Грип пригнулся под нижними ветвями сосны.

Бетонная лестница находилась в стороне от тропы, в самой гуще деревьев. В свое время коммуна прикрыла спуск железной решеткой, чтобы случайные прохожие не провалились в эту скрытую, неожиданную яму посреди леса. Но решетку убрали, и теперь она ржавела где-то под снегом. Грип осторожно спустился по десяти ступеням, стараясь не поскользнуться на льду. Внизу пахло кошачьей мочой и валялись разбитые бутылки из-под крепкого алкоголя. Он достал ключ и вставил его в заржавевший замок. Потянул на себя тяжелую, обитую железом дверь, и ему в лицо ударил знакомый запах плесени, который в годы их молодости казался восхитительным ароматом, поскольку ассоциировался с созданием кино. Он двинулся в темноте в сторону студии, которая была построена наподобие деревянного домика прямо посреди огромного бункера. Изнутри не доносилось ни звука, но сквозь щель между стеной и бетонным потолком он разглядел, что там горит свет. Он воспользовался другим ключом, чтобы отпереть дверь студии.

И открыл её.

Для большинства людей скрип двери заглушил бы гул мощного тепловентилятора, который здесь внизу работал постоянно. Но Тим всегда замечал появление Грипа, даже когда звук в его колонках Yamaha HS был выкручен на полную.

Кресло перед пультом повернулось.

Какое-то мгновение Грип просто стоял в дверях и смотрел на настенный монитор, где фильм был остановлен на кадре с увядшей красавицей. Красота ещё не покинула её окончательно, но поистерлась от наркотиков, чужих и собственных предательств и разочарований от слишком несбыточных надежд.

Фелиция пристально смотрела в камеру.

Сверло приближалось к её приоткрытому рту. Грип опустил взгляд и посмотрел на единокровного брата.

Тот выглядел скверно. Или больно. Как и он сам.

— Привет, Тим, — Грип приподнял пакет. — Небось проголодался?

Тим схватил револьвер «Уэбли», лежавший сбоку от пульта. Поднял его. Направил на Грипа.

— Нет, но хорошо, что ты пришел.

Олег стоял в лесу на месте, где обрывались следы. Фонариком мобильного телефона он посветил на уходящую под землю лестницу. Перевел дух. И стал спускаться.

Дверь была прикрыта, но не заперта.

Он выключил фонарик и осторожно приоткрыл дверь. Вздрогнул, когда по его подошве пробежал какой-то зверек.

Из другой двери в десяти метрах дальше по коридору падал свет. Силуэт Грипа с пакетом в руке загораживал почти весь проем.

Олег поднял табельный пистолет и подкрался ближе.

Он услышал голос изнутри и увидел, как Грип шагнул в помещение налево. Открылась комната с чем-то похожим на микшерный пульт звукозаписи и телевизионным экраном.

Изображение на экране было из того самого видео с убийством Фелиции Хени.

В крутящемся кресле перед пультом сидел сгорбленный человек с бледной кожей лица и длинными, темными, свисающими сосульками волосами, которые падали на плечи кожаного пальто. Лицо казалось более отекшим, чем на фотографиях, но сомнений быть не могло — это он.

Тим Каландер.

Кресло было повернуто к левой части комнаты, где Кнут Грип находился вне зоны видимости, так что Олег видел Каландера в профиль, а его правая рука с револьвером была нацелена на Грипа.

Каландер что-то говорил, но из-за гула вентилятора Олег не мог разобрать слов. Олег снял свой табельный пистолет H&K P30 с предохранителя и сделал два шага вперед.

Нужно было принимать решение, поскольку Каландер, судя по всему, заводился. Он снова заговорил, на этот раз громче, и сквозь шум вентилятора Олег уловил два обрывка слов: «должен выстрелить».

— Полиция! — крикнул Олег.

Каландер среагировал и повернулся к нему. Рука с револьвером двинулась следом. Олег нажал на спуск.

Я же вижу, что Кнут не понимает, хотя я и протягиваю ему пистолет. Поэтому повторяю.

— Ты должен выстрелить в меня, Кнут.

Я не постигаю, почему так трудно понять, что у человека больше нет сил, что ему просто необходимо уйти.

Крик. Снаружи. «Полиция!» Я поворачиваюсь к открытой двери. Молодой мужчина с пистолетом. И с пустой яростью во взгляде. Может, он сможет спас...

Олег видел, что первый выстрел пришелся Каландеру в горло. Второй — в грудь. Перед третьим Олег уже успел сделать ещё два шага вперед, так что расстояние сократилось до пяти метров, но все равно промахнулся; впрочем, к тому моменту револьвер Каландера уже вывалился на пол. Олег выстрелил снова. И снова. И снова.

— Стой!

Это был голос Харри. Олег опустил пистолет.

Каландер сполз с кресла и лежал бесформенной грудой на полу, а под ним растекалась лужа крови, похожая на красный нимб.

Грип выступил из тени у стены и опустился на колени перед Каландером.

Олег застыл как громом пораженный и безучастно наблюдал за тем, как Харри зашел в комнату, присел на корточки рядом с Грипом и негромко заговорил с ним. Затем, следуя инструкции, пощупал пульс Каландера. Двумя пальцами приподнял револьвер Каландера за ствол, чтобы не повредить отпечатки, на мгновение замялся, осмотрел оружие и положил его обратно. Опустил ладонь на плечо Грипа и спросил о чем-то, на что Грип ответил. Затем он поднялся на ноги, помог встать Грипу, и они вдвоем вышли за дверь студии. Оказавшись снаружи, Грип сел прямо на мокрый бетонный пол и спрятал лицо в ладонях.

Лужа крови вокруг Каландера продолжала расти. Олег тупо смотрел на неё. Он, Олег Фёуке, убил человека. Мысль об этом была настолько сокрушительной, настолько колоссальной, что он, как ни пытался, не мог осознать её — это было все равно что лопать ртом огромный пляжный мяч.

И тем не менее он уже прокручивал в голове защитную речь. Не для службы внутренних расследований, а для самого себя. Сколько выстрелов он все-таки сделал?

— Слышишь? — Это был Харри.

Олег наконец отвел взгляд от Каландера и обернулся. Он заметил, что окровавленный нос отчима сильно припух и искривился. Олег покачал головой.

— Я сказал: отдай мне пистолет.

Олег посмотрел на оружие, о котором совершенно позабыл. Протянул его Харри.

— Здесь внизу сеть не ловит, — сказал Харри. — Я выйду наверх и вызову дежурную часть. А ты следи, чтобы Грип не наделал глупостей. Хорошо?

Олег попытался ответить, но лишь кивнул.

Когда Харри вернулся обратно в бункер, ему подумалось, что этот запах немытого тела точно такой же, какой стоял в монтажной комнате дома у Тима Каландера. Должно быть, Каландер обитал тут уже довольно давно.

Остальные трое в студии находились ровно в тех же позах, в каких он их оставил две минуты назад, словно кто-то нажал на паузу.

— Они едут, — сообщил Харри. Он отвел Олега подальше от Грипа, в конец помещения, где монотонный, похожий на вздохи стук капель с потолка будто ставил точку после каждого произнесенного слова. — Так что у нас мало времени, — прошептал Харри.

— Мало времени для чего?

— Чтобы согласовать наши версии произошедшего.

— Тут нечего согласовывать, — возразил Олег. — Каландер собирался застрелить Грипа. Я крикнул: «Полиция!», а он уже наводил на меня пистолет.

— Вполне понятно, что ты воспринял ситуацию именно так, — прошептал Харри. — Проблема лишь в том, что Каландер не угрожал Грипу. Он просил, чтобы Грип застрелил его.

— Застрелил его?

— Синдром смертника у массового убийцы, полагаю. Но у нас сейчас нет времени в это углубляться.

— Хорошо, но он направил пистолет на меня.

— Это случилось ровно в тот момент, когда вбежал я. Он развернулся к тебе, но рука последовала за телом лишь частично. И есть ещё одна проблема.

— Какая?

— В барабане револьвера нет патронов.

— Что?

— Я проверил оружие. Да, знаю, звучит безумно, что Каландер умоляет застрелить его, держа в руке пустой револьвер, но, возможно, мы найдем где-нибудь здесь патроны.

— Мать твою, это же полный пиздец! — Олег застонал и в отчаянии покачал головой.