Моей первой оплошностью было безоговорочное доверие его словам о возможности немедленно осуществить мое желание купить дом мечты, если я проявлю гибкость в требованиях. Риелтор умел убеждать и уговорил рассмотреть идею переехать от города дальше, чем мне изначально хотелось. После того как я прожила много лет среди шума и суматохи, меня прельстила перспектива за свои деньги приобрести просторный дом на свежем воздухе. Когда мы со Стивеном расстались, я решила, что придется купить очень скромную квартирку гораздо меньшего размера, чем наш прежний особняк в эдвардианском стиле. Поэтому, когда Майлз предложил целый коттедж всего в двадцати милях от центра города, мне не удалось устоять.

Именно таким образом я и оказалась в середине мая на главной улице тихой английской деревушки перед живописным викторианским коттеджем. Выведенная вручную на деревянной вывеске над эркерным окном и уже облупившаяся надпись гласила: «Лавка любопытных древностей Малютки Нелл».

– Миленькое название, – прокомментировала я, хотя и сомневалась, что стоявший рядом Майлз заметит отсылку к произведению Диккенса. – Если я куплю помещение, то переименую его в Любопытный коттедж, чтобы сохранить прежнее наследие. Это сослужит хорошую службу, чтобы завоевать благосклонность новых соседей. Да и на поздравительных открытках адрес будет хорошо смотреться.

Когда спутник непонимающе уставился на меня, я поняла, что его поколение вряд ли рассылает поздравительные открытки, а лишь обменивается со знакомыми картинками в социальных сетях. Майлз, вероятно, был в два раза младше меня, но я почувствовала себя в два раза старше своего возраста, поэтому попробовала сострить, чтобы избавиться от смущения, и добавила:

– Хотя кошку лучше не заводить.

– Почему? У вас на них аллергия? – отрепетированно вежливым тоном поинтересовался риелтор. Не исключено, что старший партнер фирмы тренировал юного подчиненного, как отвечать клиентам. – У меня, например, непереносимость грибов, – продолжил он, поддерживая беседу. – Если съем, то сразу появляется сыпь.

Вероятно, Майлз по мере сил старался найти со мной общий язык, поэтому я попыталась пошутить более доступно для его поколения.

– Не волнуйся, я не планирую есть кошку.

Он ахнул и попятился, прижимая к груди электронный планшет, с таким видом, словно я только что сообщила о своем каннибализме.

– Нет-нет, я пошутила, – торопливо добавила я. – Ты разве не слышал старую поговорку «От любопытства кошка сдохла»?

По ответу стало ясно, что не слышал, но риелтор хотя бы попытался проникнуться духом обсуждения.

– Полагаю, такое могло бы случиться, если бы слишком любопытная кошка забралась в стиральную машину, а вы не заметили бы этого и включили интенсивный режим.

– Нет! – Я огляделась по сторонам в надежде, что невольно вырвавшийся крик ужаса от услышанного не потревожил потенциальных соседей: не хотелось бы настраивать их против себя еще до переезда.

Если он вообще произойдет. О чем я только думала?

– Пожалуйста, давай забудем о кошках, – взмолилась я. – Просто расскажи все, что известно о здании. – Затем отступила к обочине, чтобы получше рассмотреть фасад дома, который выглядел вполне прилично, учитывая, что он простоял пустым несколько месяцев. – Прежде всего, оно включено в список?

– Только в список недвижимости на нашем сайте, ха-ха, – сострил Майлз, вероятно заранее отрепетировав шутку о культурном наследии. Он выпрямился, потыкал в экран на планшете и дождался, пока загрузится файл. Раздался сигнал, и риелтор озвучил информацию: – Цену на данную собственность недавно снизили до более приемлемого уровня, чтобы ускорить продажу. Знаю, вам бы не хотелось долго ждать, учитывая ваши текущие жилищные обстоятельства. Также в процесс не вовлечено третьих сторон, что обеспечит немедленный выход на сделку. Это соответствует вашим требованиям.

– То есть продажа проводится без посредников и помещение готово для въезда в кратчайшие сроки?

Если бы Майлз прекратил пустую болтовню, то еще больше ускорил бы процесс.

Я прошла по каменной брусчатке, которой была выложена площадка перед зданием, и заглянула внутрь через запыленное окно в заставленный зал бывшего антикварного магазинчика Нелл.

– Мне не кажется, что помещение так уж готово для въезда, – заметила я, после чего достала из кармана носовой платок, держась спиной к риелтору так, чтобы тот не увидел моих действий, плюнула и протерла стекло начисто.

Ну, относительно начисто, если не считать моей слюны. По обеим сторонам небольшого зала тянулась старомодная деревянная стойка. За ней до самого потолка высились стеллажи, сверху донизу заставленные самыми разнообразными предметами всех форм и размеров: от фарфорового сервиза, покрытого рисунком глазурью, до манекена из ателье рядом с большой латунной кассой, напоминавшего безголового и безрукого призрака бывшего владельца магазина. Обстановка походила на музей из тех, что воссоздают исторический быт древней эпохи. По-своему любопытный, но не то место, где хотелось бы жить.

– Кажется, товары до сих пор не вывезены, – продолжила я. – Разве поверенные предыдущей владелицы не должны были избавиться от них к этому времени?

Я отступила в сторону и жестом подозвала Майлза заглянуть в очищенное окно.

– Да, вы правы. Теперь я припоминаю. К сожалению, пожилая леди, которая управляла данным эклектичным заведением, покинула нас слишком неожиданно. Бедняжка не имела возможности избавиться от лишнего имущества в обычном порядке. Вряд ли она слышала о шведской системе «предсмертной уборки».

Я поморщилась, поскольку тоже не слышала о такой системе, но это звучало слишком радикально, на мой вкус.

Значит, Малютка Нелл все-таки умерла. Оставалось надеяться, что ее душа не задержалась в антикварном магазине. Мне бы не хотелось делить жилье с призраком.

– Однако все товары включены в итоговую стоимость собственности, это хорошая новость, – веселым тоном прокомментировал Майлз. – И можете либо оставить вещи себе, либо продать их и получить прибыль. – Вероятно, он прожил недостаточно, чтобы накопить столько же барахла, как у Нелл. Или как у Стивена, одержимого коллекционера. – Моя девушка часто избавляется от старья через интернет. – Если они были одного возраста, похоже, речь шла о куклах Барби и наборе игрушечных пони. – Есть специальные сайты, где выкладывают ранее любимые, но ставшие ненужными вещи, например одежду, сумки, драгоценности и обувь, – добавил собеседник, чем вызвал во мне резкую неприязнь.

Он был слишком молод, чтобы свысока пояснять принципы работы сайтов. Я посмотрела на часы, желая поскорее оказаться в антикварном магазине. Вероятно, внутри могут обнаружиться приятные сюрпризы. Коттедж выглядел достаточно древним, чтобы сохранить исторические корни. Общий зал, заполненный светом, станет замечательной гостиной. Встроенные полки можно использовать в качестве книжных стеллажей. А если передвинуть на кухню деревянную стойку, то получится приспособить ее как островок. Кажется, теперь так принято. Я была не таким динозавром, каким меня пытался изобразить Майлз.

– Продажа вещей онлайн может обеспечить дополнительный доход помимо вашей пенсии, – прокомментировал риелтор.

Я так сильно стиснула зубы, что при следующей фразе чувствовала себя чуть ли не чревовещателем. Хотя, пожалуй, следовало бы говорить через манекен.

– Я еще не вышла на пенсию и буду работать еще минимум шестнадцать лет, прежде чем начну ее получать. А до тех пор меня обеспечит должность в городском музее.

Майлз невозмутимо продолжил, одарив меня ослепительной улыбкой:

– Тогда можете считать это прибыльным хобби. Моя девушка говорит, что прежде любимое и хорошо забытое старое – это новое «новое».

«Прежде любимое»? Совсем как я», – посетила меня мысль, которую я не стала озвучивать. Однажды важная, а теперь выброшенная за ненадобностью. Хотя вряд ли моя продажа на сайте принесла бы какой-либо доход.

Майлз повозился с огромной связкой ключей, которая висела у него на поясе брюк, слегка оттягивая их с одной стороны, отчего край рубашки вырывался на свободу. Это производило впечатление, что костюм купили на вырост, как школьную форму в ожидании перехода в старшие классы.