Маг тяжело дышал. Заметив меня, спокойно выходящего из-за деревьев, он вдруг истошно завопил:

— Парень! Помоги! Не время для обид! Вместе мы их сможем победить!

Я на секунду замер, не понимая, к кому он обращается. А потом до меня дошло. Этот идиот решил, что мертвяки поднялись сами по себе из-за фона Серой зоны, и что мне тоже придется с ними драться! Я тихо рассмеялся.

Воздушник, между тем, ничего не понимая, продолжал отбиваться от наседающей нежити.

— Сможем-то сможем, но зачем? — сквозь смех ответил я.

Мое веселье заставило его словить когнитивный диссонанс. И тут до него наконец дошло. Его глаза расширились от ужаса и осознания, и тогда он уже истерично завизжал, перекрывая гул ветра:

— Это ты! Ты! Грёбаный некромант! Сразись со мной сам, ублюдок! Только из-за чужих спин и можете!..

Я остановился, прислонившись плечом к стволу сосны.

— Зачем? — искренне удивился я.

Наблюдать за чужой работой всегда приятно. Тем временем я неторопливо наложил болт на ложе трофейного арбалета, взвел механизм и прицелился. Мои мертвяки колотили в одну и ту же точку воздушного доспеха, заставляя мага вливать туда всё больше маны, чтобы не допустить прорыва. Конструкция доспеха в этом месте стала плотной, но хрупкой, как перекаленное стекло.

Сухой щелчок. Болт ушел точно в цель, ударив ровно в то место, которое ослабили мертвяки.

Стихийный доспех лопнул с громким хлопком, разлетевшись порывом сжатого воздуха. Воздушник попытался вскинуть руки, чтобы поставить блок, но двое «Матёрых» уже рухнули на него сверху.

Раздался влажный, тошнотворный хруст.

— А-а-а-а! — истошно завопил маг.

Когда я подошел ближе, отогнав свою нежить коротким мысленным приказом, главарь сидел на земле, приваленный к дереву. Он тяжело стонал, сплевывая кровь, а обе его руки висели плетьми, сломанные в нескольких местах.

Конечно, проще всего было бы сразу проткнуть его сердце и поднять. Но мертвяки — плохие собеседники. Память у них дырявая, сознание фрагментарно, и выудить из свежего зомби нужные знания или пароли бывает сложнее, чем слепить из дерьма и палок голема. Ценная информация могла быть утеряна навсегда. Поэтому сначала — допрос.

Обнажив меч, я присел перед ним на корточки, вытянул клинок и вежливо постучал плашмя по его сломанной ключице. Маг взвыл.

Допрос не занял много времени. Боль — отличный стимулятор памяти. Пытать меня научила тетя Змейка. Та еще Горгона, в прямом смысле. У дяди Дани одна жена краше другой, этого не отнять.

Я узнал, что главаря зовут Кунжут. Когда-то он был купцом, а теперь работал на местного авторитета.

В перерывах между скулежом Кунжут начал давить на жалость.

— Пощади… — булькал он кровавой пеной. — У меня же семья… жена, дети малые… Как они без меня? Кто их кормить-то будет? С голоду же пухнуть станут, господин…

Я слушал это и поражался человеческой натуре. Об оставленных без кормильца детях он почему-то не думал, когда шел сюда убивать меня, забирать мою ферму и, несомненно, развлекаться с моей работницей Кирой. Но я же не изверг какой-нибудь. Не мог я позволить, чтобы его семья страдала.

Поэтому я продолжил «процедуру», аккуратно вправляя ему сломанные пальцы в обратную сторону, пока не выяснил главное: у Кунжута, оказывается, есть тайная заначка в подвале дома в Сонмище. Золота и серебра там столько, что его вдове и детям хватит на безбедную жизнь до самой старости.

— Ну вот, видишь, — с облегчением выдохнул я. — А ты переживал. Всё с твоей семьей будет хорошо. Будь спокоен.

Дальше разговор пошел конструктивнее. Кунжут выложил имя своего босса — барон Рокотов. Местный дворянин, который подмял под себя теневой бизнес в округе и не гнушался грязной работы чужими руками.

Выяснив всё необходимое, я оборвал его страдания быстрым, милосердным ударом клинка прямо в сердце.

[ПОЛУЧЕНО: +25 морт]

Стряхнув кровь с лезвия, я немедленно влил в тело Кунжута 20 морт. Кости хрустнули, срослись сломанные руки, и бывший главарь поднялся на ноги в качестве моего третьего «Матёрого».

Забрав свою свиту, я направился обратно. По пути мы наткнулись на Третьего. Тот стоял на сгоревшей прогалине с ведрами воды и заливал последний дым, сам черный как головешка, с обгоревшей одеждой, прилипшей к обугленной плоти. Но приказ он выполнил. Загорел так загорел.

Мы вышли к главным воротам. Оставленные здесь мертвяки времени зря не теряли: они сидели на корточках в луже крови и меланхолично откусывали куски от бедер убитых ими же бандитов.

— Хорош жрать, — прикрикнул я на них.

НекроЧат звякнул, добивая счёт за тех, кого догрызли у ворот и у забора:

[ПОЛУЧЕНО: +30 морт].

Я подошел к трём свежим трупам и влил в них энергию. Все трое поднялись, став нежитью ранга «Старый» (еще минус 30 морт).

Пока мы шли к дому, я мысленно подбил дебет с кредитом. Ситуация складывалась интересная.

На начало вечера у меня было 10 морт.

За убийство семи обычных бандитов я получил +70 морт.

За убийство трех магов (двух огневиков и воздушника) прилетело +75 морт.

Итого в резерве плескалось 155 морт.

На поднятие семерых батраков ранга «Старый» я потратил 70 морт. На поднятие троих магов в ранг «Матёрых» ушло 60 морт.

В сухом остатке у меня сейчас болталось 25 морт. Жить можно.

Ревизия трофеев тоже радовала: семь паршивых, но целых мечей, три отличных арбалета, несколько кошелей с серебром. С трупов магов я снял амулеты-накопители — они были пусты, ману бандиты выжгли в бою, но сама артефактная основа стоила приличных денег. А в кармане камзола Кунжута нашлась печатка барона Рокотова и плотный, засургученный конверт. Судя по всему, после зачистки моей фермы Кунжут должен был доставить это письмо куда-то еще, но не успел. Почитаем на досуге.

Я вывел свою новую молчаливую бригаду из десяти мертвяков во двор и направился к крыльцу гостевого дома.

Там разворачивалась немая комедия. Первый, как верный страж, стоял, загородив входную дверь своей широкой спиной. Из-за его плеча пыталась выбраться Кира. Она упиралась руками в твердую, как камень, спину мертвяка, возмущенно пыхтела, а её белокурая челка растрепалась и падала на лицо.

Увидев меня, она перестала толкать зомби и возмущенно воскликнула:

— Артур! Господин некромант! Вы не подскажете, что здесь происходит⁈ Я видела сполохи огня в лесу и слышала крики! А ваш… батрак меня не выпускает!

Я мысленно дернул ментальный поводок Первого, подкрепив команду вслух:

— Пропусти госпожу.

Первый деревянно шагнул в сторону. Кира выскочила на крыльцо… и застыла, словно налетела на невидимую стену. Её взгляд медленно скользнул по выстроившимся полукругом десяти мертвякам, среди которых был обгоревший до состояния угля Третий и перемазанные кровью бывшие бандиты. Рот Киры раскрылся так широко, что туда легко поместилось бы крупное куриное яйцо.

— Ну, — я развел руками, окинув взглядом свое пополнение. — Я нашел нам бригаду лесорубов для частокола. Причем они готовы работать за еду. Вернее, даже без нее.

Кира медленно сглотнула, не сводя расширенных глаз с жуткой толпы. Затем она резко отвернулась в сторону курятника. Оттуда доносился панический петушиный клёкот и хлопанье крыльев.

— Кур испугали, — констатировала она.

Я прислушался к истеричным воплям из-под сетки.

— Да бросьте. По-моему, больше всех там напугался Педро.

Но хозяйственная женщина! В первую очередь печется о скотине, что нас кормит. Я восхищен.

— А Педро? Он что, не наш? — уперев руки в бока, заявила Кира. — Такой же наш, как и ваш Первый или Второй!

Я удивленно посмотрел на девушку. А ведь логично. Наезд был вполне оправдан, да и за свою живность она вступалась смело.

— Да, действительно, — признал я, почесав подбородок. — Будет крайне неприятно, если у единственного петуха на ферме от страха случится инфаркт.

Сосредоточившись, я мысленно приглушил фонящую некротическую ауру, исходящую от моих новых батраков. Скрывать нежить от чувствительных животных всегда сложнее, чем от людей — инстинкты не обманешь, — но я постарался ужать этот ледяной фон до минимума. Воздух во дворе неуловимо потеплел, избавившись от могильного давления.