— Мы были в лавке специй, когда Изабелла вдруг просто упала, — негромко произнесла Виктория, глядя в окно. — Всё произошло в одну секунду. А ведь мы как раз спорили об анчоусах — не лишни ли они в пасте… и хотели продолжить наш кулинарный конкурс на следующей неделе.

Виктория замолчала, и в этот момент она сама остро понимала, насколько глупо и даже абсурдно всё это звучит. Её собственный древний род практически исчез, стертый из истории амбициями врагов, она осталась последней представительницей великой фамилии. У неё больше не было родового поместья — его за бесценок перекупил пришлый некромант. Её похищал и держал в клетке мерзавец Дресс, и прямо сейчас в имперском магистрате шёл суд с его обнаглевшим сыном Эмилем. Она должна была зубами вырывать своё право на жизнь, строить планы мести, искать союзников, а вместо этого сидела в роскошном чужом доме и думала о кулинарном конкурсе в честь дворянина Горда. Ей самой казалось, что она постепенно сходит с ума под давлением этих золотых стен.

Но стоило мыслям Виктории снова вернуться к Артуру Горду, как ей стало более-менее спокойно. Внутренняя дрожь, бившая её с момента обморока Изабеллы, утихла. Видимо, сами мысли о Горде успокаивали её лучше любого целительского заклинания. Рядом с этим невозмутимым парнем, который одинаково легко уничтожал гигантских рептидов и чистил курятники, мир казался проще и надежнее. Он словно был несокрушимым якорем в этом бушующем океане. Наверное, именно поэтому она и согласилась на тот глупый кулинарный конкурс. Ей просто нужно было закрепиться здесь, выстоять и дождаться, когда этот пугающий, но такой надежный некромант приедет в столицу. Потому что Виктория точно знала: если Артур пообещал прибыть — он прибудет. И тогда местным аристократам мало не покажется, особенно если кто-то из них причастен к беде Изабеллы. И тогда весь этот фальшивый блеск высшего света захлебнется в настоящей, первородной тьме.

Перехваченные мертвяки у забора послушно распахнули передо мной створки ворот. Я спокойно шагнул во двор. Пятачок, недовольно хрюкнув, с усилием протиснулся следом, царапнув боком кованое железо. А вот Барсик решил выпендриться. Огромный мертвый лев даже не стал искать легких путей — он грациозно перемахнул через высокий каменный забор и бесшумно приземлился на лапы, всем своим видом показывая собственную крутизну. Нарцисс.

Волкам было пофиг на красующегося льва, а вот Пятачок смерил кота ревнивым взглядом красных глаз. Вепрь развернулся и решительно направился обратно к забору, хотя уже находился внутри двора. Явно вознамерился перепрыгнуть его в обратную сторону, чтобы доказать, что он тоже так умеет.

— Потом займёшься своими попрыгушками, — осадил я его, а то этот малыш снесет забор и поднимет шум. Я коротко дернул ментальный поводок, заставляя упрямую тушу развернуться мордой к усадьбе. Кабан обиженно выдохнул пар из ноздрей, но остался на месте. Барсик тем временем уже грациозно скользнул в тень под раскидистым кустом у фундамента, низко припав к земле и устроив идеальную засаду. Волки послушно рассредоточились по краям двора, перекрывая пути к бегству.

Я направился к пристройке, ведущей в подвал. Судя по показаниям Некросканера, именно там держали местный штурмовой отряд мертвяков. Ментальный поводок, связывающий их с хозяином, уже оборвался — мои белки-диверсанты успешно добрались до некроманта, который ими управлял, и схлопали его за щеки.

Я без труда подчинил бесхозную нежить себе. Не скупясь, влил в них энергию, переводя в ранг «Матерых», и отдал мысленный приказ: — Развлеките всех, кто находится внутри.

В доме тут же началась бурная возня, раздался грохот ломающихся дверей и рычание. Из разбитого окна первого этажа с треском вылетел тяжелый дубовый стул, а следом донеслись крики и яростные команды на имперском. Однако я не обольщался. Там находились два сильных воздушника, и с ними предстояло разобраться лично. Мои свежеиспеченные Матерые против магов такого уровня долго не продержатся, их просто изрубят на куски уплотненным воздухом.

Я прикрыл глаза, ориентируясь по некросканеру. Один из воздушников занял позицию прямо за наружной стеной, готовясь встретить волну мертвяков из коридора.

— Пятачок, вспаши стену! Плугом! — пояснил я на недоуменный взгляд вепря.

Инфернальный вепрь с радостным визгом сорвался с места, развернулся и со всей дури впечатал свой костяной хвост-плуг прямо в стену. Кабан заложил крутой вираж, прокрутился на задних копытах и с размаху, как тяжелым хлыстом, рубанул костяным оголовком по стыку кирпичной кладки. Кладка брызнула осколками, образовав широкую брешь. Тяжелые обломки полетели прямо в воздушника, но тот оказался крепким Воином — он мгновенно выставил руки вперед, выплескивая перед собой концентрированный поток силы. Воздух вокруг него уплотнился до зеркального блеска, и этот плотный ветряной щит раскидал камни в стороны, и мага даже не прибило. Кирпичи с сухим звоном отрикошетили от полусферы, оставив на ней лишь быстро угасающие серые разводы.

Я мгновенно направил морт в Вуди. Костяной дятел сложил крылья, превращаясь в тяжелый и острый наконечник стрелы, и с пронзительным свистом спикировал по крутой дуге. Костяной дятел серым камнем рухнул сверху на воздушника. Раздался оглушительный треск — птица пробила многослойную защиту мага, когда её клюв, как бронебойный снаряд, протаранил уплотненную воздушную прослойку. Вуди хирургически точно клюнул его в плечо, которое было воздушным доспехом защищено, вырвав кусок мяса у основания шеи, и тут же умчалась в сторону, уходя от ответного удара. Маг глухо взвыл, его барьер на долю секунды подернулся дымкой, а дятел, резко расправив жесткие перья, заложил вертикальную свечу вверх, уклоняясь от свистящего веера лезвий, пущенных вдогонку.

Барсик подобрался, готовясь к прыжку.

Я поднял клинок. Меч-то не простой у меня. На самом деле это была старая реликвия рода Гордов. Не то чтобы абсолютно несокрушимое оружие, но прямое столкновение с воздушными лезвиями выдержать должна.

Воздушник, заметив меня в проломе, тут же атаковал. Он резко взмахнул правой рукой слева направо, формируя широкую прозрачную косу, способную перерубить бревно. Я шагнул вперед, короткими и экономными движениями отбивая его ветряные лезвия своим оружием. Сместившись на полшага влево, я подставил плоскость меча под углом, перенаправляя первый удар в сторону — прозрачное лезвие с визгом срезало угол уцелевшей кирпичной кладки. Меч звенел, вибрируя в ладони от колоссального давления сжатого воздуха, но сталь Гордов держала структуру. Вторым быстрым кистевым перехватом я поймал следующий выпад на жесткий блок, прокрутил рукоять и буквально сорвал его дистанционный контроль над плетением.

В этот момент из глубины подвала выскочил второй воздушник. — Учитель, я вам помогу! — пафосно крикнул он, вскидывая руки для заклинания.

Не успел. Сверху снова обрушился Вуди. Зайдя со слепой зоны, костяной разведчик спикировал прямо со стропил. Костяной клюв, как бронебойный снаряд, пробил воздушный доспех ученика вместе с его позвоночником. Удар пришелся аккурат между лопаток, с сухим хрустом раскалывая позвонки. Парень рухнул на пол кулем тряпья. Его ноги безжизненно вытянулись, а недописанная техника развеялась бесполезным хлопком ветра.

— Ученик! — в отчаянии закричал первый воздушник, на долю секунды потеряв концентрацию.

— Трагедия, — сухо констатировал я. — Но ничего. Сейчас ты присоединишься к своему ученику.

Не теряя ни мгновения, я направил поток силы прямо в свежий труп. Около двадцати пяти морт ударили в мертвое тело. Некроэнергия жестко заставила сократиться разорванные нервные узлы, преодолевая сопротивление сломанных костей. Кости хрустнули, и убитый ученик резким, неестественным рывком поднялся на ноги, тут же бросившись на своего наставника. Его голова безжизненно завалилась набок на сломанной шее, но руки, сведенные предсмертной судорогой, уже мертвой хваткой потянулись к лицу мага.