— Он собирался убить меня, — говорит школьник дрожащим голосом.

Омерзение, которое Нанао чувствовал к мальчишке, сейчас парализовано, как и все остальные его чувства.

— Что здесь произошло?

— Эти люди стреляли друг в друга, — объясняет мальчик.

— Эти люди? — Нанао не упускает из внимания упоминания множественного числа.

Школьник показывает пальцем на дверь туалета.

— Если потянуть вверх за проволоку, она откроется.

Нанао делает, как ему сказано, и дверь открывается.

Он заглядывает внутрь, и его глаза в ужасе округляются. Перед унитазом лежит мертвое тело. Нет, два тела. Они свалены в кучу, как мусор, как выброшенные на помойку бытовые приборы — отслужившие свое стиральные машины и компьютеры. Когда-то они приносили пользу, но теперь от них без сожалений избавились.

— О нет, пожалуйста, хватит! — В это мгновение Нанао вдруг перестает быть взрослым и всхлипывает как ребенок. — Я не могу этого больше выносить!

Он решает, что не может оставить тело Мандарина просто лежать на полу, поэтому затаскивает его в туалет и аккуратно усаживает возле стены. Теперь помещение просто заполнено трупами. «Не туалет, а хранилище мертвых тел», — мрачно думает Нанао.

Он обыскивает пиджак Мандарина, находит его мобильный телефон и забирает его. Если телефон вдруг зазвонит, тела могут обнаружить. Затем он на всякий случай проверяет задние карманы его штанов и достает оттуда сложенный листок бумаги. Нанао разворачивает его — это лотерейный билет из супермаркета. «Зачем он ему был?..»

— Там, на обратной стороне, что-то написано, — говорит школьник.

Нанао переворачивает билет. Там изображение поезда с улыбающимся лицом, нарисованное шариковой ручкой. И подпись от руки — «Артур».

— Что там?

— Рисунок поезда. — Нанао складывает билет и кладет в свой карман.

Он заканчивает разбираться в туалете и выходит в тамбур.

— Вы спасли меня, — говорит школьник, надевая на плечи свой рюкзак.

Нанао кажется, что он видел в руке ребенка что-то, похожее на пистолет, но теперь там ничего нет. «Просто мое воображение». Он закрывает дверь туалета и возится с медной проволокой, пока у него не получается закрыть замок.

И проигрывает в голове только что произошедшие события.

Забрав в комнате персонала чемодан, он вернулся сюда и обнаружил Мандарина, который целился из пистолета в школьника.

Выражение лица мальчика, звук его голоса, когда тот кричал «Помогите!», подтолкнули Нанао к немедленным действиям. В этом беззащитном ребенке, умолявшем его о помощи, он увидел того похищенного мальчика, которого бросил на произвол судьбы много лет назад и пытался все это время забыть.

Его сознание было совершенно опустошено, и он двигался как во сне, подскочив к Мандарину сзади и одним движением сломав ему шею. Что-то первобытное, примитивное внутри его заставило его использовать этот смертоносный прием — страх перед силой Мандарина, который, если б Нанао напал на него и не убил сразу же, не оставил бы ему шансов.

— Но почему он пытался тебя застрелить?

— Я не знаю. Он обнаружил мертвые тела в туалете и просто обезумел.

«Увидев своего друга мертвым, Мандарин утратил свое хладнокровие и сошел с ума от горя?..» Что ж, такое вполне можно допустить.

— Я даже не могу сказать, кто там кого убил. — Нанао отворачивается от двери туалета и тяжело вздыхает.

У него нет больше сил размышлять о подробностях произошедшего. Больше всего на свете он хочет сойти с этого поезда, на котором лежит проклятие, убраться подальше от этого непонятного места. Как будто этот синкансэн — сама воплощенная Неудача, мчащаяся со скоростью двести пятьдесят километров в час. Движущееся на север Несчастье и Бедствие, и Нанао едет на нем.

Он некоторое время раздумывает, что делать с пистолетом, выпавшим из руки Мандарина. Затем бросает его в мусор.

— А… — тихо произносит школьник.

— Что?

— Мне кажется, будет безопаснее, если вы сохраните его при себе.

— Если я оставлю его себе, это приведет лишь к еще бо́льшим неприятностям, уж поверь мне.

Нанао думает, что с его удачливостью держаться подальше от любых опасных вещей — это самый мудрый выбор, какой только можно себе представить. Он вытаскивает из кармана телефон Мандарина и тоже бросает его в мусорное ведро.

— От этого тоже лучше избавиться. — Берет чемодан за ручку. — С меня хватит. Я просто хочу побыстрее сойти.

Лицо школьника напрягается, а на глаза наворачиваются слезы.

— Вы хотите сойти с поезда?

«Я не знаю, как мне лучше поступить».

Теперь, когда Мандарин и Лимон мертвы, он не может себе представить, что предпримет Минэгиси. Конечно, скорее всего, гнев Минэгиси обрушился бы на них двоих, а не на него. Работой Нанао было всего лишь украсть чемодан и сойти с поезда. Если он выйдет на следующей станции с чемоданом в руке, не должно возникнуть никаких проблем. Конечно, это нельзя будет назвать идеальным выполнением задания — ему, возможно, снизят оценку, — но все же экзамен он сдаст. По крайней мере, так он думает. Так он хочет думать.

В поезде раздается объявление о скором прибытии в Итиносэки. «Как вовремя…»

— Вы не могли бы… Вы не могли бы доехать со мной до Мориока? Пожалуйста. — Школьник выглядит так, будто сейчас расплачется. — Мне страшно.

Нанао хочется заткнуть уши. У него нет никакого желания впутываться в какие-либо еще приключения. По пути в Мориока точно не произойдет ничего хорошего. Но он может назвать бесконечное число неприятностей, которые могут произойти.

— Я… я… — У мальчика, похоже, есть какая-то серьезная причина, в которой он не может заставить себя признаться.

Нанао охватывает дурное предчувствие. Ощущение, что сейчас этот ребенок скажет какую-то жуткую правду, из-за которой ему придется остаться. Эта мысль приводит его в трепет. Он даже начинает подносить ладони к ушам, чтобы от нее закрыться.

— …Если я не доберусь до Мориока, жизнь одного маленького мальчика окажется в опасности.

Ладони Нанао останавливаются в миллиметре от его ушей.

— О чем ты говоришь?

— Он взят в заложники. Сын одного человека, которого я знаю, ему всего около пяти лет, он находится в больнице. И если я не приеду в Мориока, его жизнь окажется под угрозой.

— Его жизнь? Что конкретно происходит? Что там за ситуация?

— Я правда не знаю всех подробностей.

Это именно то, что Нанао меньше всего хотел услышать. Он чувствует нарастающее беспокойство, что этот школьник благополучно не доберется в Мориока, но в то же время ему хочется как можно скорее сойти с синкансэна.

— С тобой все будет в порядке. Я сомневаюсь, что что-то еще может произойти между Итиносэки и Мориока. — Нанао сам не верит в то, что он говорит. Эти слова — все равно как молитва, произнесенная не от чистого сердца и потому не способная ни на что повлиять. — Просто возвращайся на свое место, и все будет хорошо.

— Вы обещаете, что больше ничего не произойдет?

— Нет, конечно, я не могу знать этого наверняка.

— Я не знаю, что случится, когда я приеду в Мориока. Я боюсь.

— Я не уверен, что могу что-нибудь…

Двери седьмого вагона открываются, и из них выходит мужчина. Нанао останавливается на середине предложения. Боясь навлечь на себя подозрения, он застывает на месте, что, конечно, делает его вид весьма подозрительным.

— О, привет, — с легким поклоном говорит мужчина.

Нанао поворачивается. Это учитель с подготовительных курсов. Он неподвижно стоит перед ним — эфемерный, почти полупрозрачный. Кажется, что можно протянуть к нему руку, и та пройдет сквозь него, как будто он призрак.

Учитель застенчиво приглаживает ладонью волосы.

— Я сказал моим ученикам, что еду в зеленом вагоне. Ну и подумал, что если не пойду и не посмотрю, как он выглядит, то не смогу выдать мою выдумку за правду и убедить их в том, что я действительно в нем ехал, поэтому я шел туда на разведку. — Его голос звучит совершенно искренне — не похоже, чтобы он шутил. Учитель смущенно улыбается, объяснив Нанао, что он делал, — прежде чем тот даже успел его спросить.