Вдруг в окнах первого этажа заплясали яркие, злые всполохи — внутри обнаружился огневик. Ревущее пламя с гудением выплескивалось в коридоры, мгновенно сжигая моих свежих марионеток в воняющий гарью пепел. Маг работал профессионально, выдавая площадные заклинания одно за другим.

— Огневик, — с удивлением цокнул языком я, наблюдая за буйством стихии. — Какая жалость.

Грустно-грустно. Забрать бы тебя себе, получился бы шикарный цепной песик для разогрева печки и кузни Тагору… Но увы. Лишней тысячи морт на прокачку мертвого мага у меня сейчас просто нет. Придется пустить тебя в утиль, парень, ничего личного.

Сквозь одно из окон я заметил мечущийся силуэт мага, швыряющегося пламенем и с трудом оттесняющего нежить.

— Вуди, видишь светлячка? — произнес я, глядя в ночное небо на кружащую костяную тень. — Загляни к нему на огонек. Успокой.

Мой верный костяной дятел не заставил себя ждать. Сложив крылья, он камнем спикировал с небес, набирая страшную скорость. Со звоном Вуди пробил оконное стекло и нанес один-единственный точный удар своим бронированным клювом прямо в голову мага. Тому не помог даже огненный доспех — костяной клюв прошил перегретую огненную защиту и разнес огневику череп, мгновенно выведя его из боя. Яркие вспышки пламени в особняке тут же прекратились.

Убедившись, что внешняя зачистка полностью завершена, а звуки сопротивления внутри окончательно стихли, сменившись деловитым чавканьем моих слуг, я поправил плащ и неспешным, размеренным шагом вошел в поместье.

Кто не спрятался — я не виноват

Заброшенное поместье — временная база членов Ордена Нежизни, Большое Луговье

Магистр уехал по делам, оставив четкие инструкции ни во что не ввязываться, и заместитель остался за главного, наслаждаясь временной властью и покоем. Заместитель магистра находился внутри заброшенного поместья, на втором этаже, где располагались просторные покои магистра Шоу, перебирая отчеты по поставкам. Когда снаружи поднялся шум, сначала всё казалось обычной, пусть и досадной тревогой — может, дикий зверь забрел, или бродяги-крестьяне заплутали в лесу. Где-то во дворе странно задвигались мертвяки, ломая привычный строй, а внешняя охрана перестала отвечать на запросы так, как было положено, откликаясь лишь глухой, пустой тишиной на концах невидимых поводков.

Но очень быстро, когда в коридорах внизу раздались первые крики, стало понятно, что происходит не просто дерзкое нападение извне. Напали свои же цепные псы, в одночасье сменившие хозяина.

Вокруг начался кромешный хаос, какой бывает только тогда, когда ломается сама основа некромантского искусства. Сторожевые мертвяки больше не подчинялись командам, игнорируя любые стоп-приказы. Штурмовой отряд, который должен был немедленно выйти за ворота и разобраться с угрозой, вел себя неправильно — нежить больше не подчинялась поднявшим их хозяевам, разворачиваясь и впиваясь когтями в тех, кто их создал. Огневик и младшие адепты на нижнем этаже отчаянно пытались сдержать внезапную атаку обезумевшего мяса, но связь с ними рвалась одна за другой, сменяясь вспышками предсмертного ужаса в общем фоне поместья.

Заместителя прошиб холодный пот, а пальцы нервно сжались на краю стола. Он вдруг ясно осознал всю глубину катастрофы: на них напал не деревенский отряд ополчения и не залётный наёмник, решивший подзаработать на головах тёмных магов. Это работал некромант. Причем дьявольски опытный, превосходящий их на голову, а то и на две. Кто-то прямо на ходу, играючи, перехватывал их прокачанных мертвецов и без малейших усилий разворачивал против бывших хозяев, не оставляя им ни единого шанса на сопротивление.

Выхватив с пояса кинжал — жалкое оружие против такой угрозы, но единственное, что оказалось под рукой, — он бросился вниз по ступеням, чтобы лично разобраться в происходящем. Но, не успев спуститься даже до середины пролета, он замер, парализованный увиденным. Прямо на его глазах один из обороняющихся адептов в панике отступал к окну, отстреливаясь слабенькими сгустками тьмы. Внезапно снаружи что-то ударило с чудовищной силой — жуткая костяная птица пробила толстое стекло, осыпав всё вокруг градом осколков, и буквально прошибла адепту голову насквозь, оборвав его жизнь в долю секунды.

Следом в разбитые окна, хрипя и цепляясь гнилыми пальцами за деревянные рамы, начали лезть мертвяки. Их собственные мертвяки, теперь смотрящие на живых с неприкрытой, чужой яростью.

Заместитель попятился, чувствуя, как слабеют колени. Первый этаж был потерян — это стало абсолютно очевидно, как и то, что спасать тут больше некого. Оставаться здесь значило позволить разорвать себя на куски в ближайшие пару минут. Развернувшись, он бросился к тяжелой двери, ведущей в подвал, не обращая внимания на крики разрываемых подчиненных и хруст ломающихся костей.

Враг не преследовал его по пятам, позволяя загнать самого себя в угол. Чужак-некромант не рвался сюда — по крайней мере, пока его новая армия делала за него грязную работу. Заместитель слышал его спокойные, размеренные шаги на вершине лестницы, каждый звук которых отдавался в голове набатом. Чужак был слишком умен, чтобы лезть в неизвестное темное место, где наверняка могли быть расставлены ловушки, начерчены ритуальные круги и спрятаны подготовленные твари. Он просто стоял у порога, наблюдая за тем, как жертва мечется в западне.

Заместитель же, тяжело дыша во мраке подземелья и чувствуя вкус собственной крови на прокушенной губе, решил использовать свой последний, самый отчаянный козырь.

В самой глубине подвала, вдали от лестницы, стоял огромный, грубо сколоченный сундук. Старый, почерневший от времени и густо окованный ржавым железом, он явно не предназначался для хранения золота или личных вещей. Скорее это была надежная клетка, стенки которой покрывали едва заметные сдерживающие печати. Или гроб для чего-то такого, что лучше никогда не выпускать на волю без самой крайней необходимости, рискуя собственной шкурой.

Заместитель подбежал к нему, спотыкаясь о неровный каменный пол. Пальцы судорожно срывали тяжелые металлические запоры, срывая ногти в кровь от спешки. Откинув крышку, которая с жутким скрипом отвалилась назад, он обернулся к силуэту врага на лестнице и хрипло, срывающимся голосом приказал во тьму сундука:

— Убейте его. Разорвите на части!

Снаружи, на верхних ступенях, стоял чужак. Он видел этот старый сундук, видел, как отчаянно заместитель открывает его, и следил за всем этим действом с неожиданным, почти исследовательским интересом, даже не пытаясь поднять меч или скомандовать своим слугам.

Заместитель не сразу понял, что что-то пошло фатально не так. Он стоял, тяжело дыша, и ждал, что чудовища внутри тут же смертоносными тенями бросятся на врага, как это было запрограммировано изначально. Но они не прыгали. Не атаковали. Они вообще не выполняли приказ, оставаясь неподвижными на дне своего ящика.

В сыром подвале на несколько долгих секунд повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь глухими криками и звуками бойни, доносящимися сверху.

Чужак, спокойно глядя на открытый сундук сверху вниз через весь лестничный пролет, негромко, без малейшей ноты испуга в голосе произнес:

— Надо же. Как интересно. Чьи это тут у нас игрушки?

Ледяной холод сковал позвоночник заместителя, наконец осознавшего всю глубину своего провала. Он медленно, словно в дурном сне, обернулся к сундуку, уже предчувствуя неладное.

Я стоял на верхней ступеньке каменной лестницы, ведущей в подвал, скрестив руки на груди, и с ленивым интересом наблюдал, как желтые крякозябры из сундука с чавкающим аппетитом жрут заместителя магистра, отрывая от него куски плоти. Зрелище было по-своему завораживающим, особенно учитывая, что еще пять минут назад этот человек мнил себя хозяином положения.

Они делали это не сразу насмерть — таков был мой прямой ментальный приказ, переданный по плотным каналам подчинения. Желтые подсолнухи — да, это подсолнухи с широкими пастями и когтями на толстых корневищах — кусали так, чтобы этот любитель командовать оставался жив, но уже не мог ни встать, ни убежать, ни даже нормально сопротивляться с помощью магии. Желтуны методично и пугающе осознанно перекусили ему сухожилия на ногах и пробили связки на руках, блокируя возможность сплести даже простейший знак. Он лежал на холодном каменном полу, судорожно дергался, пуская кровавые пузыри, и червем пытался отползти в угол, оставляя за собой широкий красный след. Но каждая его попытка спастись или позвать на помощь заканчивалась новым, строго дозированным укусом жутких желтых челюстей, вырывающих очередной шмат мяса из некритичных для жизни мест.