула глаза, и Ган тотчас ее заверил:

- Клянусь! Я никогда не овладевал женщиной против ее воли, - а когда охотница зарделась, он опять улыбнулся. – Или ты боишься, что не устоишь перед моим обаянием? – его палец продолжил свое путешествие.

Тэйна изо всех сил пыталась остаться равнодушной, понимая, что тело уже откликнулось на ласки эрт Ирина. Взгляд ее против воли опустился к расстегнутому вороту его туники, и девушка едва не застонала, ощущая сильное, почти непреодолимое желание дотронуться до загорелой кожи.

Нежные объятия его сильных рук приводили Тэйну в смятение, потому что охотница давным-давно забыла, что такое нежность и страсть. Она открыто глядела на молодого мужчину, которому нельзя было доверять. Но видела только то, как он красив, и забывала обо всем остальном. Тэйна таяла в его объятиях и проклинала тот миг, когда приняла решение ослушаться хозяина и отправилась следить за эрт Ирином, а не за его сестрой.

- Остановись… - взмолилась она, и он на удивление быстро послушался.

Ган чуть отошел, потряс каштановой челкой, провел ладонями по лицу, а потом сказал:

- Я скоро вернусь! И надеюсь, ты все еще будешь тут!

Тэйна скривилась, но говорить ничего не стала, только, дождавшись, хлопка закрывшейся двери, бросилась к окну. Легко перемахнула через подоконник, спустилась на хлипкий карниз и направилась по нему, высматривая, куда можно спрыгнуть. Из-за угла вышел Ганнвер:

- Рад, что ты решила присоединиться ко мне за ужином!

Охотница, проклиная грыра на все лады, двинулась в обратном направлении. В спину ей послышалось тихое:

- Хорошо, я в комнату принесу…