Этим пользовался мой оппонент. И я никак не мог поймать его на контрударе. Он допускал ошибки, но каждый раз, когда он ошибался, я, либо моргал, либо превозмогал боль.

― Ну что ты стоишь?! Работай, долбарик! ― орал Реваз Леванович на меня.

А я бы и рад работать, да только уже нервная система нагружена. Куча факторов, которые мешали сделать дело.

Но наконец сошлись все чёртовы звёзды. Я ушёл влево, боли в этот момент не было, пот на глаза не капал. Затем ещё удар, я защитился плечом, и всадил ответный в челюсть. Лёг.

Тренер не радовался. После боя подозвал к себе.

― Что с тобой, Поршнев? Говори быстро! Что не так? Почему ты не дерёшься?!

― Всё нормально, тренер, я в порядке.

― Я же вижу, что не в порядке! У тебя опять с ногой что-то? Ты точно поставил лекарство?

― ДА! ― рявкнул я. ― Я всё поставил! И если вы не будете меня отвлекать, я сделаю своё дело! Не дёргайте!

Сказать, что он ошалел, ничего не сказать. Однако гнать не стал. Прищурился, скрестил руки на груди и сделал два шага назад.

Я собрался с силами. С волос капал горячий пот. Кажись, температура поднималась. Блин, как это всё не вовремя. Я быстренько забежал в раздевалку, стащил шорты посмотрел, что у меня творилось с раной на ягодице.

Гноилась, зараза. Да чтоб меня!

Надо было как-то перетерпеть. Я стиснул капу изо всех сил, собрался, закрыл глаза, ударил перчатками, затем пару ударов по щекам. Погнали.

Следующий бой был проще, и моего боевого запала хватило на несколько раундов. Потом начал уставать. Вырубить противника пока не получалось. Тренер в углу начал мне накидывать.

― Работай вторым номером, не проблема. Видишь, он своё эго показывает. Дай ему возможность ошибиться. Я тебе говорю, когда он выдохнется он ошибётся. Но богом тебя молю, как только ошибётся, не пропусти, я тебя молю не пропусти! Он сляжет с твоего удара, я тебе гарантирую. Окно не пропусти!

― Понял, ― кивнул я.

― Всё, пошёл!

Ещё один раунд прошёл в напряжённой борьбе. Тот много работал в клинче, и оно мне было не на руку. Всё болело, жесть. Выйдя из клинча, я успел среагировать на левый боковой, уходя в сторону.

Вот он шанс!

Я резко выкинул кросс правой и чирканул ему по челюсти. Поплыл!

Я бросился его добивать. Нокдаун!

Рефери отсчитал десять.

Есть!

Победа.

Тренер улыбнулся краешком губ. Но всё самое сложное было впереди. А я уже выдохся. Мне было конкретно хреново. Башка плыла. Всё перед глазами, как под водой. Полная жесть. Мне нужно было срочно подышать ледяным воздухом. Иначе я бы тут отрубился от гипоксии.

Пошёл в коридор, тренер в этот момент контролировал другие бои. У меня было примерно полчаса, чтобы восстановиться. Я вышел наружу мокрый, запыхавшийся, уставший, почти никакой.

Даже перчатки не снял и капу не вытащил.

Выдыхал.

Густой белый пар клубами выходил изо рта. Морозец уже щипал кожу. Было очень неприятно. Меня даже слегка потряхивало. Не хватало ещё, чтобы озноб подоспел. Хотя не должен. Мало времени прошло. Я полагал, что если заболел, то полноценно слягу уже ближе к вечеру.

А сейчас ещё терпимо.

Тем более, мне сейчас нужны были радикальные способы охладить свой организм. Я помнил, как в прошлой жизни я решил действовать решительно во время очередной болезни.

Меня знобило, температурило и тошнило в тот момент. И я не хотел это терпеть. Я хотел, чтобы мне стало чуть легче уже здесь и сейчас. Закутываться в одеяло ― не помогало. Пить что-то горячее ― тоже.

Озноб шарашил, как не в себя. Меня потряхивало, как на электрическом стуле. По-хорошему, можно было раздеться до гола, ничего бы не поменялось в тот момент. Что я и сделал. Но стало чуть хуже. Просто потому что организм бы очень чувствительным к любым воздействиям. А в квартире у меня было прохладно.

И тогда я понял, что единственный способ ― это сила воли и радикальные меры. Что у меня было? Перегрев?

Значит, нужно охладиться. Сначала я намочил полотенце в холодной воде и положил его на себя вместо одеяла. Первые минуты ― ад на земле. Мало того, что озноб, так ещё и реальный холод извне.

Мне казалось, что хуже ощущения быть не может. Меня словно целовал дементор.

Тем не менее, я нашёл в себе силы и пошёл в душ. Сделал воду похолоднее, но не ледяную. И в течение секунд тридцати из меня выходила душа. Но затем…

Затем всё внезапно стало гораздо лучше. Температура тела опустилась, и я почувствовал себя лучше.

Да, это не решало главной проблемы ― не убивало вирус.

Но в моменте, если перетерпеть адские муки, внутреннее состояние менялось. Я мог ясно мыслить, делать обычные дела, а бесконечная тряска и озноб пропадали.

И стоя на морозе в одной майке, в советских ватных, мягких красных перчатках, в шортах, весь взмокший, я чувствовал, как охлаждение приводило меня в чувства.

Да, к вечеру мне будет очень плохо.

Но то будет вечером. А сейчас нужно было собраться с силами.

Я сделал несколько глубоких вдохов. Мороз обжигал ноздри.

Всё, я готов.

Когда я вернулся, меня встретил в коридоре Реваз Леванович.

― Ну где тебя носит?! ― раздражённо спросил он. ― Стоило только переключиться на Калугина, как ты уже смылся.

― Я тут, ― произнёс я.

― Я вижу, ― он остановился и скрестил руки на груди, ― Следующий бой ― предпоследний. Соперник тяжёлый. Быстрый, ловкий, тоже с нокаутирующим ударом. Он тебя хорошо знает. И хорошо знает твои привычки. План на бой ― изматывать его. Ты можешь плясать долго ― он нет. В первых раундах ― очень опасен. Чрезвычайно опасен! Не вздумай лезть с ним в рубку. А ещё он хорошо провоцирует, он будет цеплять твоё эго, зеркалить. Не ведись. Просто изматывай. Допустит ошибку ― наказывай. Не допустит ― пляши. Работай вторым номером.

Он оглядел меня с ног до головы.

― Ты очень плохо выглядишь, Поршнев.

― Я в порядке.

― Мне-то не гони! ― гаркнул он. ― Впрочем, сейчас не время. Покажи всё, что ты умеешь. Давай. На кону, считай, твоя жизнь.

― Знаю, тренер.

― Всё, пошёл на ринг.

Я выскочил и увидел своего противника. То был суховатый аварец с длинными руками и высокого роста. Чёрные глаза, которые глядели сквозь меня. Настоящий горец. Воин, который пришёл сюда за победой.

И, если бы я не был так слаб, как сейчас, то дал бы ему хорошенько просраться. Но все обстоятельства были против меня.

Не повод сдаваться, но и ложных надежд я не питал. Выложусь на полную, а там будь, что будет.

Первый раунд начался, и я тут же понял, что имел ввиду тренер, когда говорил, что он очень опасен в начале.

В меня полетели удары, которые я едва различал. Уворачивался на рефлексах, прикрывался плечом, стоял в филадельфийской раковине. Лишь изредка отбивался джебами.

Он был очень хорош. Настолько хорош, что я даже не представлял, что с этим делать. Руки длиннее, удары быстрее, футворк ― просто обалденный. Он плясал лучше меня. Он был прям реально танцор.

― Работай, работай! Не закрывайся, отвечай! Отвечай! ― орал тренер.

Я выбросил пару джебов, ушёл от правого кросса, но через мгновение получил левым стаканом по уху.

Не может быть!

Я даже не увидел этот удар!

Перед глазами всё поплыло.

Дрянь! Неужели прямо в первом раунде? Сука, да как так? Я же видел его кросс, как не увидел боковой?

В голове всё дребезжало. Звуки стали, как в воде. Тренер что-то кричал, но я не слышал.

Кирдык.

Даже до финала не дошёл.

Упал на одно колено. Но тело валилось дальше, еле держал себя в руках. Над головой просвистел удар. Ко мне подбежал рефери.

А я, походу, терял сознание.

Ну же, соберись! Вставай!

Но как я себя ни уговаривал, как я не брал волю в кулак, встать не получалось.

Рефери начал отсчёт.

Четыре.

Пять.

Становилось только хуже.

Шесть.

Семь.

Восемь.

Я поднял глаза и огляделся вокруг. В мутной дымке прослеживался силуэт тренера, силуэт судьи, моего противника. И пацанов?