Примерно в восемь начался снегопад. В девять пришел Гас. Он выглядел усталым.

– Похоже, все разошлись, – он снял заснеженную куртку, поздоровался с Пони и пожал Маку руку. Подошел и обнял Тео за плечи. – Ты в порядке, вомбат?

Тео кивнула. Брат с детства не называл ее вомбатом, с тех пор как она решила, что уже взрослая для этого прозвища, которое дал ей отец. Она ответила напряженной улыбкой. Сейчас она была бы не прочь зарыться в подземную нору, как делают вомбаты.

– Прости, Гас. Я не знала, что она…

Он прервал ее извинения.

– Откуда ты могла знать? Репортеры непременно заинтересовались бы этим делом, Тео, это был вопрос времени. Мы оба побывали на месте преступления. – Он поморщился. – Думаю, надо поговорить с предками, вдруг история уже просочилась в австралийскую прессу.

– Хочешь запеченный бутерброд с сыром? – спросил Мак и вернулся на кухню, где они с Тео готовили ужин.

– Да, конечно. – Гас достал пиво из холодильника и сел за кухонный стол. – Надо провести военный совет.

Мак кивнул.

– Если настоящего убийцу сегодня не задержат, завтра представители свободной прессы вернутся.

– Значит, в полиции считают, что убийца Дэна и мистера Уинслоу – один и тот же человек? – Тео поставила в центр стола тарелку с запеченными бутербродами.

Гас пожал плечами.

– Мой старый приятель детектив Мендес перестал делиться со мной информацией.

– Репортаж Мэри Кауэлл выйдет с утра. – Мак сел, полил бутерброд на своей тарелке соусом табаско и откусил кусок. – А дальше все покатится по наклонной.

– А мы не можем пожаловаться в полицию? – Тео налила себе стакан молока. – Они же нарушают частную собственность или общественный порядок… в общем, что-то нарушают.

– Думаю, полиция нам больше помогать не станет, Тео, – ответил Гас. – Скорее всего, они и слили эту информацию в прессу.

– Но зачем? – ужаснулась Тео. – Зачем это им?

Мак взглянул на Гаса и заговорил.

– Чтобы надавить на подозреваемого в надежде, что тот совершит ошибку.

– Боже, неужели они на самом деле думают, что я убила Дэна…

– Похоже, других подозреваемых так и не нашли, – ответил Мак. – Но мы найдем их сами.

– А тебе удалось напасть на след Человека-Паука? – спросил Гас.

– Не особо, – нахмурился Мак. – Мне даже кажется, что татуировка с паутиной призвана сбить нас со следа.

– В каком смысле?

– Татуировка служит опознавательным знаком, лишь если она постоянная. – Он достал ручку из внутреннего кармана пиджака и нарисовал на руке паутину. – Представь, что я на тебя напал, и ты видишь татуировку на руке. Ты запоминаешь татуировку, а не черты лица. Полицейские тоже начинают искать человека с татуировкой, фиксируются на этой детали. А я просто иду и мою руки.

– Но я бы никогда не догадалась, что водитель, который меня протаранил, – тот самый парень с дредами, если бы не эта татуировка, – возразила Тео.

– А что, если это были два разных человека? – предположил Мак.

– Думаешь, эти два случая никак не связаны? – Тео растерялась.

– Нет, нет. Конечно, они связаны. – Мак попытался объяснить. – Но из-за татуировки мы считаем, что это один человек. И все характерные черты, которые ты заметила у первого – светлые дреды, цвет глаз, рост и так далее, – скомпрометированы твоим описанием второго. У полиции создалось впечатление, что или этот человек очень хорошо маскируется, но случайно забыл избавиться от своей главной отличительной черты, или… – он замялся, – или Теодосия Бентон – ненадежный свидетель.

Гас застонал.

– О черт! Любой мало-мальски приличный прокурор выставит ее лгуньей или сумасшедшей.

Тео в ужасе уставилась на обоих. Мак был прав: только из-за татуировки она решила, что парень с дредами и водитель «тойоты» – один и тот же человек. Это вполне могла быть когнитивная ошибка.

– С другой стороны, – продолжил Мак и ободряюще улыбнулся Тео, – теперь мы знаем, что эти события – не дело рук одного серийного убийцы. Больше похоже на действия скоординированной группы.

– Тебе надо выяснить всю подноготную про Мердока, – сказал Гас и взял с тарелки очередной бутерброд с сыром. – Скоординированные группы не убивают людей просто так и без разбору. Должна быть причина… проигрался и попал в долги, связался с мафией, был шпионом.

Мак кивнул.

– Завтра поговорю с его издателями. Возможно, удастся что-то выяснить, если только меня не отправят в литературное агентство.

– А разве полиция с ними не говорила? – спросила Тео.

Гас улыбнулся.

– То полиция, а то Мак с его детективными штучками.

Мак не обратил на него внимания, но Тео заинтересовалась.

– Какой у тебя план?

– Заставлю их забыть об осторожности.

– Как именно?

Мак порыскал в кармане пиджака и достал бумажник. В нем лежала визитная карточка, которую он протянул Тео. «Хэмилтон Пендлтон-Смайт, кинокомпания „Лайонсгейт“», гласила надпись.

– А кто такой Хэмилтон Пендлтон-Смайт? – спросила она.

– Друзья зовут меня Хэм. – Мак заговорил с британским акцентом, даже оксфордским. – Мы в «Лайонсгейт» считаем, что последнему роману мистера Мердока просто необходима экранизация, а учитывая шумиху вокруг его трагической гибели, время самое подходящее…

– А это законно?

– Я же не собираюсь вымогать у них деньги. Мне нужна только информация. – Он взглянул на Гаса. – И у меня хороший адвокат.

– Который ничего не знал об афере, которую ты задумал, – многозначительно добавил Гас.

Мак рассмеялся.

– Все в порядке, Тео. Если я хорошо выполню свою работу, никто ничего не поймет, даже если я потом исчезну. Продюсеры не отличаются постоянством и вечно отвлекаются на новые проекты.

– А почему ты думаешь, что они станут с тобой говорить?

– Потому что лучшая реклама книги – предстоящая экранизация, а поскольку Дэн Мердок больше книг не напишет, они наверняка заинтересованы настричь как можно больше купонов с его вышедших романов.

Тео сдалась. Мак, казалось, совсем не волновался, а значит, его трюк совсем не опасен и не противоречит закону. Наверное, в мире частных детективов такие мелкие мошенничества были обычным делом.

– А мне, значит, остается сидеть дома, – в отчаянии добавила она.

Мак поморщился.

– Увы. Но ты можешь пойти куда-нибудь сейчас, пока нет репортеров.

Тео улыбнулась.

– Идти мне все равно некуда… Нет уж, я лучше пересижу осаду.

За ночь выпало много снега, но репортеры все равно вернулись к семи. Тео в унынии задернула штору. Гас хотел уехать до возвращения журналистов, но только успел принять душ. Теперь ему придется отбиваться от микрофонов и камер, чтобы дойти до машины.

Она выглянула в коридор и сообщила ему новость. Он вздохнул.

– Тогда надену зеленый галстук. Он подчеркивает цвет глаз.

Тео фыркнула.

– Дурак. – Она покачала головой. – Тебе завтрак приготовить?

– Времени нет, сестренка.

– Хотя бы бутерброд?

– Ладно. Поищи веджемайт в шкафу, я храню его в глубине, чтобы не напугать наших американских друзей.

Тео рассмеялась и побежала на кухню делать бутерброд. Вкус веджемайта нравился далеко не всем, и эту пасту следовало намазывать тонким слоем поверх толстого слоя сливочного масла. Американцы этого не знали, намазывали слишком много и думали, что паста окажется сладкой, поэтому отношения с австралийским национальным блюдом у них не складывались.

Спустился Гас; у него из кармана торчал зеленый галстук. Он взял чашку кофе и бутерброд и скормил половину бутерброда Пони.