– Где держат смертных? – Чон двинулся на квемуля и снова сделал выпад клинком, отпугивая тварь еще на пару шагов. Существо зарычало.

– Жне-е-ец… – Чансанбом попятился и вдруг наступил на мандарины, что лежали рядом со смартфоном Джиа. Глядя на них, квемуль пригнулся и тихо зашипел, словно увидел то, чего не должно было здесь быть.

Мандарины. Глядя на рыжие цитрусы под лапами Чансанбома, Сонмин нахмурился. Все, что говорил или делал квемуль, было неспроста. Могли ли простые мандарины, выпавшие из пасти Чансанбома, служить подсказкой?

– Где держат женщин? – повторил Чон, чувствуя, что кипящая в жилах кровь сведет его с ума, если он не выплеснет весь гнев на квемуля.

Сонмин орудовал клинком, перекидывая его из руки в руку. Он наступал и пятился, уклонялся и открыто шел на Чансанбома. Кинжал срезал шерсть квемуля и царапал плоть, в воздухе стоял запах железа. Двигаясь в бешеном вихре, жнец и квемуль спускались вниз по переулку.

Уходя от клинка, Чансанбом зашел в тупик и зашипел, отчаянно махнув лапой. Когти вспороли воздух в паре сантиметров от лица Сонмина, но он не остановился и двинулся на таран, выставив перед собой лезвие.

– Жне-е-ец, ты все равно проигра-а-аешь! Остров слишком большой для такого ма-а-аленького человека, как ты! Тебе не найти сокровищницу господи-и-ина! Ты сделал неправильный выбор! – С этими словами Чансанбом изогнул хвост и взмыл в воздух, окончательно исчезнув из поля зрения.

Вокруг все стихло. Квемуль доставил послание и сбежал, а это значит, что теперь время будет играть против Сонмина.

– Джиа… – тихо пробормотал Чон. В голове набатом била одна только мысль: бежать к ней прямо сейчас.

Прежде чем уйти, Сонмин вернулся в переулок к Те Муну. Чон присел напротив напарника и прислушался к его сиплому дыханию, не зная, какие силы благодарить за то, что жнец жив.

Раньше Сонмина никогда не заботила участь напарников, но Мун стал ему как младший брат. Те был человеком, который упрямо закрывал глаза на недостатки Чона и компенсировал его сухой и холодный нрав взбалмошным безумием. Мун всегда шел рядом, защищал и учил. Однажды отец сказал Сонмину, что настоящий напарник – это не тот, кто предупредит тебя о пуле, а тот, кто заслонит тебя от нее. Мун уже не раз спасал Сонмину жизнь.

Сжав плечо Те, Чон легонько тряхнул его, приводя в чувство.

– Эй. Мун, слышишь меня? – Сонмин говорил негромко, подозревая, как сейчас раскалывается голова у жнеца. – Проклятье… Приходи в себя! – Каждая секунда была на счету и могла стоить безопасности Джиа.

– Ми Ён… – Мун бредил, повторял одно и то же имя. – Где моя сестра? – Те разлепил глаза, уставившись на Сонмина неясным взглядом, но секундное замешательство быстро прошло. Мун узнал Чона и часто заморгал, осматриваясь по сторонам. – Она… Какого… Я слышал голос Ми Ён.

– Это была не она, а Чансанбом… – Сонмин стиснул челюсти, понимая, как жестоко квемуль обошелся с Муном. Он сыграл на его чувствах.

Те отвел взгляд и сжал губы, но Сонмин видел, что жнец трясется всем телом. Из глаз напарника потекли слезы, и он, пытаясь их спрятать, закрыл лицо ладонями. Чон еще ни разу не видел его таким уязвимым и беспомощным. Наверное, таким Те не видел никто.

Мун всегда был громкий и яркий, он много говорил и шутил, заполняя собой тишину и пространство. Но на самом деле всеобъемлющая пустота была у него внутри, и она изъедала его живьем. То, что Мун проецировал на остальных, было необходимо ему самому.

Лучшее, что Чон мог сделать, это морально поддержать напарника. Сонмин помнил про ценность времени, однако не мог просто вздернуть Те и потянуть на работу. Это было бы слишком жестоко, особенно сейчас, когда Мун просто раздавлен. Лучше всего было доставить Те в Вечный департамент, подальше от угрозы быть съеденным какой-то тварью.

Сонмин собрался помочь напарнику встать, но Мун вдруг негромко заговорил:

– Ты никогда не спрашивал, как я стал жнецом. – У Те осип голос, глаза опухли и покраснели, левое веко было полузакрытым из-за подсохшей корки крови. Мун шмыгнул носом и утер его тыльной стороной ладони.

Совсем недавно Сонмина посещала мысль задать этот вопрос, но он не спрашивал, не зная, готов ли услышать ответ. Кровь в жилах поледенела еще до того, как Чон услышал историю напарника.

– Как ты стал Мрачным жнецом, Мун?

– Те Ми Ён – моя младшая сестра, – начал жнец издалека. – Она родилась двадцать девятого октября. В две тысячи двадцать втором году Ми Ён захотела отметить день рождения на Итэвоне, на праздновании Хэллоуина… – Догадываясь, что Мун расскажет дальше, Сонмин напрягся. На коже выступил холодный пот. – В районе одиннадцати часов вечера мы были с ее компанией недалеко от отеля «Гамильтон».

Было видно, что каждое слово доставляет Муну жгучую боль. Сонмин подумал было его остановить, но Те продолжал говорить, выплескивая эмоции. Ему нужно было, чтобы кто-то его выслушал, чтобы кто-то понял и разделил эту боль. Понимающе отведя взгляд, Сонмин слепо уставился на мыски ботинок.

– Мы были в самом центре толпы, когда началась давка[373]. – Голос Муна стал хриплым, взгляд – остекленевшим. – Люди кричали и плакали, толкались, падали под ноги… Знаешь, что самое ужасное? Что ты даже не можешь помочь им подняться. Тебя просто несет толпа, ты движешься в ее потоке и чувствуешь, что наступаешь кому-то на руку, ногу или на горло, а люди кричат. Все кричат, и никто ничего не может сделать… – Мун покачал головой. – Я увидел сбоку разгромленное помещение, кто-то разбил стекла и забрался внутрь. Честно, в такие моменты на правила порядка абсолютно плевать… Я потянул туда Ми Ён и ее компанию. Кому-то удалось забраться внутрь, но нас с сестрой отнесло чуть дальше. Мы почти выбрались, и в этот момент я упустил Ми Ён. Сестра упала под ноги людей. – Губы Муна задрожали, и он снова отвернулся, пряча лицо. – Мне было уже откровенно плевать на себя, я просто вклинился в толпу, чтобы найти сестру. Все вокруг были в панике… Не знаю точно, как это произошло, но меня сбили с ног. Все остальное было как в тумане… Помню вопли сестры где-то поблизости и боль, когда толпа пошла по мне. – Подобрав гравийный камень, Те кинул его в противоположную стену, прислушиваясь к стуку. – После этого я проснулся в поле с высокой травой, там нашел Чхонса и узнал, что оказался при смерти раньше срока. Эта часть истории мало отличается от твоей… Когда я вышел из комы, меня встретил Хаджун. Он сообщил, что время моей сестры вышло, она погибла в давке.

Слушая Муна, Сонмин вспомнил его переменившееся лицо около «Клуба» и ужас в глазах. Стала понятна причина страха и вопросы про эвакуацию… Оказавшись в клубе, в толпе, Мун буквально вернулся в свой кошмар. Сонмин чувствовал себя виноватым за то, что втянул напарника в этот ужас.

– Все должно было быть иначе,– продолжил Те.– Лучше бы меня затоптали насмерть, но не ее! Из Ми Ён вышел бы отличный Мрачный жнец. Но я отпустил руку сестры, и эта ошибка стоила ей жизни. Это была моя вина. – Мун уперся затылком в стену и запрокинул голову. Сонмин видел, как напряженно поднимается и опускается его кадык. Голос напарника уже не дрожал, но звучал тихо. – Я не знал, как жить с чувством вины, какая-то часть меня тоже умерла в той давке, и тогда я попросил Хаджуна сделать так, чтобы меня признали погибшим, сказали, что так и не выкарабкался из комы. Искать меня все равно никто бы не стал, да и при ресурсах и влиянии Чхве «уничтожить» человека возможно. Он не отказал. Став жнецом, я буквально начал с чистого листа. Но призраки прошлого остались… Никогда не забуду того, что случилось с Ми Ён из-за меня… В этом весь я: был паршивым братом, стал не менее паршивым напарником.

Работая детективом, Сонмин видел и слышал много ужасного. Сохранить ясный разум ему помогало хладнокровие, а чуть позже – их пари с Джиа. Чон не очень умел утешать и говорить нужные вещи, он констатировал факты, поэтому не знал, как должным образом поддержать Муна. Сказать «мне жаль»? Но что даст его жалость? Ми Ён это не вернет и вряд ли утешит Муна, а прикрываться банальной отговоркой было нелепо.