– Неужели их деревня так отличается от нашей? – поинтересовалась я. – Я думала, разница только в размерах.

– О нет, – ухмыльнулся Роберт. – Это куда более пафосное место. Если в Скромной Гордости селились в основном рабочие, то в Великой обосновалась вся аристократия, за исключением Большого Поместья в нашей деревне. Поэтому там живут богачи вроде политиков и поп-звезд, предпочитающих престижные районы за городом. Белинда до сих пор не простила мне покупку старого дома детства в Скромной Гордости, хотя в то же время продавался особняк приходского священника неподалеку от них. Хотя никто из духовных лиц не обитал там много десятилетий. Англиканская церковь передала объект в частные руки уже очень давно, и с тех пор новые владельцы сильно осовременили внутренний интерьер. Кто вообще слышал про дом приходского священника с сауной, тренажерным залом и кинотеатром? Когда узнал об этом, то сам захотел принять сан.

Я рассмеялась. Тилли дернула Роберта за рукав.

– Я уверена, что хочу именно это, дедуля. В школе мы проходим римскую цивилизацию, а из этих кусочков получится отличная мозаика. Мисс Блинкен сказала, что их все любили в те времена. Летом нас повезут на экскурсию в Сайренсестер, чтобы посмотреть на настоящий дом той эпохи. Представляешь, мы поедем на автобусе всем классом, с ланч-боксами и остановками!

– Видимо, речь о римской вилле в Чедворте, – прокомментировала я. Мы сотрудничали с ними, когда я работала в городе. – Много мозаик представлено также в Археологическом музее самого Сайренсестера. Ты молодец, Тилли, отлично подметила сходство с римскими изделиями. – Я повнимательнее присмотрелась к маленьким плитками на ладони Роберта. – Ты права, они очень напоминают древние мозаики. Даже цвета используются такие же: местный известняк кремового оттенка, терракотовые кусочки и нежно-голубой лиас. Толщина, размер и края плиток тоже подходят той эпохе. О боже!

Я подняла глаза на Роберта. Он пораженно смотрел на меня.

– Полагаю, мы оба думаем об одном и том же.

Затем он перевернул плитки и принялся внимательно их изучать. Я же склонилась над коробкой, вытащила фрагмент с перламутровым отливом и поднесла его к свету, после чего прошептала:

– А это, кажется, тессера.

Как часто случалось во время работы в музее, по спине пробежали мурашки при намеке на прикосновение к истории, к предметам, которые до меня держали люди сотни или даже тысячи лет назад.

Я пожалела, что раньше не изучила внимательнее находки Барнаби. Тогда можно было бы показать их Фелисити и узнать ее экспертное мнение после визита инспекторов. Хотя вряд ли она предприняла бы какие-то решительные действия против Болта без подтверждений, откуда я взяла фрагменты мозаики. Единственным свидетельством, что они раньше находились на территории пастбища, служили слова Барнаби. Фелисити потребовалось бы провести собственную проверку, прежде чем опровергнуть результаты предыдущей.

– Откуда взялись эти плитки? – медленно спросил Роберт. – Их принес в субботу один из местных жителей?

– Нет, – покачала я головой. – Работник Болта, Барнаби, обменял их на кофе с сэндвичем. – Я выразительно приподняла брови при упоминании имени, сигнализируя собеседнику, что не планирую затрагивать тему убийства в присутствии Тилли. – А до того он отдал мне корзину со старыми стеклянными бутылками в обмен на чай с тортом.

– А Теренс Болт в курсе вашей сделки?

– Да, и даже заходил, чтобы выразить свое недовольство, до сам знаешь какого происшествия. Ну, вернее, ему известно про бутылки, и он сам предложил выкинуть их на свалку, поэтому вряд ли может пожаловаться, пусть Барнаби и вынес их со стройплощадки без разрешения. Болт просто хотел ускорить работы и выглядел настоящим тираном.

– Предполагаю, он уже по уши погряз в долгах, – прокомментировал Роберт. – Потому и жаждет поскорее завершить строительство, чтобы расплатиться с кредиторами и остаться в бизнесе. Вот и подгоняет работников. Он неплохо зарабатывал, пока не грянула пандемия и не пришлось заморозить все его объекты. Однако если ему удастся в ближайшее время продать коттеджи с соседнего участка, то прибыль покроет любые расходы и еще останется приличная сумма.

Несколько мгновений мы молчали, без сомнения обдумывая различные варианты. Неужели Болт раскопал поселение древних римлян? Или он просто наткнулся на свалку исторических предметов? В первом случае под землей пастбища могли скрываться руины целой виллы или хотя бы мозаичные полы. Станет тогда застройщик пытаться сохранить археологические находки, рискуя отложить работы на неопределенное время или даже отменить их? Я и сама могла догадаться, каков будет ответ.

Роберт сделал глубокий вдох.

– Я ему не доверяю, Алиса. Как и тот рабочий, судя по тому, что счел необходимым тайком вынести эти памятники старины, пока начальник не видит.

– Барнаби производил впечатление отличного парня, но вряд ли сумел бы опознать археологические ценности, даже попади те ему в руки. Он скорее разбирался в современных вещах.

– Ты хочешь сказать, что стройплощадку нужно проинспектировать специалисту? Причем как можно скорее, пока не нанесен еще больший урон? – Блеск в светло-карих глазах собеседника намекал, что он согласился бы предложить свои услуги. – Предпочтительно в компании кого-то сильного на случай, если придется немного покопать? – Он откозырял по-матросски. – Признаю, что не сравнюсь с твоим почившим приятелем со стройки, но готов поработать лопатой при свете фонаря. Опыт есть. Кстати, тебе следует как-нибудь заглянуть ко мне, чтобы увидеть участок с моей стороны стены.

Я порадовалась, что Роберт, несмотря на свое богатство, испытывает интерес к садоводству, хотя в отъезде наверняка и нанимает кого-то из местных, чтобы ухаживать за растениями.

– Либо я могу попросить Дэнни. Моего коллегу из музея. Того самого, который встречается с тройняшками.

В глазах Роберта промелькнуло веселье.

– В любом случае время – деньги, ведь строительные работы ведутся каждый день, – продолжил он. – Насколько можно увидеть снаружи, там уже перекопали почти весь ближайший к твоему дому участок, но земля, где раньше находился загон для ослов, вроде бы пока не тронута. – Пару секунд помолчав, он добавил, глядя на меня в упор: – Что скажешь, если мы проведем небольшую рекогносцировку сегодня вечером? Можно перелезть через ограду в дальнем конце твоего сада, чтобы нас никто не заметил с улицы. Болту лучше не знать о наших планах.

Я не могла устоять.

– Это точно. И если подозрения окажутся беспочвенными, никто не пострадает. Наша совесть будет чиста. Но если мы действительно что-то найдем, то у меня на примете есть специалист, к которому можно обратиться. Фелисити Страйд, инспектор археологии из окружного совета. Она приезжала в магазин утром вместе с целым автобусом членов комитета по планированию и сообщила, что в ее отсутствие уже проводили предварительную проверку стройплощадки, выдав разрешение на работы, но есть основания полагать: процесс ускорили из желания что-то скрыть.

Тилли, которая выкладывала из плиток мозаичный цветок на прилавке, пока мы разговаривали, дернула Роберта за рукав. Я так увлеклась нашими планами, что почти забыла о ней.

– Какая красота, малышка, – с искренней гордостью в голосе похвалил дедушка.

– Сфотографируй на свой телефон, пожалуйста, – попросила девочка.

Я улыбнулась.

– Отличная идея. Тогда ты сможешь показать картинку своей бабушке, когда придете домой.

Тилли помолчала, помещая в центр цветка голубой фрагмент, после чего спокойно сообщила:

– У меня нет бабушки.

Я прикусила губу, сетуя на свою бестактность, и начала было:

– Извини…

Но тут Роберт пришел на выручку:

– Бабушкой называют и папину маму, хотя ты обращаешься к ней по имени, так?

– Ага. А бабуля умерла еще до того, как я родилась, – сказала Тилли. – Поэтому я ответила, что у меня ее нет. Хотя она, конечно, есть, просто на небесах. – Она посмотрела вверх. – Извини, ты не виновата. Я все равно тебя люблю.