— О, господин дворянин, вы всё-таки прибыли! Какая радость! — Элеонора мгновенно расплылась в приторной, восторженной улыбке, устремив всё свое внимание исключительно на мою персону.

Она грациозно проплыла мимо, проигнорировав Киру. Словно рядом со мной стояла не живая девушка, а пустое место или предмет мебели. Ну прямо светская змея. Тут же, не оборачиваясь, хозяйка властно щелкнула пальцами, отдавая распоряжение замершим у входа слугам немедленно подать лучший чай.

Барон Корф, в отличие от своей заносчивой жены, сохранил лицо и такт. Он вежливо поклонился и поприветствовал нас обоих, ни единым жестом не показав пренебрежения к моей спутнице.

Мы расселись в глубокие, обитые дорогим бархатом кресла. Я не стал тратить время на пустые расшаркивания о погоде и видах на урожай, а сразу перешел к сути.

— Хотел бы узнать, что слышно насчет наших подопечных, господин барон? — я прямо посмотрел в глаза Корфу.

Барон тяжело вздохнул, устраиваясь поудобнее, и его лицо приняло серьезное, деловое выражение. Светская маска спала.

— Можете быть спокойны за их судьбу, — Корф переплел пальцы рук, лежащие на коленях. — Госпожу графиню Викторию благополучно доставили в столицу. Сейчас она в полной безопасности и пребывает в защищенном поместье у своей тетушки. А вот для виновников торжества времена настали темные.

— Дресс? — уточнил я.

— Именно, — барон усмехнулся краешком губ, и в этой усмешке скользнуло откровенное злорадство. — Как я слышал из весьма достоверных столичных источников, граф Шпиль уже подал разгромный иск в Дворянский суд Империи. Дело обещает быть громким. И, судя по всему, барон Дресс прекрасно осознал, что на этот раз ему не откупиться.

Корф сделал многозначительную паузу и тихо закончил:

— Он бросился в бега. Официально Дресс теперь вне закона.

— И поделом ему! — мстительно сверкнула глазами Элеонора, взмахнув веером. — Туда этому интригану и дорога.

Сказано это было таким тоном, будто баронесса лично двадцать лет ждала возможности объявить Дресса мерзавцем при свидетелях. Впрочем, возможно, так оно и было. В здешнем дворянском болоте все друг другу улыбались, обменивались пирогами на праздники, крестили детей и одновременно годами держали за пазухой маленький кинжалик для особо удачного момента.

— Разумеется, — сухо заметил Корф. — Барон Дресс перешел границы допустимого. Похищение графини — это уже не соседская интрига и не спор о межевых камнях.

— О, Валериан, не надо так скучно, — отмахнулась Элеонора. — «Перешел границы допустимого»! Он совершил чудовищное паскудство. А за такое необходимо наказывать.

Затем она плавно повернулась ко мне.

— А вы, господин Артур, как я погляжу, не женаты?

Кира, сидевшая рядом со мной с прямой спиной, приподняла бровь. Даже не повернулась. Просто бровь поднялась на пару миллиметров, но в этом движении было столько женского негодования.

Я и сам, признаться, слегка удивился столь резкой смене темы. Тем более когда баронесса, не дожидаясь ответа, воодушевленно продолжила:

— Скоро из института благородных девиц возвращается наша дочь. Было бы просто чудесно вас познакомить! Вы ведь один из немногих молодых людей во всем Большом Луговье, кто по-настоящему образован, начитан и имеет достойные манеры.

Корф едва заметно прикрыл глаза. Вид у него стал такой, словно он только что понял: жена решила атаковать без артиллерийской подготовки, прямо через болото, под дождем и на глазах у противника.

— Элеонора, — осторожно произнес он.

— Что, Элеонора? — баронесса даже не посмотрела на мужа. — Я всего лишь говорю очевидные вещи. Молодой дворянин, владелец земли, храбр, решителен, не трус, умеет держаться в обществе. Таких здесь днем с огнем не сыщешь.

Вот так. Я уже превратился в редкий ресурс. Знала бы она, что я еще и некромант, хех.

Кира лишь слегка поджала губы. Никакого возмущения не показывая, но от нее повеяло таким холодком, что я невольно заподозрил: а вдруг ее заблокированная магия сейчас как прорвется? Может, где-то внутри у нее спит еще и дар превращать баронесс в компост одним взглядом. Для сельского хозяйства, кстати, полезная способность.

А я лишь мысленно хмыкнул. Интересно, и где же это баронесса успела разглядеть мою глубокую «начитанность» и «образованность»? Уж не в тот ли момент, когда я кромсал мутанта-мертвяка, спасая их нежные дворянские задницы в лесу? Вряд ли я тогда цитировал столичных философов.

— Ваше мнение обо мне льстит, госпожа баронесса, — сказал я вежливо.

— Ах, скромность! — обрадовалась Элеонора. — Вот и скромность тоже! Валериан, ты слышал? Сейчас молодые люди совсем не умеют быть скромными. Один сплошной гонор, пустые счета и сапоги дороже головы.

— Слышал, — обреченно сказал Корф.

— Нашей дочери пришлось бы по душе с вами общаться, господин Артур.

Кира повернула голову ко мне. Ожидающий недобрый взгляд. Интересно. Всего недавно девушка опасалась меня как некроманта, а теперь уже так поглядывает. Быстро люди привыкают к хорошему.

— К сожалению, — произнес я, поднимаясь с бархатного кресла, — в ближайшее время мои планы полностью заняты ремонтом забора, лечением скота и борьбой за урожай.

— Но знакомство ни к чему не обязывает, — тут же попыталась зайти с другого фланга Элеонора.

— Конечно, — кивнул я. — Если выдастся время, которого у меня немного.

Барон Корф кашлянул в кулак.

— Пожалуй, мы пойдем, — я выпрямился, обрывая матримониальные планы хозяйки на корню. — Кстати, господин барон. Я рассчитываю, что сельское хозяйство на нашей ферме в самом скором времени пойдет на лад. Подскажите, что из молочной продукции сейчас больше всего требуется на местном рынке?

Корф, явно обрадовавшись возвращению к деловому и понятному разговору, тоже встал.

— Масло, сыры и топленое молоко, — с готовностью ответил барон, в котором тут же проснулся прагматичный хозяин. — Особенно хорошее сливочное масло в дефиците. Хороший сыр у нас тоже разбирают быстро. Не этот кислый деревенский ком, которым торгуют на ярмарке, а нормальный, выдержанный. Его покупают в городские дома, в трактиры, в монастырские кухни. Да что там рынок, даже я могу у вас скупать по-соседски. Зачем везти в город всё?

— Спасибо, подумаю над вашим предложением, — ответил я.

Корф кивнул:

— Только вот сыр требует времени и человека, который понимает процесс. Масло проще запустить первым. Если у вас появилось бы стадо, начните с масла и топленого молока. Это надежнее.

— А сливки? — спросила Кира.

— Сливки берут, — сказал барон. — Но только свежие. Доставка сложнее. Если ферма господина Артура действительно наладит производство, вам придется решать вопрос с ледником или быстрым подвозом.

— Значит, начнем с масла, — подвел я итог.

Элеонора снова взмахнула веером.

— Вот видите, Валериан? Острый ум.

— Благодарю, — равнодушно ответил я, пропуская Киру вперед к выходу. — Посмотрим, как дела пойдут.

— Мы будем рады видеть вас снова, господин Артур, — сказала Элеонора. — И вашу спутницу, конечно.

Последние слова она добавила с крошечной задержкой.

— Благодарю за прием, — повторил я слова благодарности. — Господин барон. Госпожа баронесса.

Кира коротко поклонилась. Поклон вышел вежливым, но каким-то удивительно колючим. Даже я оценил. У девушки талант.

Я поторопился откланяться, жестом указав Кире на дверь, и мы покинули поместье. Нам обоим было откровенно некогда слушать Элеонору, которая так и норовила навязать мне компанию своей дочери. Как будто у меня был вагон времени! Пора было возвращаться к реальным делам. К нашей ферме.

На крыльце Кира наконец позволила себе тихо фыркнуть.

— Что? — спросил я, спускаясь по ступеням.

— Ничего, господин Артур.

— Госпожа Кира?

— Просто подумала, что Педро одобрит не всякую новую хозяйку.

— Педро вообще мало кого одобряет, — хмыкнул я. — Где ты только его нашла.

— Значит, дочери баронессы сначала придется понравиться Педро? — подумав, добавила. — И Пятачку?