Дресс вскочил на ноги, дико озираясь и размахивая своим импровизированным оружием.

— ГОРД!

Я приветственно поднял руку.

— Я здесь, господин барон!

Трое инквизиторов в строгих черно-белых плащах, находившиеся неподалеку, одновременно повернули головы сначала ко мне, потом к потрепанному Дрессу. Один из них медленно переспросил:

— Барон… Дресс?

— ДА! — заорал тот, отбиваясь ножкой стула от высунувшейся из дыры зеленоглазой оскаленной женщины. — А ТЕПЕРЬ ПОМОГИТЕ МНЕ, ВАШУ МАТЬ!

Инквизиторы многозначительно переглянулись. Старший сделал шаг вперед.

— Барон Эмиль Дресс?

— ДА КАКАЯ ВАМ РАЗНИЦА⁈

— По распоряжению Святой Инквизиции вы задержаны до выяснения обстоятельств возникновения массовой одержимости.

Дресс замер. Даже женщина за его спиной от неожиданности на секунду перестала шипеть и моргать.

— Чего?

— Взять его.

— ВЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ⁈

Четверо крепких храмовников шагнули вперед и аккуратно, но чрезвычайно уверенно заломали барону руки.

— Я ЖЕРТВА! — завопил Дресс, выронив сапог.

— Разберемся, — бесстрастно отозвался инквизитор.

— МЕНЯ ТАМ ЧУТЬ НЕ СОЖРАЛИ!

— Это будет отражено в протоколе.

— ГОРД!

Я развел руками с самым сочувствующим видом.

— Я свидетель, что вы очень мужественно выбрались.

— ГООООРД!

Его унесли. Именно унесли, потому что идти добровольно и перебирать ногами Дресс категорически отказался.

Я с легкой грустью проводил процессию взглядом.

— Надо же. Никогда не подумал бы, что барон Дресс может быть причастен к массовой одержимости. Темная лошадка.

Человек Милоша первым вернулся к нашей прерванной теме.

— Итак, господин Горд. Полагаю, теперь мы можем ехать?

— Пожалуй.

Гонз резко повернулся ко мне, его глаза чуть не вылезли из орбит.

— Что⁈

— Поеду к герцогу.

— Господин Горд!

— Что?

— Вы понимаете, что делаете⁈

— Примерно.

— Они вас убьют!

Офицер Милоша медленно повернул голову к Гонзу.

— Осторожнее с выражениями.

Но старый служака уже не обращал на него ни малейшего внимания. Гонз подошел ко мне почти вплотную и тихо, но очень эмоционально зашипел:

— Вы грабили их ферму.

Я невинно моргнул.

— Ну да.

— И после этого собираетесь ехать к нему домой⁈

Я посмотрел на офицера Милоша. Тот стоял с совершенно непроницаемым, каменным лицом.

— Может быть, всё обойдется.

— Не обойдется!

— Почему вы такой пессимист, Гонз?

Начальник гвардии Брисмана шумно выдохнул через нос, напоминая разъяренного быка.

— Я прошу вас. Поедемте к графу.

И тут я наконец вспомнил вопрос, который давно хотел ему задать.

— Кстати. А зачем вообще Брисман меня вызвал?

Гонз замялся. Гвардеец Милоша неподалеку едва заметно напрягся, обратившись в слух. О. Интересно.

— Ну?

— Дело в госпоже Изабелле, — наконец нехотя ответил Гонз.

— А что с ней?

— В смысле?

— Она не приходит в сознание. Менталисты ничего не могут сделать, даже с помощью артефакта.

— И при чем здесь я?

Гонз посмотрел на меня тяжелым, полным отчаяния взглядом.

— Граф считает, что вы можете помочь.

Я задумался, потирая подбородок.

— Вот как, — протянул я. — Ладно. Подумаю, чем можно помочь.

— Тогда едем к графу? — с надеждой спросил Гонз.

— Потом.

Гонз закрыл глаза. Судя по выражению его лица, он мысленно просил богов дать ему сил и терпения не придушить меня прямо здесь.

В этот момент к нам плавно подкатила карета Милоша. И это была не просто карета. Четыре огромных вороных жеребца. Лакированный темный корпус, в котором отражались огни арены. Тонкая серебряная отделка. Массивный герб на дверце. Даже небольшая ступенька выдвинулась сама, как только кучер дернул какой-то хитрый рычажок.

Я одобрительно присвистнул.

— Хорошо живете.

Человек Милоша позволил себе тонкую, полную превосходства улыбку.

— Стараемся.

Его подчиненные уже аккуратно переносили Роджера внутрь.

— Господин Горд! — в последний раз попытался воззвать к моему разуму Гонз. — Прошу вас.

Я ободряюще хлопнул его по плечу.

— Всё нормально.

— Ничего не нормально!

— Если не вернусь — расскажете графу, что я очень старался.

— Что⁈

Я уже забирался внутрь экипажа.

— Шучу.

— У вас отвратительные шутки! — крикнул мне вслед Гонз.

— Мне говорили.

Дверь с мягким щелчком закрылась, отсекая шум улицы.

Роджера уложили на широкую мягкую скамью напротив меня. Внутри карета оказалась еще роскошнее, чем снаружи. Обивка из тончайшей мягкой кожи. Небольшие, дающие уютный свет магические светильники. Шкафчик из красного дерева. Изящные полочки. Даже миниатюрный бар.

Один из людей Милоша перед тем, как окончательно закрыть нас, учтиво открыл дверцу бара, демонстрируя хрусталь и бутылки.

— Вино, бренди, вода. Если господину понадобится что-нибудь еще — просто дайте знать кучеру.

— О.

Я вытащил первую попавшуюся пузатую бутылку.

— Вот это я понимаю — гостеприимство. Спасибо.

Гвардеец коротко поклонился и исчез. Карета плавно, почти без рывка тронулась с места.

Я остался с Роджером один на один. Несколько секунд молча смотрел на его бледную, бессознательную физиономию. Потом вздохнул.

— Ну что, приятель. Давай разберемся, какой дрянью ты опять заразился на мою голову.

Я отставил бутылку и положил ладонь ему на лоб.

Некроэнергия послушной, тончайшей сетью проникла сквозь кожу и кости внутрь его организма. Споры оказались на редкость живучими. Они уже успели добраться до нервных узлов, плотно обосновались в легких и даже попытались сформировать тягучие нити вокруг самого мозга. Очень похоже на паразита. Только магического. И крайне наглого.

— Фу.

Я безжалостно усилил давление.

Зеленые точки в моем восприятии испуганно задрожали. Некротическая энергия прошлась по ним выжигающей, ледяной волной. Раз. Еще раз. Третий, контрольный импульс. Споры начали стремительно дохнуть. Часть мертвой дряни организм Роджера сам выбросил в кровь на съдение иммунитету, часть я просто аннигилировал напрямую.

Через несколько минут от всей этой агрессивной грибной мерзости остались только безопасные мертвые частицы.

Я убрал руку и откинулся на сиденье.

— Всё. Просыпайся.

Роджер дернулся, словно от удара током. Глаза резко распахнулись. Он вскочил так стремительно, что едва не пробил головой роскошный потолок кареты.

— ГДЕ ОН⁈

— Кто?

— Этот… этот… в смысле, я!

Он дико завертел головой. Посмотрел на дорогую кожаную обивку. На откупоренную бутылку вина у меня в руке. На фамильный герб Милоша, роскошно вытисненный золотом на внутренней стороне двери.

Потом снова посмотрел на меня.

— Где мы?

— В карете.

— Я вижу, что в карете! Чья она⁈

Я сделал небольшой глоток прямо из горла. Неплохое вино. Выдержанное.

— Герцога Милоша.

Роджер перестал дышать.

— Какого еще Милоша?

— Герцога, чью ферму я недавно ограбил.

— Что⁈ Ограбил⁈

— И убил его гвардейцев, — меланхолично добавил я.

Роджер несколько долгих секунд молча, не моргая, смотрел на меня.

— Нас там убьют.

— Возможно. — Я покачал бутылку, любуясь тем на свет рубиновыми бликами. — В этой жизни всё возможно.

Роджер застыл. Посмотрел на меня. Потом перевел отчаянный взгляд на ручку двери. Потом снова на меня.

— Останови карету.

— Зачем?

— Я выйду.

— На ходу?

— Лучше сломаю ноги сейчас, чем голову потом!

— Сядь, — вздохнул я и протянул ему бутылку. — Вина хочешь?

Роджер секунду гипнотизировал стекло безумным взглядом. Потом молча выхватил бутылку и сделал огромный, жадный глоток, едва не подавившись.

— Ненавижу тебя, господин Артур.

— Это последствия грибов.

— Нет. — Он мрачно сделал еще один долгий глоток. — Это точно не грибы.