— Все в порядке, — сказала она.

— Нет, прошу вас. Снова начинает лить, и я был бы рад составить вам компанию.

Теперь двое мужчин насмешливо наблюдали за ней. Она терпеть не могла манеру, с которой порой мужчины ждали от женщин объяснений, словно те были существами второго сорта. Но она нашлась, что сказать.

— Я тут кое-кого провожала. Живу я в Марилебоне. Так что возьму машину.

— В Марилебоне; я как раз еду через него. — И тут же: — Благодарю вас, констебль, вы очень помогли мне.

— Дети порой делают глупости, — прощаясь, сказал полицейский. — Все будет в порядке. Сами увидите.

— Просто не повезло, — сказал мужчина. — Явись я на пятнадцать минут раньше, мы бы перехватили ее. — Фиона направилась в сторону вереницы машин, а он держался на шаг позади нее. — Вы только посмотрите, как льет! Вам лучше поехать со мной. — В очередь на такси стояло человек пятьдесят, и в поле зрения не было ни одной машины.

— Хорошо. Благодарю вас.

Они пошли к его машине, ведя речь о предательской английской погоде. Сейчас он держал себя с подчеркнутым вниманием, в его голосе появились какието новые нотки, природу которых она не могла уловить. Она улыбнулась ему. Он распахнул перед ней дверцу и помог занять место на сиденье. Машина марки «ягуар» — серая, блестящая и с иголочки, новая.

— Представляю себе, как волнуется миссис Линднер, — сказала Фиона. Одновременно с взревевшим двигателем включился и стереопроигрыватель, из которого донеслось несколько тактов вальса Штрауса; водитель, выключив его, буквально вывернул шею, осторожно выезжая с места парковки.

— Миссис Линднер не существует, — сказал он и, не меняя положения головы, стал выруливать машину. — Я развелся пять лет назад. Да и в любом случае эта девушка не моя дочка, а племянница.

— Понятно.

Они спустились по пандусу и начали прокладывать себе путь среди машин и автобусов; машиной он управлял отнюдь не как человек, для которого лондонское движение было в новинку.

— Но в общем-то я не хотел говорить, что она моя племянница: копы сразу бы решили, что она моя подружка, удравшая от меня.

— Неужели?

— Еще бы! Копы иначе и не могут думать. И к тому же я канадец и нахожусь тут, не имея разрешения на работу. — Он закусил губу. — И не имею права привлекать внимание копов.

— Вы назвались вымышленным именем?

Обернувшись к ней, он восхищенно улыбнулся.

— Ага. Должен признаться, именно так я и поступил. Она кивнула.

— О Господи! Сейчас выяснится, что нарвался на даму-полицейского из департамента иммиграции. Вот уж воистину мое обычное собачье счастье.

— Вы так считаете?

— Ага. Как правило. — Пауза. — Нет, вы не коп. То есть, я хочу сказать, вы не собираетесь меня высылать, точно?

— Вы серьезно?

— Вы совершенно правы, я чертовски серьезен. Я работал в Сиднее, это в Австралии, и портье в гостинице выдал меня. И когда я вечером вернулся в свой номер, меня уже ждали двое громил из департамента иммиграции. Они перешерстили всю мою почту и даже подпороли подкладку у всех моих пиджаков. По отношению к австралийцам жутко грубая публика. Должен сказать вам, что хуже было только в Уругвае в старые времена. Вас могли там перетряхнуть с головы до ног.

— Похоже, что вы можете вести курс нелегальной иммиграции. — Она улыбнулась.

— А что, это было бы неплохо. Думаю, заставил бы вас улыбнуться даже на Великий пост. В общем-то мой кузен покупает и продает самолеты. От случая к случаю, когда у меня бывает время, я перегоняю ему один из них. А затем я не удержался от искушения сгонять тут на местной линии, чтобы немного подзаработать.

— Этим вы и занимаетесь в Лондоне?

— Самолетами? Нет, здесь я просто провожу время. Я научился летать в военной авиации и стараюсь не терять формы. А на самом деле я психиатр.

— Эта ваша племянница… она тоже представляет собой очередную выдумку? — спросила Фиона.

— Ну, у меня еще не совсем крыша поехала. Она дочь моего кузена Грега, и предполагалось, что я буду присматривать за ней в Лондоне. И чувствую, что мне придется позвонить в Виннипег и сообщить Грегу, что она соскочила с борта.

— Он разгневается?

— Конечно разозлится, но не удивится. Он-то знает, какие заскоки бывают у его красавицы малышки.

— А как вы…

— Грег служил со мной в авиации, и ему принадлежит солидный пакет акций в компании по торговле авиационной техникой.

— Понимаю.

— И потому что я психиатр, он решил, что я смогу наставить ее на путь истинный. Местные знахари всего лишь накачивали ее амитриптилином и прочей гадостью.

— Но вам так и не удалось наставить ее на путь истинный?

— Девчонки, которые… — Нелестная характеристика готова была сорваться с его губ, но он спохватился. — Вы в самом деле хотите знать? Вероятно, тут мы имеем дело с шизофренической реакцией на детские переживания, но чтобы поставить точный диагноз, скорее всего, потребуется специалист с большим, чем у меня, опытом.

— Ее отец знает вашу точку зрения?

— Я и сам не понимаю, что заставило меня разоткровенничаться с вами… нет, Грегу говорить слишком рано. Родительские обязанности и без того слишком обременительны. Я бы хотел поговорить о ней с кем-то еще. Пытался найти специалиста, который мог бы осмотреть ее, не ставя девчонку в известность. — Он украдкой бросил взгляд на Фиону. — А теперь моя очередь разгадывать, кто вы такая. Готов ручаться, что вы изучаете философию. Я прав, мисс?.. — с широкой улыбкой спросил он.

— Миссис Сэмсон. Я замужем, и у меня двое детей.

— Вы не шутите? Не может быть! Двое детей; должно быть, они еще совсем маленькие. Мое подлинное имя Гарри Кеннеди. Очень приятно познакомиться с вами, миссис Сэмсон. Остается надеяться, что с девчонкой все будет в порядке. Я и раньше сталкивался с подобными историями. Не имеет смысла преждевременно беспокоить ее родителей. В конце концов, ведь речь идет не о наркотиках. Даст Бог, они тут не присутствуют. В школе у нее не очень хорошо шли дела. У нее явно нет склонности к академическим занятиям. Любит вечеринки, музыку и танцы; ей всегда это было свойственно, даже когда она была еще совсем маленькой. И читать она не любит. Лично я жить не могу без книг.

— Я тоже.

— На самом деле вы никого не провожали, не так ли? — неожиданно спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Нет.

— Тогда почему вы оказались на вокзале?

— Так ли уж это важно?

— Случается, я бываю любопытен. Но мне повезло, что Пэтси заговорила именно с вами. Я не мог не обратить на вас внимания.

— Мне было нужно подумать.

— И мысли невеселые?

— Все относительно. Жизнь у меня неплохая, грех жаловаться.

— Вам надо выпить.

Она засмеялась.

— Может, я так и сделаю.

Он ехал прямиком в сторону Марилебона. Движение было спокойным. Ей следовало бы что-то сказать, показать ему дорогу прямо к дому, но она промолчала, лишь проводила взглядом машины за окном, струи дождя, мрачные лица водителей и бесконечные толпы промокших пешеходов. Он поставил машину на стоянку рядом с ухоженным многоквартирным домом в Мейда-Вейл.

— Пойдемте выпьем, — произнес он.

— Не думаю, что стоит, — сказала она, не двигаясь с места.

— У вас нет оснований чего-то опасаться. Как я вам и сказал, меня зовут Гарри Кеннеди. У меня аллергическая реакция на требование представить разрешение на работу, но во всем остальном я совершенно безобиден. Я работаю в отделении психиатрии в клинике Святого Базеля в Фулхеме. Когда они наконец выправят мне разрешение на работу, я буду жить долго и счастливо.

— Или отправитесь щипать травку на других пастбищах?

— Может быть.

— А вы в самом деле психиатр?

— Вы же не считаете, что я и это выдумал?

— Почему бы нет?

— Потому что эта профессия производит устрашающее впечатление при знакомстве. Посмотрите, какой эффект она уже произвела на вас.

— Только пару глотков.

— А потом вы отправитесь домой к мужу и детям, — пообещал он.