Тео поблагодарила коллегу брата за то, что та согласилась с ней встретиться.

– Я переживаю из-за Гаса… то есть не из-за него лично, а из-за фирмы… и из-за него тоже, но в связи с его работой…

Джеки сняла варежки и коснулась ее руки, пытаясь успокоить.

– Ты тараторишь, но я понимаю, о чем ты. Видимо, Гас не рассказывал тебе, что происходит в фирме?

– Нет, в последнее время он полностью поглощен моими проблемами. – Тео тихонько подула на дымящуюся чашку в руке. – Но я вижу, что он сильно устает и встревожен.

– Ты интересовалась почему?

– Нет, – виновато ответила Тео. – Пока нет…

– Вот и хорошо. Если ты не спрашивала, а он не отказывался говорить, откуда мне знать, что он хочет оставить все в тайне? – Джеки торжествующе подняла чашку с латте. – Кажется, мы нашли лазейку.

Тео улыбнулась.

– В партнерском договоре есть пункт, позволяющий основателям уволить Гаса, – объяснила Джеки. – Филип Хэйс хочет им воспользоваться; Джон Крэйн не уверен. Фирма лишилась крупного клиента, якобы из-за статьи в «Канзас Стар», но Хэйс – идиот, он не понимает, что «Беллвью Индастриз» все равно бы ушли. А уход крупного клиента вызывает волновой эффект: другие клиенты начинают нервничать. – Она вздохнула. – Среди них есть придурки. Один из них вчера резко о тебе высказался; Гас вышвырнул его из офиса. Но тот парень точно был придурком.

Тео судорожно сглотнула.

– Тео, ты не виновата.

– Я заявилась к нему на порог и разрушила его жизнь.

– Если ты на самом деле убила этих людей, то да.

– Я никого не убивала…

– Тогда ты ни в чем не виновата, Тео. – Джеки взяла кусочек картофеля с тарелки посреди стола. – Гас называет картошку-фри «чипсами». Отказывается называть ее «жареной картошкой».

– Это так несправедливо… – сказала Тео. Она понимала, что говорит как ребенок, а справедливость или ее отсутствие ничего не значат в масштабе большого жестокого мира.

– Тео, Гас решит эту проблему, поверь. Филип Хэйс – козел. А твой брат – превосходный адвокат. С ним все будет в порядке.

– Но…

– Ты тут бессильна, Тео. Даже если ты наймешь другого адвоката, возникнут вопросы, почему ты отказалась от услуг Гаса. Надо просто переждать.

Тео кивнула, борясь со слезами. Гасу слезами не поможешь. Но как-то наверняка можно помочь.

Джеки подвинула к ней тарелку с картофелем-фри.

– Съешь, пожалуйста, хоть немножко, а то я растолстею, как кабан. Знаешь, Гас рад, что ты приехала. Ему иногда одиноко оттого, что он австралиец в Америке. Гасу нравится Америка, но, кажется, он считает, что все мы немного не в себе. И пожалуй, он прав.

Тео улыбнулась, вспомнив, как Гас объяснял ей особенности американского менталитета. Он отзывался об американцах с любовью и насмешливым недоумением. Тео помогла Джеки доесть картошку; они поговорили о футболе и Рождестве.

Тео предстояло отметить первое Рождество в Штатах. В прошлом году она ездила домой и провела праздники с родителями. В Австралии Рождество приходилось на середину лета. В этом году ни Тео, ни Гас не планировали возвращаться в Австралию и участвовать в безумном барбекю, на которое родители приглашали всех, кого знали. Они желали всем «счастливых сатурналий», с одинаковым радушием и щедростью угощали родных, знакомых и незнакомцев. Наевшись до отвала, все ложились отдыхать под раскидистыми деревьями. Тео затосковала по дому. Они с Гасом туманно описали родителям текущую ситуацию, обставив все как небольшие административные сложности, а не уголовное расследование. Пообещали вернуться домой на зимнее солнцестояние – в Австралии оно приходилось на середину июня.

– Мне пора на работу, – сказала Джеки, взглянув на часы, – не то этот придурок Хэйс и меня захочет уволить. – Она проводила Тео до такси и проследила, чтобы та села в машину. – Знаю, что Гас велел тебе сидеть дома. Он, кажется, считает, что фанаты Дэна Мердока вооружены и опасны?

Тео вздохнула.

– Хотела бы я, чтобы это было не так. Не переживай, я сразу поеду домой. – Они обнялись. – Спасибо, Джеки. Правда.

Она заплатила таксисту наличными, чтобы не оставлять цифровой след. И рассмеялась над собой: кажется, у нее началась паранойя, как у Этериджей. В паре сотен метров от дома Мака она вышла, сказав себе, что это мера предосторожности, но на самом деле хотела прогуляться, подышать холодным воздухом, поглазеть на роскошные дома в районе Мака и сделать вид, что это обычная пятница. Тротуары расчистили, но было скользко: как и большинство тротуаров в Лоуренсе, здесь лежал неровный обледенелый булыжник. Но Тео всегда нравились булыжные мостовые, и она научилась ходить по ним осторожно.

Некоторые дома уже украсили к Рождеству. Утром Тео заметила, что на двери дома Мака появился венок, а на крыльце – гирлянды. Кажется, их не было, когда они заехали. Может, Нэнси, вооруженная до зубов, украсила дом, прежде чем уехать, пока было темно?

Тео улыбнулась. Бедняга Мак. Зато миссис Этеридж не желала всем встречным «счастливых сатурналий».

Она вошла в дом, набрав нужный код. И сама удивилась облегчению, с которым заперла дверь и снова включила сигнализацию. В ее детстве двери никогда не запирали. Отец говорил, что двери символизируют возможности, а замок ставит на возможностях крест. Правда, у них и не было ничего, на что могли позариться воры, и чаще всего даже двери не было, так как жили они в палатке, домике на колесах или в комнатах над пабом. В конце концов она научилась запираться, но сейчас все было иначе; потребность укрыться от мира возникла у нее недавно. С учетом обстоятельств эта потребность не была иррациональной и лишней, однако раньше ее не возникало.

Переезд к Маку был мерой предосторожности. Было бы заблуждением полагать, что кто-то будет прицельно ее искать; переполох возле дома Гаса был исключением, его спровоцировала статья в «Канзас Стар» и присутствие журналистов. Все уже наверняка забыли об этой истории.

Она сделала себе бутерброд, отдала половину Пони, поднялась в башню и принялась рассеянно просматривать свои заметки, размышляя о Гасе, его партнерах и неприятностях в адвокатской конторе. Сколько бы брат ни говорил, что его страсть – серфинг, Тео знала, что Гасу нравится быть адвокатом и он гордится построенной карьерой. «Ох, Дэн, что же ты наделал?» – воскликнула она в тишине. Но Дэн был ни при чем. Эта несправедливая ситуация сложилась не по его вине.

В конце концов Тео поняла, что не сможет ничего написать, и стала смотреть в окно на одного из соседей Мака, который вешал на крышу гирлянду с лампочками. И лишь потому, что она смотрела и улица расстилалась перед ней как на ладони, она заметила автомобиль, дважды проехавший мимо и припарковавшийся напротив. Из машины вышла женщина.

Тео сразу узнала короткую стрижку Мэри Кауэлл. Репортерша держала в руке телефон. Сначала Тео решила, что она ловит сигнал, но потом догадалась, что Мэри фотографирует дом Мака.

Она отошла от окна и в ярости бросилась вниз по лестнице, уже решив выбежать на улицу и устроить Мэри Кауэлл выволочку за все, что та натворила своей статьей. Но спустившись на первый этаж, успокоилась, остановилась и достала телефон. Звонить Гасу даже мысли не было: ни к чему снова мешать ему на работе, тем более сейчас и по такому поводу.

Немного поколебавшись, она набрала номер Мака.

– Этеридж слушает.

– Мак, привет, это Тео. Прости за беспокойство… со мной все в порядке, но я решила, что ты должен знать, потому что это твой дом, и…

– Тео, что случилось? – Мак, как всегда, был спокоен и практичен.

Она объяснила:

– Кауэлл фотографировала дом.

– Буду через пару минут.

– Нет, Мак, со мной все в порядке. Не надо…

– Я все равно собирался на сегодня заканчивать. До скорого.

Тео поднялась обратно в башню, откуда ясно просматривалась вся улица и не надо было прятаться за занавеской. Машина еще стояла на месте. Мэри сидела за рулем и разговаривала по телефону. Тео запаниковала. Что, если прямо сейчас она диктует своим редакторам другой репортаж и сообщает новый адрес Тео Бентон? Подъехал черный «мерседес», из машины вышел Мак. Он уверенным шагом подошел к машине журналистки. Мэри резко обернулась, Мак сделал шаг назад и поднял ладони. Его губы шевелились. Он медленно приблизился и встал, прислонившись к машине и сложив руки на груди. Они с Мэри разговаривали. Повалил снег, но Мак так и стоял возле машины и беседовал с Мэри. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он отошел, а она уехала.