– Генри? – шепчу я в темноту.

– Сюда, – слышу ответный шепот.

Я издаю вздох облегчения.

– Знаешь, тебе правда не стоит вот так сбегать от своей команды, – говорю я, переступая через порог и освещая фонариком помещение. Из глубины комнаты доносится какой-то скрежет, словно Генри тащит что-то по полу. В процессе своих изысканий я не нашла никакого события, напрямую связанного с этим домом, поэтому не совсем понимаю, зачем он здесь. – Ты что, решил снимать все подряд дома?

В ответ я слышу лишь все тот же скрежет.

– Чем ты там занимаешься?

Меня раздражает его молчание и крайне скудное освещение, и я иду на звук, пытаясь найти дорогу среди покрытых плесенью предметов мебели и разного хлама.

До меня доносится низкий смешок. Генри точно не издал бы такой.

Ужас поднимается у меня по позвоночнику. Я замираю на месте как парализованная, не в силах повернуть назад. Я вошла в этот дом не вслед за Генри.

А вслед за кем тогда?

Снова смех – нежный, как у женщины. Или как у ребенка. Я затаила дыхание, чтобы не шуметь. Когда скрежет возобновляется, сердце у меня уходит в пятки.

Я делаю медленный, глубокий вдох. Развернись и беги.

И в этот момент за моей спиной захлопывается входная дверь.

Сердце резко подскакивает к горлу, и я роняю фонарик. Он со звоном падает на пол и укатывается к дальней стене комнаты, исчезая в темноте.

Изогнув шею, я бросаю взгляд на закрытую входную дверь, но вокруг царит такая темнота, что я ничего не вижу. Лишь полоска лунного света просачивается внутрь через щель между оконными ставнями. Кто угодно мог захлопнуть эту дверь. Возможно, этот человек сейчас стоит у меня за спиной.

Дрожа всем телом, я осторожно делаю шаг в ту сторону, где исчез мой фонарик.

Откуда-то из спальни доносится скрип: кто-то ступает по старому деревянному полу.

– Я вас предупреждала, – слышу я скрежещущий голос.

Записку с такими же словами нашли на теле Эстер Лэмб.

Развернувшись, я в два прыжка оказываюсь у входной двери и дергаю за ручку. Дверь не поддается – то ли заперта, то ли ее заклинило, не знаю, – а шаги у меня за спиной звучат все ближе. С бешено колотящимся сердцем я еще раз тяну за ручку изо всех сил.

К счастью, дверь открывается. Я выскакиваю наружу, тут же столкнувшись лицом к лицу с новым препятствием в виде человеческого силуэта.

Заорав что было сил, размахивая кулаками и царапаясь, я пытаюсь обойти вставшего на моем пути человека.

– Эй, полегче! – говорит он низким голосом, ничем не напоминающим детское хихиканье того человека – той сущности,– которое я слышала внутри. Сильные руки обнимают меня, не давая пройти. – Ш-ш-ш, все хорошо.

Я продолжаю вырываться, и держащие меня руки, наконец, разжимаются. Делая быстрые и поверхностные вдохи, я смотрю в глаза обидчику:

– Калеб?

– С тобой все в порядке?

– Конечно, – фыркаю я, все еще отдуваясь и дрожа. – Думаешь, ты и твоя девушка можете напугать меня дважды за одну ночь?

Он откидывает капюшон, позволяя ветру трепать свои волосы, и хмурится.

– Я сейчас ничего не понял.

Я так сильно кусаю щеку, что чувствую вкус крови. Лжец. Но он не должен видеть, что ему удалось вывести меня из равновесия.

– Отлично. – Я толкаю его, чтобы пройти, но это все равно что пытаться сдвинуть огромный булыжник. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не начать лягаться. – Вообще-то, я здесь работаю, – рявкаю я.

– Ах, да. И где же Генри? – Калеб светит фонариком вокруг.

– Не знаю, но мне нужно его найти. – Я слышу его шаги за спиной и, повернувшись к нему, добавляю: – В одиночку.

Он хмуро смотрит на меня, замерев на верхней ступеньке.

– Тебе не следует находиться здесь одной.

– Что ты делаешь? – вопрошаю я, пытаясь испепелить его взглядом. Правда, я не подумала, что для этого мне придется посмотреть ему в лицо. И, если честно, в этом хмуром взгляде нет ни тени злобы. – Почему ты со мной разговариваешь?

Он пожимает плечами, проводя рукой по своим растрепанным волосам.

– У тебя был растерянный вид. А теперь я вижу, что и фонарика у тебя нет. И это при том, что мы находимся в опасной близости от нескольких обрывов.

– У меня тут полно осветительных приборов, – говорю я, похлопывая по сумке с оборудованием Генри. – К тому же, я бы лучше упала с обрыва, чем осталась с тобой. – Я снова разворачиваюсь и иду куда глаза глядят.

В этот момент в густом, просоленном воздухе появляется запах сигаретного дыма.

– Кто здесь?

Пронзая тишину, до меня доносится чье-то хихиканье. Я вглядываюсь в туман, пока оттуда не появляются Виктория и Диего. Джеймисон плетется за ними, и только слабо мерцающая красная искорка указывает на то, что у него в руке сигарета.

Волоски у меня на загривке встают дыбом. Кто, черт возьми, был в том доме? Я делаю два шага в сторону от крыльца, но Калеб не двигается с места, озираясь вокруг.

– Что здесь происходит? – прошмыгнув мимо меня, спрашивает Виктория.

– Иден там что-то слышала, – отвечает Калеб, ткнув большим пальцем в направлении дома.

– Испугалась? – со смехом говорит Джеймисон. – Яблочко от яблоньки недалеко падает, – добавляет он, делая еще одну затяжку.

– Вы Генри не видели? – спрашиваю я, не обращая на него внимания.

– Ой, неужели твой единственный друг тебя кинул? – говорит Виктория, беря Калеба под руку.

– Слушайте, вы можете доставать меня как угодно, но, пожалуйста, оставьте Генри в покое. Он не имеет никакого отношения к вашим глупым обидам.

– Да ничего мы с твоим Генри не делали! – рявкает Джеймисон.

– Ясно. – Я мысленно пинаю себя за глупость. – Простите, что пыталась завести разговор с кучкой мартышек.

– Не мартышек, а остроумных шутников, – поправляет Виктория, кривя в усмешке ярко-красные губы.

– Ну конечно. Спасибо.

– Надо заглянуть в этот дом, – беззаботно говорит Виктория, поднимаясь по ступенькам. – Я-то знаю, что мне не страшно.

Диего послушно следует за ней, а Джеймисон, не желая отставать, щелчком отправляет окурок на землю.

– Отличная мысль.

Огонек сигареты мерцает в траве – достаточно небольшого порыва ветра, и все вокруг загорится. Затоптав его, Джеймисон следует за Викторией. Потом оборачивается и спрашивает, с ухмылкой глядя на меня:

– Ты идешь, Стаффорд?

– Не обращай на них внимания, – шепчет Калеб мне на ухо, отчего по моему телу пробегает дрожь. – Ты не обязана это делать. Можем пойти вместе поискать Генри. – Он смотрит мне прямо в глаза, буравя черепную коробку, а может, проникая в самую душу. Какая-то часть меня хочет поверить в его искренность.

Но я, естественно, не верю. Вместо этого я, задрав нос, поднимаюсь вслед за «шутниками» по лестнице, ведущей в жуткий дом.

Внутри царит густая, всепоглощающая тишина. Сначала мне кажется, что они уже прячутся от меня. Но Калеб, переступив порог, освещает фонариком их неподвижные фигуры.

– Ну, так что ты видела? – свистящим шепотом спрашивает Джеймисон.

– Я… я н-ничего не видела,– запинаясь, отвечаю я.

– Конечно, она ничего не видела, – фыркает Виктория, – поэтому мы и…

– Ни фига себе! – неожиданно восклицает Диего, пятясь назад. – Что, блин, это было? – Он указывает прямо пред собой, на тени, сгустившиеся в дальнем углу гостиной.

Меня так и подмывает закатить глаза, но я продолжаю смотреть на ту темную кляксу, пока она медленно растворяется в темноте, словно ее и не было.

А потом приходит в движение.

Быстрая, как взмах крыльев, гибкая и лишенная лица – так не похожая на массивное тело Джеймисона, завернутое в мантию. Фигура медленно отделяется от теней и вплывает в световое пятно, образованное несколькими лучами фонарей.

Мое сердце пускается галопом. Я потихоньку отступаю, упираясь прямо в грудь Калеба. Вздрогнув, отстраняюсь от него. Мой взгляд снова устремляется вперед, к движущейся тени. Тени, которая неумолимо приближается к нам.