Я, Изабелла и Брисман.

Граф уселся в кресло возле дальней стены, послушно повернулся лицом к обоям и закрыл глаза.

— Так сойдет?

— Да. И не подглядывать.

— Конечно, — вздохнул он.

Я подошел к окну и распахнул створки.

В комнату ворвался свежий воздух и шум ночной столицы.

Брисман дернулся в скрипнувшем кресле.

— Что вы…

— Смотрим в стену. И глаза закрыты.

Он сжал зубы и промолчал.

Я выглянул наружу.

«Давай», — мысленно скомандовал я.

Вуди влетел, держа в лапах голову Милоша, и с глухим влажным стуком бросил ее на пол.

Отрубленная голова стояла на нескольких тонких костяных конечностях, собранных мною на скорую руку. Получился своеобразный черепной паук.

— Сюда, — шепнул я и кивнул на кровать.

Милош застучал костяными лапками и взобрался в ноги Изабелле.

Я еще раз глянул на Брисмана.

Сидит. Глаза закрыты. Молодец.

Теперь главное.

Я положил ладонь на холодный лоб Милоша.

Перед мысленным взором откликнулся НекроЧат.

Мортов у меня хватало с лихвой после недавней бойни.

Я начал вливать энергию.

Мертвые ткани дрогнули. Остаточные структуры мозга укрепились, нервные связи сплелись в примитивную, но рабочую сеть. Это было похоже на попытку завести сломанный механизм с помощью одного лишь электрического разряда. Я пустил ману по уцелевшим каналам, имитируя живое сознание. Главное — не переборщить, чтобы эта штука не начала орать или кусаться.

Еще.

Еще немного.

[Ранг повышен]

[Понимающий]

Вот теперь другое дело.

Мне не требовалось возвращать герцога Милоша к полноценной жизни. Даже к подобию жизни. Мне нужен был всего лишь кусок его памяти и магический отпечаток.

Ключ.

Я взял голову обеими руками и поднес к артефакту.

— Ну-ка, дружок. Вспоминай.

Глаза Милоша дернулись и тускло засветились.

Плетение артефакта отозвалось.

Есть.

Тонкие магические линии вспыхнули перед моим зрением одна за другой. Чужая защита пыталась проверить владельца.

И получила его.

Ну, почти.

Головы вполне хватило.

— Спасибо, господин герцог, — тихо сказал я.

Я ментально вскрыл первый контур в артефакте, затем второй и третий. Словно открывал хитроумный кодовый замок, где паролем служили остаточные мозговые волны покойного Грандмастера.

И добрался до сердцевины.

Внутри артефакта мерцала крошечная частица чужой души.

Изабелла.

Вот из-за этого она не могла проснуться.

Организм жил. Мозг работал. Но части души не хватало, и сознание просто не могло собраться в единое целое.

— Какой же ты все-таки был жадный ублюдок, Милош. Все тебе было мало.

Голова ничего не ответила.

Наверное, обиделась.

С помощью ключа я вытянул фрагмент души из артефакта и одновременно сорвал с головы все поддерживающие нити.

Вложенные в Милоша морты хлынули обратно ко мне.

Костяные лапки подогнулись.

Голова с тихим:

— Тук.

бесшумно свалилась с кровати на ковер.

Сейчас было не до нее.

Светящийся фрагмент чужой души дрожал между моими пальцами. Я аккуратно коснулся ладонью груди Изабеллы и начал возвращать утраченное на место.

Медленно.

Торопиться с такими вещами нельзя.

Душа — не сломанная рука. Здесь лишнее движение может превратить человека в овощ, психа или что похуже. Ключ Милоша был еще и пультом управления. Хитро придумано. И никакие телепаты не нужны.

Фрагмент вошел внутрь.

На секунду ничего не произошло.

Потом девушка глубоко вдохнула.

Ее пальцы дрогнули.

Ресницы затрепетали.

И Изабелла открыла глаза.

Сначала взгляд был совершенно расфокусированным.

Затем остановился на мне.

Несколько секунд она просто смотрела на мое лицо.

И вдруг слабо улыбнулась.

— Возлюбленный…

«Чего блин? Какой еще возлюбленный? Девушка, вы перегрелись», — недовольно пронеслось у меня в голове.

За моей спиной раздался странный сдавленный звук.

Брисман услышал голос дочери.

Кресло жалобно скрипнуло.

Граф явно собирался вскочить, но каким-то нечеловеческим усилием заставил себя остаться на месте. Слушается уговора, молодец.

Я невольно проникся еще сильнее.

— Теперь можете смотреть, господин граф. Я снимаю ограничение.

Брисман развернулся так быстро, что едва не опрокинул кресло.

— Изабелла!

Он в два шага оказался возле кровати.

— Доченька!

— Папа?..

Брисман обнял ее, совершенно забыв и обо мне, и о приличиях, и вообще обо всем на свете.

— Ты очнулась… Ты действительно очнулась… Хвала небесам!

Изабелла растерянно моргала.

— А что случилось? Я так долго спала…

— Потом, — голос графа дрожал. — Всё потом.

Я улыбнулся.

Ну вот.

Работа выполнена.

Можно было спокойно удаляться, пока они заняты друг другом.

Я подошел к открытому окну и с удовлетворением посмотрел на раскинувшиеся столичные дома. Вуди уже летал над черепичными крышами.

Красота.

И тут за моей спиной раздался слабый голос Изабеллы:

— Папа? А это что такое?

— Что?.. — растерянно произнес Брисман. А потом:

— Какого демона здесь делает голова Милоша⁈Ой-ой-ой. Вот почему у меня ощущение, что я о чем-то забыл.

Резиденция Святого Престола, столица

Святой отец Стефан стоял перед массивным резным столом примаса Святого Престола и изо всех сил старался сохранять максимально благочестивое и невозмутимое выражение лица.

Примас Северин Альдор молча перечитывал лежащий перед ним свежий доклад. С каждой новой строчкой его седые брови поднимались всё выше и выше, угрожая сбежаться где-то в районе плешивой макушки. Наконец он со вздохом отложил исписанный лист и посмотрел на Стефана поверх тонкой золотой оправы очков.

— Оборотня, значит, в паладины? — со специфической интонацией переспросил примас.

— Именно так, ваше святейшество, — кротко, но твёрдо отозвался Стефан.

Северин снова опустил взгляд на бумаги, словно надеясь, что буквы перестроятся во что-то более адекватное.

— А в кого он хоть обращается?

Стефан на секунду задумался, подбирая правильные слова.

— Ну… точно пока неизвестно, ваше просветительство. Детали не уточнялись.

Примас прищурился:

— Надеюсь, не в кабана? Свинья, между прочим, тотемный зверь сразу нескольких культов Тёмных богов. Ты себе представляешь заголовки в столичных вестниках? «Святой паладин Святого Престола во время праздничной проповеди превратился в кабана». Нас же засмеют!

Стефан с достоинством выпрямился и приложил руку к груди:

— Господин Артур Горд — чистый, истинный сын Церкви! Я не могу представить, чтобы столь благородный и достойный молодой человек обращался в кабана.

Примас некоторое время молча и очень внимательно смотрел на святого отца.

— Ты его два дня знаешь, Стефан.

— Этого оказалось более чем достаточно, чтобы разглядеть свет его души, — не моргнув глазом, ответил тот.

— Ну конечно, — пробурчал Северин.

Он устало потёр переносицу, снял очки и снова взялся за доклад.

— Ладно. Что мы имеем в итоге? Герцог Милош официально обвинён в ереси, использовании запрещённых тёмных практик и открытом нападении на представителей Инквизиции. Несколько наших людей погибнуть изволили. А этот самый Горд влез в драку, защитил инквизиторов и в итоге лично упокоил герцога.

— Всё верно, ваше святейшество.

— Граф Брисман лично подтверждает каждую деталь.

— Абсолютно верно.

Примас скривился, словно проглотил незрелый лимон. Вот это составляло главную проблему. Будь свидетелем какой-нибудь пьяный трактирщик или десятник городской стражи, неудобные подробности можно было бы аккуратно переписать, а заслугу приписать доблестным слугам Святого Престола. Но Брисман являлся слишком влиятельной фигурой в Империи, да и вокруг усадьбы Милоша во время штурма толкалось столько народу, что спрятать шило в мешке не получилось бы при всём желании.