– Да. – Сонмин сделал глубокий вдох. – Я хотел бы остаться на должности Мрачного жнеца в отделе по контролю преступности. – Он в упор посмотрел на посланницу. Ради Муна, пожертвовавшего собой и всему научившего, ради будущего Джиа Чон не мог отказаться от предложения Вечных.

Аджумма повернулась к Сонмину и одобрительно улыбнулась. В глазах Чхонса плескался блеск любопытства и нетерпения.

– В таком случае я возвращаю тебя в мир смертных, Мрачный жнец. – Ма Джа подняла руку и сложила пальцы. – Удачи при исполнении долга, Чон Сонмин! – Чхонса щелкнула, и в то же мгновение пляж поглотила белая вспышка.

Часто заморгав, Сонмин наконец смог разлепить глаза и уставился в потолок. Собственное тело казалось чужим, мышцы немного ныли, покрытая ссадинами кожа покалывала. Медленно приподнявшись на руках, Чон встал с металлического стола и оглянулся.

Увиденное подкосило Сонмина, как удар обухом по голове. Чон отпрянул от стола, на котором узнал свое тело. У лежащего кожа натянулась и обрела желтоватый оттенок, веки потемнели, шрамы и ссадины на лице казались едва ли не черными, но ужаснее всего было то, что грудь не вздымалась. На холодном металлическом столе лежал труп, и выглядел он точь-в-точь как Сонмин.

Сделав глубокий вдох, Чон поднял взгляд к крошечному зеркалу и наткнулся на свое привычное отражение, которое разве что покрывали мелкие ссадины и свежие синяки. Разве Чхонса говорила о таком возвращении? В помещении, напоминающем морг, находилось два Сонмина, и он никак не мог сообразить, какой настоящий.

– Когда человек умирает, его душа травмируется и перенимает на себя часть ран. – Мерный голос заставил инстинктивно напрячься. Сонмин расправил плечи и сжал кулаки. – Ты даже будешь чувствовать фантомную боль, но это всего лишь отголоски прошлой жизни.

Обернувшись, Сонмин наткнулся взглядом на господина Пана, спокойно стоящего в дальней части холодного помещения.

– Что это значит? – Сонмин кивнул на свое тело.

– Возвращаясь в мир смертных, жнецы чаще всего появляются рядом со своей предыдущей оболочкой, поэтому труп здесь, – скучающе пояснил Пан и неспешно шагнул ближе. – Раз ты вернулся, тело скоро кремируют.

В этот момент входная дверь раскрылась и впустила в помещение привычный гвалт департамента, шелест бумаг, голоса и топот начищенной обуви. На пороге появился взволнованный Чхве Хаджун. Увидев Сонмина, председатель опустил руку на сердце и облегченно выдохнул.

– Ты вернулся! – В уголках глаз Хаджуна заблестели слезы. – Обычно жнецы, умершие при исполнении, уходят насовсем или выбирают перерождение.

– Да, я решил остаться, – негромко ответил Сонмин. – Маленькая скидка от Вечных.

Пан то ли усмехнулся, то ли презрительно фыркнул, но Сонмин предпочел не смотреть в его сторону.

– Я рад это слышать. – Председатель подошел ближе и по-отцовски похлопал Сонмина по плечу.

– Те Мун… – начал было Чон, но осекся. Упоминание напарника вызвало щемящее чувство, стало горько, тоскливо и обидно. Мун рискнул своей жизнью, чтобы прикрыть Сонмина на переправе. Мун отдал предпочтение перерождению, чтобы снова не переживать страдания. Те Муна больше нет.

– Я все знаю. – Хаджун пришел на выручку и понимающе кивнул. – Мун сможет прожить новую счастливую жизнь. – Взгляд Чхве стал печальным, но слабая улыбка – искренней. Как бы председатель ни ругал парня, Сонмин знал, что Хаджун в каком-то смысле заменил Муну наставника и отца.

– Он заслужил это. Ценой своей жизни Мун спас основу мироздания, теперь он обрел покой.

– Да. – Чхве кивнул. – Да…

Снова взглянув на свое тело, Сонмин передернул плечами и задал вполне закономерный вопрос:

– Как труп попал в департамент? – Кому хватило сил и глупости, чтобы сунуться на переправу и подвергнуть свою жизнь угрозе?

– Твое тело доставил господин Пан. – Председатель кивнул на Мрачного жнеца.

– Что? – В голове не укладывалось, как такое возможно. Сонмин посмотрел на Пана, но тот выглядел как человек, сто раз пожалевший о своем выборе и одновременно гордящийся им. Наконец Чону удалось раскусить жнеца.

Господин Пан был чистейшим прагматиком и приверженцем порядка, за холодом и жестокостью он скрывал профессионализм. Работа для него была превыше всего. Удивительно, что жнец пошел против правил и самого себя и сунулся на переправу. Выходит, частичка человечности все-таки уцелела где-то внутри него?

– Если бы я не вмешался, отдел по контролю преступности совсем бы себя исчерпал, и его пришлось бы распустить, – холодно заметил Пан.

– Мне показалось или ты только что признал важность отдела по контролю преступности? – прищурился Сонмин.

– Ваша работа держит моих подчиненных в тонусе и не дает расслабиться, – поправил жнец.

Снова разговоры про результативность и порядок. Наверное, таким со стороны выглядел и сам Сонмин при жизни. Ничего не ответив, он сухо кивнул.

– Должно быть еще одно тело. – Чон переключил фокус внимания на самый важный. – Где девушка?

– Ю Джиа, тридцать один год, родилась в августе одна тысяча девятьсот девяносто шестого, умерла в марте две тысячи двадцать седьмого, – спокойно перечислил господин Пан. – Она сейчас на пороге самого важного решения в своей жизни.

– Я должен ее увидеть. – Сонмин окинул взглядом пустые металлические столы в просторном помещении, взглянул даже на морозильные камеры. В памяти были слишком свежи воспоминания, как окровавленное тело Джиа безвольно обмякло на руках.

– Ты хочешь увидеть труп? Уверен, что выдержишь? – осведомился господин Пан. – Просто жди, – сурово гаркнул он.

– Мне надоело ждать.

– Скажи это Вечным.

– Хорошо. Где мне их найти?

– Знаешь, я не перестаю поражаться твоей схожести с отцом, Чон Сонмин. – В разговор вмешался господин Чхве. – У вас с ним какая-то поразительная способность! Являясь эталоном порядка, вы умудрялись нарушать все возможные правила. Ты и сейчас это пытаешься делать. – Хаджун улыбнулся, и в уголках его глаз пролегли морщинки-лучики.

Распахнув глаза, Сонмин уставился на председателя, не зная наверняка, не ослышался ли.

– Вы знали отца? – удивился он, вспоминая странный взгляд председателя, когда тот вышел отчитать Муна за превышение скорости. Тогда в глазах Хаджуна отразились изумление и узнавание, которые мужчина скрыл так быстро, что Сонмин не успел ничего разобрать.

– Да, – кивнул Чхве. – Прости, что не сказал сразу, на тебя и так свалилось слишком много всего. Ты пришел в Вечный департамент сбитым с толку, не хотелось травмировать тебя еще больше. – Хаджун виновато опустил взгляд. – Твой отец был хранителем. – Мужчина взял паузу и заглянул Сонмину в глаза. – Он пожертвовал собой, защищая тебя от Чо Чжона. За это Вечные предложили ему возможность стать хранителем.

Сонмин вспомнил рассказ Тэджона. Квемуль в шкуре человека напал на отца, когда тот был уязвимее всего. Разумеется, вместо достойной драки Чон Гон-у пытался спасти сына. Сонмин вновь ощутил укол вины. Из-за него погибли отец, Мун и Джиа. Это уже не причина, а следствие – своим существованием Сонмин разрушал жизни важных людей.

– Но Гон-у нарушил правила. – Он вспомнил детали из рассказа Тэджона.

– Да. – Хаджун то ли вздохнул, то ли усмехнулся. Оно и понятно: настырность Чона Гон-у вызывала и осуждение, и восхищение в равной степени. – Став хранителем, он вернулся к незавершенному делу.

Гон-у пошел против правил, чтобы поймать Чихагук Тэджона. Сонмин вспомнил отколотую чешуйку. Отец в одиночку отправился за злым духом, ранил его и почти добрался до цели, но проиграл в шаге от финишной линии.

– Чон Гон-у погиб и как человек, и как хранитель, он завершил все возможные реальности. – Хаджун говорил мягко, но искренне. – Начнется его новый жизненный цикл, но мы никогда не узнаем, когда это случится. – Чхве шумно вздохнул. – Вы с ним очень похожи, Сонмин. Я говорю даже не про внешность.