– Минус пятьдесят тысяч…
Так много, что даже не имеет смысла считать, все равно собьешься со счета. «Так что никакой перезагрузки, верно?»
– Думаю, они на тебя сильно злятся.
Я даже не спрашиваю, кто именно.
– Подумай о том, что бы ты почувствовал, если б кто-то пришел убить твоего сына из-за денег.
– Тогда лучше б ему иметь еще больше минусовых баллов, чем какие-то пятьдесят тысяч, – рычу я. Но понимаю, что стоит мне представить подобное, как от одного этого я впаду в ярость, так что я останавливаю себя. – Как ты думаешь, Момо, что я должен делать?
– Откуда мне знать? – Момо снова смеется. – Поищи в интернете или задай вопрос на форуме. В любом случае твой менеджер, похоже, просто вне себя, так что я бы в первую очередь побеспокоилась о твоей семье.
– Он знает, что я сделаю, если он тронет мою семью.
– Но если он так сильно расстроен, неизвестно, как он поступит. – Она, должно быть, видит мое беспокойство и добавляет: – Осторожность не помешает, понимаешь? Это может оказаться гораздо хуже, чем было с водителем такси.
– Да. Стоило мне выйти из того такси, как на меня набросилась девушка с ножом… – У меня не было с ней особых проблем, но верно и то, что я этого не ожидал. – Есть вообще какие-нибудь хорошие идеи? Я не говорю о том, что хочу искупить свои преступления. Но я ищу способ не дать врачу добраться до моей семьи и причинить им вред.
Момо скрещивает на груди руки и делает такое лицо, какое сделала бы маленькая девочка, изображающая, что она напряженно думает. Она молчит, и я молчу, ожидая ее ответа. Затем мне на телефон приходит сообщение.
– Плохие новости? – интересуется Момо. – У тебя такое испуганное лицо…
– Это моя жена. Она хочет, чтобы я купил немного картофельного крахмала по дороге домой. Вспомнила, что забыла его взять. Когда она спешит, то иногда что-нибудь забывает.
Момо тяжело вздыхает, но трудно сказать, что это – насмешка или выражение искреннего восхищения.
– Итак… мы не знаем, что твой менеджер собирается делать дальше, но, возможно, все, что ты можешь сейчас сделать, – это приобрести себе какую-нибудь страховку.
– Что, например?
– Например, если ты скажешь ему, что, если с тобой что-нибудь случится, всем средствам массовой информации будет разослано письмо, разоблачающее его.
– Это могло бы сработать.
– Или, к примеру, ты мог бы сказать ему, что, если что-нибудь плохое случится с твоей семьей, ты распространишь о нем какие-нибудь грязные слухи, которые его погубят.
– Что ж, это тоже лучше, чем ничего.
– Правда ведь? Этот парень, твой менеджер, – ветеран бизнеса, но он не может продолжать в том же духе вечно.
– Хотя, нужно признать, он занимается этим уже долгое время.
С тех пор, как я впервые встретил его в своей юности, мне всегда казалось, что врач занимал значимое место в иерархии преступного мира.
– Ты ведь знаешь первые строки «Повести о доме Тайра» [152]?
– Месяцы и дни – путники вечности, и сменяющиеся годы – тоже странники?
– Да нет же, это «По тропинкам Севера» Басё [153]. Ладно, неважно. Суть в том, что никто не может быть на вершине вечно. Раньше главным боссом мафии был Тэрахара, но он ушел. То же самое случилось с Минэгиси. Звезды хит-парада постоянно сменяются. Самый могущественный босс в конце концов превращается в немощного старика и уходит, уступая место другим.
– Иными словами, ты хочешь сказать, что, если я хочу уйти на покой, я должен сначала дождаться, когда он уйдет на покой?
«И, кстати, волнуют ли кого-нибудь сегодня хит-парады?»
– Разве ты больше не хочешь работать?
– Хватит с меня насилия. Я не хочу больше никого убивать.
– Подобное можно ожидать услышать от какого-нибудь мальчишки, только-только вступившего в игру, но не от тебя…
– Наверное, у меня только сейчас наступил пубертатный период. – Говоря это, я пытаюсь привести в порядок свои мысли. – У тебя есть что-нибудь на этого врача? Что-нибудь такое, что он предпочел бы сохранить в тайне? Как ты и сказала, мне нужно что-нибудь, что я мог бы использовать, чтобы держать его на коротком поводке.
– Ничего такого на ум не приходит. Но ты уверен, что тебе действительно что-то нужно?
– А разве нет?
– Чем менее конкретна твоя угроза, тем больше она заставит работать его воображение и тем осторожнее он будет себя вести. Просто намекни ему, что у тебя есть на него что-то по-настоящему плохое. Кстати говоря, а что, если ты кого-нибудь себе наймешь? Кого-нибудь, кто мог бы его вывести из игры?
– Если мне будет так нужно, я просто могу сделать это сам.
Но, опять же, я не могу ничего с ним сделать, пока он сидит в своем кабинете, а он почти никогда не покидает клинику. Я объясняю это Момо.
– Тогда тебе просто придется выманить его на улицу. Ты сам мог бы стать приманкой.
– Как?
– Ну откуда мне знать… Тебе придется придумать самому. Но если тебе все-таки удастся его выманить, он, вероятно, будет особенно настороже, так что лучше всего попросить действовать другого профессионала, как только представится такая возможность.
– У меня такое чувство, будто ты настойчиво пытаешься мне кого-то прорекламировать, – замечаю я.
Это правда похоже на то, что она навязывает мне всевозможные товары, чтобы попытаться получить гонорар за подбор наилучшего варианта.
– Эй, я просто пытаюсь тебе помочь! Кроме того, если я сведу тебя с кем-нибудь, это вовсе не значит, что я с этого что-то получу.
– Итак, у тебя есть какие-нибудь рекомендации?
– К сожалению, большинство парней, которые мне нравились, мертвы. Цикада. Лимон и Мандарин.
– Надеюсь, что я тебе не нравлюсь. – Я говорю это в шутку, но в то же мгновение могу практически видеть мою смерть, которая делает мне шаг навстречу.
Моя собственная смерть. Вот один из путей, которым можно все это закончить. Отчего-то это кажется более реальным, чем когда-либо прежде.
– Я умру. – Я ловлю себя на том, что произношу это вслух.
– Ого, это еще что такое?
– Не только я, но все рано или поздно умирают.
– Ну да, конечно, с этим не поспоришь…
– Да. Я должен умереть.
– Нет, серьезно, почему ты так говоришь?.. Слушай, а как насчет Асагао? Он хорош. Кодовое имя – Толкатель.
– Он вообще существует?
– Не сомневайся, существует.
Это профессионал, который толкает людей под едущие машины и поезда. Метод на первый взгляд не слишком надежный и должен бы привести к тому, чтобы Толкателя быстро поймали, но тот предположительно занимается этим уже долгое время. Значит, он, должно быть, очень хорош.
– Это могло бы сработать.
Я полагаю, что было бы возможно выманить врача из клиники и обманом заставить его перейти улицу.
– Я не могу для тебя все это устроить. Тебе придется самому иметь с ним дело, – говорит мне Момо, а затем делится подробностями того, как я могу связаться с этим Асагао. Я никогда и представить себе не мог, что сам буду нанимать профессионала. – Если ты действительно собрался воевать и хочешь победить, нужно заранее все продумать и вложить в это все силы. Не перекладывай всю работу на другого профессионала. Возможно, ты тоже сможешь что-нибудь сделать.
– Я знаю.
В конце концов, единственный, на кого ты действительно можешь положиться, – это всегда только ты сам. И если ты сделал все, что было в твоих силах, но это не помогло, тебе остается лишь смириться с поражением.
– Но береги себя, миленький, – говорит Момо с улыбкой. – Знаешь же, что ты мне нравишься.
Именно в этот момент я понимаю, что ничто из моих планов не сработает. Я помню, как моя жена всегда говорила Кацуми: «Просто делай все, что в твоих силах. Люди могут делать только то, что они могут делать. Все остальное – за пределами их возможностей».
И она совершенно права.
