— Подойди сюда, Перси.

Там, где они стоят, относительно просторно.

— Почему нельзя убивать людей? Перси никогда не задал бы такой мерзкий вопрос, — Лимон недобро сощуривается. — За это дети и любят Перси.

— Меня это всегда волновало. Я хочу сказать, мы ведь убиваем людей на войне, и есть смертная казнь. Так почему же мы говорим, что убивать людей неправильно?

— Я только что при тебе застрелил человека, так что забавно, что ты меня об этом спрашиваешь, — говорит Лимон, но по его лицу не скажешь, что ему и вправду весело. — Ну хорошо, вот что я тебе скажу: люди, которые не хотят, чтобы их убили, придумали правило, что убивать людей нельзя. Они ничего не могут сделать, чтобы защитить себя, но им хочется чувствовать себя в безопасности. Если ты спросишь меня, то я отвечу — если не хочешь, чтобы тебя убили, ты должен вести себя так, чтобы тебя не убили. Не обижай других или стань сильным, или придумай что-нибудь еще. Есть законы мирного сосуществования. И тебе стоило бы им следовать.

Принц вовсе не находит этот ответ глубоким, и едва не разражается презрительным смехом. Этот человек может вести себя необычно, но на самом деле он просто выполняет криминальную работу, потому что это для него — единственный способ выжить. Есть множество подобных ему людей, и у них нет никакой философии. Принц даже злится на Лимона за то, что тот не оправдал его ожиданий. Если кто-то обращается к насилию после длительных размышлений, что он представляет собой как личность, — это может вызывать уважение; но если кто-то творит жестокости без всякого смысла, не задумываясь о собственных мотивах и последствиях, это так поверхностно…

— Чему это ты улыбаешься? — Вопрос Лимона звучит как пощечина.

— Нет-нет, ничему. — Принц испуганно встряхивает головой. — Просто я чувствую такое облегчение, — добавляет он.

Логика и построение сложных запутанных объяснений для Принца — основная методика, которую он использует для осуществления контроля над людьми. Объяснять причины, утаивать причины, разъяснять правила или держать их в тайне — все эти инструменты позволяют с поразительной легкостью управлять людьми или дурачить их.

— Тот старик все время угрожал мне, я так боялся его…

— Но ты не испугался, когда я его застрелил.

— После всего, что он со мной сделал…

— Он действительно был таким плохим?

Принц старается изобразить испуг.

— Он был страшным и жестоким человеком. Просто ужасным.

Лимон смотрит на него. Его острый взгляд проникает под поверхность, как будто срезает один слой за другим — как будто чистит плод цитруса. Принц беспокоится, что его истинная сущность может отразиться на его лице, и он пытается запрятать ее поглубже в свое сердце.

— То, что ты говоришь, довольно подозрительно.

Разум Принца работает изо всех сил, пытаясь придумать, что на это ответить. Он жалобно качает головой.

— А знаешь, это напоминает мне одну историю. — В сощуренных глазах Лимона вдруг вспыхивают веселые огоньки, а углы рта ползут вверх в улыбке.

— Какую историю?

— Историю, в которой черный поезд Дизель приехал на остров Содор. Дизелю не нравился Дак, зеленый паровозик. Он подумал, что сможет избавиться от него, обвинив его в распространении скверных сплетен.

— Я не видел эту серию. — Принц внимательно наблюдает за оживившимся Лимоном, продолжая раздумывать над планом.

— Подлый старый Дизель начал всем рассказывать, что Дак распространяет скверные слухи обо всех остальных поездах! Паровозы на острове Содор довольно доверчивы, так что все они поверили, что Дак говорил про них всякие гадости, и страшно на него разозлились. В общем, Дизель его оговорил.

Лимон рассказывает с воодушевлением, как будто выступая перед большой аудиторией. Даже Принц увлекается. В то же время от него не ускользает, что в одной руке у Лимона пистолет, а в другой — глушитель, который он раньше снял, и что, говоря, он накручивает его на ствол, как будто повар, который делает суши. Вся эта последовательная серия движений выглядит как подготовка к церемонии — выверенная и неоднократно отработанная. «Когда он успел?..» Принц осознаёт, что даже не может сказать, когда Лимон снова вытащил пистолет из его рюкзака.

— Дак был потрясен. Он даже не заметил, как все вокруг возненавидели его. Когда он наконец выяснил, что его обвиняли в распространении лживых сплетен, знаешь, что он сказал? — Лимон вопросительно смотрит на Принца, как учитель, спрашивающий у ученика урок. Он последний раз поворачивает глушитель, устанавливая его на место, и направляет дуло вниз. Затем отодвигает затвор, чтобы проверить патронник.

Принц не может двинуться с места. Вся эта ситуация — этот человек, рассказывающий детскую историю, одновременно готовясь убить кого-то, — кажется нереальной.

— Я скажу тебе, что сказал Дак. Он сказал: «Мне бы такое никогда не пришло в голову!» И это правда. Все эти гадкие сплетни были слишком умными, чтобы Дак мог их придумать.

Правая рука Лимона дергается, в пальцах зажат пистолет. Пистолет как будто говорит: «Я готов, я могу выстрелить в любой момент».

— А потом? — спрашивает Принц, не глядя на пистолет и смотря прямо в глаза Лимону. — Что произошло потом?

— Потом Дак сказал кое-что очень трогательное. Кое-что, что тебе следует запомнить.

— И что же он сказал?

— «Паровоз никогда не поступил бы так подло!»

Перед Принцем появляется дуло пистолета. Рука Лимона вытянута, и пистолет направлен Принцу прямо в лоб. Из-за того, что всего ствола не видно, накрученный на него глушитель как будто плывет в воздухе.

— Почему? — спрашивает Принц. Он лихорадочно размышляет, что бы он мог сейчас сделать. «Это плохо», — в конце концов признает он про себя.

Он решает снова прикинуться невинным ребенком. Контроль над человеческими эмоциями во многом основан на внешних признаках. Если б дети не были такими милыми, если б они одним своим видом не нажимали на кнопки нужных эмоций, никто не стал бы заботиться о них. Коалы — жестокие создания, но даже если это знать, трудно испытывать страх перед очаровательной коалой с милым медвежонком на спине. Обратное тоже верно: если нечто выглядит ужасно, то не имеет значения, насколько оно дружественно — оно всегда будет вызывать инстинктивное отвращение. Это не более чем животная реакция, и это делает ее еще более легко управляемой.

Люди принимают решения, исходя из своих инстинктов, а не из доводов рассудка.

Инстинктивные реакции — рычаг для осуществления контроля над эмоциями.

— Зачем ты хочешь застрелить меня? Раньше ты сказал, что тебе нужно оставить одного из нас в живых, — для начала говорит Принц.

Лимон мог забыть, что он говорил раньше, и кажется разумным попробовать ему об этом напомнить.

— Да, но потом я понял.

— Понял что?

— Что ты — злобный старый Дизель.

— Что ты имеешь в виду? Почему я — дизель?

— Ну, это… — Лимон начинает цитировать наизусть. — Дизель — это тепловоз, который приехал помогать на железной дороге сэра Топхэма Хэтта. Он противный, сварливый и тщеславный. Он насмехается над другими паровозами и делает только то, что ему выгодно. Но в конце концов его гадкие планы оказываются раскрыты и его наказывают… Вот он какой, Дизель. Такой же, как ты. Я ведь прав? — Лимон больше не улыбается. — Ты сказал, что твой дедуля был ужасным человеком, но я думаю, он был больше похож на Дака. Ему бы такое никогда не пришло в голову. Верно? Он не выглядел особенно умным. Он был никчемным алкашом, это верно, но я не думаю, что он был жестоким человеком.

— Я не понимаю, — Принц пытается собраться с мыслями. Он отводит взгляд от ствола пистолета. «Это черное дуло хотя и страшное, у меня нет времени его бояться. Чем тратить свое внимание на пистолет, я должен использовать оставшуюся мне жизнь на размышления и придумать выход из этой ситуации. Паникуешь — значит проигрываешь». Принц мысленно перебирает варианты: сделка, мольбы, угрозы, искушение. «Сначала я должен выиграть немного времени. Что может отвлечь его внимание?» Он пытается представить то, что больше всего хочет получить этот человек.