Наконец я уже прибыл на бауманскую и побежал со всех ног наружу. Но как назло почувствовал прострел в заднице.

― Чёрт! ― выпалил я.

Было больно. Очень больно.

Только сейчас я понял, что забыл поставить два шприца обезбола и противовоспалительного. И это полный кошмар. Я не понимал, как буду драться. Потому что спросонья как-то внимания на боль не обращал. А вот теперь организм окончательно проснулся, запустил все жизненно-важные процессы, и я чувствовал, как по всему телу пробегал ток боли. Каждый раз, когда я ступал на ногу, отдавало в позвоночник, рёбра и бедро.

Даже до икроножной долетали отголоски. Я полез в сумку, но, разумеется, шприцы я забыл в общаге. Плакали мои победы, плакали мои экзамены и зачёты.

Наконец, преодолев километровую лестницу эскалатора, взбираясь на неё, словно на гору, я выскочил на улицу и спросил у первого прохожего сколько времени.

― Девять минут девятого, ― раздражённо ответил работяга, который тоже куда-то спешил.

Разумеется, здесь никого не было. Реваз Леванович всех собрал и увёл. Мне нужно бежать срочно. Может быть я бы настиг их на подходе к спортивному комплексу. Но куда бежать-то?

Я начал судорожно спрашивать у прохожих.

Мда, вот сейчас бы не помешали блага будущего, такие, как Яндекс Карты. В итоге методом опроса, выяснил, на какой трамвай мне нужно. Запрыгнул в него, в надежде, что кондукторов не будет. Но они, как назло зашли на следующей станции. Я смотался в другой конец трамвая и вышел на следующей.

Рванул вдоль по рельсам вперёд и, как ни странно, сумел прибежать к следующей станции к моменту, когда трамвай подъехал туда же.

Весь запыхавшийся, я дождался, чтобы кондукторы покинули салон. Но они не выходили. Тогда я уцепился за лесенку, что располагалась позади и поехал прямо так. Не знаю, что мне мешало это сделать в предыдущий раз. Я почему-то надеялся на то, что кондукторы проверят трамвай, после чего пересядут на следующий.

Перчатки забыл, поэтому руки леденели с каждой секундой всё больше. Разумеется, сегодня был отменный морозец, который испытывал меня на прочность. Меня заметила какая-то бабулька и начала стучать в окно, мол, чтобы я слез.

А трамвай уже набрал приличную скорость. Куда мне слезать? Переломаю себе все кости.

Менял руки поочерёдно, чтобы пальцы не отвалились. Кошмар. Морозное железо пробирало до костей. Я вытянул рукав куртки и схватил лестницу поверх него, обмотав рукав вокруг перекладины.

Вторую сунул под рубашку, чтобы погреть теплом своего тела. Так быстрее прогревалась пятерня.

Как назло, чёртов трамвай ехал очень долго. Это был самый длительный переезд от одной станции к другой. Помимо прочего гундёж бабки услышали другие пассажиры и начали поглядывать в мою сторону.

Ладно бы ещё они все обсуждали это, так ведь так и кондукторов привлечь было недолго. А мне вот лишнее внимание ни к чему.

Мужик, что стоял недалеко от бабки, хмыкнул и улыбнулся. Я подтянулся чуть вверх, чтобы посмотреть не обратили ли на это внимание кондукторы. И к моему сожалению обратили. Женщина шла в мою сторону.

Чёрт! Придётся добираться на своих двоих. А это очень плохо, очень долго, и я мог выдохнуться быстрее времени. Ко всему прочему я терял силы перед соревнованиями. Это тоже было плохо.

Короче, было плохо абсолютно всё! Я продолбался по всем фронтам!

Наконец кондукторша подошла, но меня не заметила. Что-то сказала пассажирам, потом проверила того, кого, видимо, проверить забыла и ушла. Я выдохнул.

На следующей станции кондукторы вышли, и я запрыгнул в трамвай в самый последний момент. Бабка на меня крошила батон, как могла.

― Ишь, развелись тут черти! Зайцем катаются! Таких как ты надо посадить разок, чтобы неповадно было! Посидел бы месяцок, о поведении своём подумал, засранец.

― Бабуль, ― внезапно начал говорить мужик, что ухмылялся, ― вы бы не горячились, может быть стипендия закончилась у парня. Может быть у него сейчас вопрос жизни и смерти решается, а вы посадить, да посадить.

― А ничего! ― продолжала она трясти пальцем. ― Я в молодости что-то не каталась за чужой счёт, почему он должен?

― Ну тоже в положение войдите, ― произнёс мужик с улыбкой и повернулся ко мне, ― Ты же реально по нужде так делаешь?

― На соревнования по боксу опаздываю, ― кивнул я, ― Будильник подвёл. Заводил, а он не зазвенел. Вот теперь расхлёбываю.

― Ну вот видите, бабуль, человек не со зла, а по нужде, ― улыбнулся мужчина.

― Ты мне тут за жизнь не поясняй, ― продолжала ворчать она, ― За мой счёт катается, лоб здоровенный, иди работай, понятно! Чтобы будильник нормальный мог купить, а не барахло старое использовал, которое даже не звенит. У будильника одна задача ― разбудить! Дурни!

С этими словами она вышла на следующей, расталкивая всех вокруг. А я кивнул мужику в знак признательности и выскочил из трамвая через одну. Время было уже почти половина.

Я бежал, как мог. Прихрамывая, корчась от боли. Но бежал. И наконец прибежал. Возле входа стояла знакомая фигура.

― Ре… Ре… Реваз Ле… Ле… Леванович, ― задыхаясь крикнул я.

Тот повернулся, резко изменился в лице и подскочил ко мне.

― Поршнев! Недоумок! Я думал, что ты меня предал! ― прошипел он. ― Марш в раздевалку! У нас десять минут!

― Соре… Соре… Соревнования ещё не начались?

― Разумеется, нет! Они в десять. Я как знал, что ты проспишь!

― Прости… Прости… Простите, тренер, ― выдохнул я опершись на колени, ― Будильник подвёл.

― Тебя всё вокруг подводит. Ты поставил шприцы, как я просил?

― Да, ― соврал я.

― Ну хоть тут не забыл. Ладно, ты в хорошей форме. Марш к парням. Переодевайся, разогревайся, ― он осмотрел меня с ног до головы, ― Хотя, ты так бежал, что уже походу прогрелся нормально. Короче, шуруй.

Я ринулся в раздевалку, там встретил Калугина.

― Тёмыч! ― схватил я его за грудки. ― Какого чёрта не разбудил?!

― Разбудил! Идиотина, отпусти меня, ― он резко оттолкнул меня, ― Ты продрал глаза, я тебе сказал, что пора идти, ты посмотрел на будильник, и сказал, что у тебя ещё есть время поспать, чтобы набраться сил перед боем.

Чёрт, а ведь он скорее всего говорил правду.

― Я не помню этого, ― ответил я.

― Переодевайся уже, ― буркнул он.

Ко мне подошёл Полароид и похлопал по плечу. Я поздоровался с ним за руку.

― Ну что, Поршень? О тебе скоро легенды будут слагать, ― улыбался Полароид.

Оскал от уха до уха.

Я начал спешно переодеваться.

― В смысле? Ты о чём?

― О том самом, ― он кивнул и вышел из раздевалки.

И только сейчас я вспомнил, что окунул Черепа мордой в дерьмо. Уж не знал, ушла информация об этом дальше кузьминского лесопарка или нет. Но что-то Полароид знал. И, судя по тому, что это вызывало у него улыбку на лице, авторитет Черепа сыпался на глазах.

Оставалось лишь одно ― вогнать в крышку гроба этого типа последний гвоздь. Но этим я займусь после того, как решу самые актуальные вопросы здесь и сейчас.

Я переоделся, размялся и пошёл размяться.

Плохо дело.

Задница болела адски. Судя по всему, какая-то бактериальная хрень или что-то похожее. Нужны были антибиотики и длительное лечение. А я находился тут.

Пот шёл ручьём. Походу, температурил. Но в целом состояние приемлемое. Могу двигаться. Реакция, вроде как на месте.

Дальше всё было, как в тумане. Я вышел против первого соперника и вырубил его контрударом почти сразу. Слабенький оказался. Было бы здорово, если бы все они оказались такими слабенькими.

Но рассчитывать на подобное ― глупо. Тренер мне коротко кивнул. Судьи вынесли решение. Следующий. Пять минут перерыва, и я снова в деле.

Второй меня мотал уже прилично. Каждый раз, когда я делал выпады, уходы и нагружал правую часть, у меня едва дёргалась нога. Прошибало болью адски, но сжав капу сильнее, я терпел.

Подумаешь, словно иглу всаживали каждый раз, как Моргунову в «Кавказской пленнице». Ничего, переживу. Но одно мешало. Пот лился так обильно, что попадал в глаза, и я часто моргал. Какая в моём поту едкая соль, просто ужас.