И только Торвальд — здоровенный рыжебородый гигант, сидел и смотрел в темноту с выражением человека, который вышел прогуляться в парке.

— Страшно, лекарь? — раздался вдруг тихий шёпот справа.

Я вздрогнул и повернул голову. Леннокс, оставив своего зверя, бесшумно подобрался ко мне и сел рядом.

— Есть немного, — честно ответил ему.

— Это хорошо, — кивнул он. — Страх помогает выживать, а кто не боится, тот долго не живёт, особенно здесь.

Он замолчал, глядя куда-то в черноту леса. Вдруг где-то далеко раздался протяжный, низкий вой.

— Слышишь? — спросил Леннокс. — Это крикуны — противные и опасные твари. Если их много, то лучше сразу уносить ноги, а если один-два, то можно и завалить. Шкура у них больно дорогая.

— А сейчас их много?

— Да кто ж его знает, — пожал плечами Леннокс. — В случае чего, Кельн нам скажет. Он вообще много чего знает, поэтому и таскаем с собой. Его птица чует опасность, как твой зверь, только за пару километров. Так что, если бы рядом было что-то по-настоящему опасное, он бы уже сказал.

— Что-то не особо нам это помогло.

— Видать, что-то пошло не по плану. В любом случае, разбор полётов будем устраивать уже по возвращению, это закон. В Лесу отряд должен быть един.

Мы снова замолчали. Вскоре вой повторился, но на этот раз дальше и тише. Похоже, твари уходили в другую сторону.

— Слушай, — вдруг снова заговорил Леннокс. — А ты зачем своего зверя в ранце таскаешь? Он же дикий совсем, укусит ещё.

— Не укусит, — ответил я, и в этот момент Крох, словно подтверждая мои слова, чуть заметно ткнулся носом в мою ладонь. — Он просто не доверяет людям. Они причинили ему слишком много боли.

— Вот оно как, — хмыкнул Леннокс. — А ты, получается, любимец зверей?

Я покачал головой.

— Просто делаю для них всё, на что способен.

Леннокс посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, потом усмехнулся и хлопнул ладонью по колену.

— Чудной ты, Эйден, но зверь у тебя реально ценный. То, что он первым почуял засаду… это довольно редкий дар, так что береги его — такие на дороге не валяются.

Он поднялся и, бесшумно ступая, вернулся к Камнегрызу, а я остался сидеть, глядя в темноту и слушая дыхание своих зверей.

Рассвет в Лесу наступал медленно и неохотно. Свет был тусклым, болотным, он не разгонял тьму, а словно смешивался с ней, создавая вечные сумерки.

Как только Кельн кивнул, отряд ожил. Люди зашевелились, зашуршали одеждой, зазвякали оружием. Кто-то принялся разгребать золу, кто-то достал кресало. Через несколько минут на поляне весело заплясал огонь.

Вскоре запах жареного мяса ударил в нос и желудок болезненно сжался, требуя еды. Крох, почуяв запах, сонно захлопал глазами, а Люмин поднялся и побежал есть траву.

— Жрать захотели, ушастые? — усмехнулся Варрен, ловко насаживая куски мяса на заострённые прутья.

Он поворачивал их над углями, и жир, шипя, капал, взметая крошечные фонтанчики искр. Запах становился всё сильнее и навязчивее.

— Эй, лекарь! — вдруг раздался низкий голос Торвальда.

Я перевёл взгляд. Рыжебородый, сидевший рядом с Варреном, смотрел прямо на меня, держа в одной руке нож, а в другой большой кусок мяса, только что снятый с раскалённых углей.

— Ну-ка дуй сюда, — коротко приказал он.

Я поднялся и подошёл к нему. Люмин увязался за мной, прижимаясь к ногам и с опаской косясь на огромного василиска, лениво жующего свою порцию в стороне.

Торвальд ловким движением отрезал от куска два приличных ломтя и протянул их мне. Мясо было горячим, жир блестел на пальцах здоровяка, и от него шёл умопомрачительный аромат.

— Держи, — сказал рыжебородый. — Один тебе, второй мелкому — заслужили.

Я взял мясо, почувствовав, как горячий жир обжёг ладони.

— Спасибо, — выдохнул я.

Торвальд лишь кивнул и отвернулся.

Вернувшись обратно, сел и положил один кусок рядом с Крохом. Влажный нос стал судорожно втягивать воздух, а сапфировые глаза буравили мясо.

Я поймал его взгляд. В нём не было ненависти или вопроса «можно ли?», только нетерпеливое ожидание.

— Ешь, боец, — кивнул ему.

Крох не заставил себя ждать. Он аккуратно схватил мясо и принялся довольно чавкать. Я улыбнулся и принялся за свою порцию. Едва последние куски мяса были съедены, отряд потушил угли, закопал яму, собрался и снова двинулся в путь.

Мы углублялись в Лес, и с каждым шагом атмосфера менялась — воздух становился плотнее, тяжелее, его было трудно вдыхать полной грудью, тени стали длиннее и зловещее.

Отряд двигался собранно и бесшумно. Исчезла та расслабленность, что была вчера, исчезли громкие разговоры и смех. Мы стали то и дело менять направление. Кельн, идущий впереди, всё чаще поднимал руку, и отряд, не сговариваясь, сворачивал то влево, то вправо, обходя невидимые нам опасности.

Я вновь был в хвосте и старался не отставать. По дороге поймал себя на странном ощущении — несмотря на вчерашнюю дикую усталость и почти бессонную ночь, чувствовал себя на удивление хорошо. Тело словно налилось новой силой, ноги не заплетались, даже ранец с Крохом за спиной казался не таким уж тяжёлым.

— Слышь, лекарь, — раздался тихий голос справа.

Я повернул голову и увидел Леннокса, что поравнялся со мной и принялся с любопытством разглядывать.

— А ты раньше-то мясо магических зверей пробовал? — спросил он, понизив голос почти до шёпота. — Ну, C класса или выше?

— Да вроде не было такого, — честно ответил я. — А что, это важно?

Леннокс усмехнулся.

— Ну как сказать… Это ж мясо, пропитанное маной! Для тех, у кого каналы открыты, оно как лучшее лекарство — силы прибавляет, регенерацию гонит, каналы расширяет. Ты же сам, небось, чувствуешь изменения?

— Ну, да… — медленно ответил я. — Такое ощущение, будто тело стало легче, да и сил больше, чем должно быть.

— Вот! — Леннокс ткнул в меня пальцем, довольно улыбаясь. — А если бы у тебя каналов не было…

Он сделал многозначительную паузу.

— Ну, скажем так, сейчас бы мы с тобой не разговаривали.

Я споткнулся на ровном месте. Люмин, бежавший рядом, удивлённо пискнул. Перевёл взгляд с довольного лица Леннокса на широкие спины остальных бойцов, которые, казалось, не слушали наш разговор.

— В смысле? — переспросил я, чувствуя, как внутри закипала злость. — Вы что, совсем рехнулись⁈ Знали, что могу сдохнуть, и всё равно скормили это мясо⁈

Леннокс хмыкнул, ничуть не смутившись моим тоном.

— Ну не сдох же, — философски заметил он, пожав плечами. — Да и Торвальд просто так кормить не стал бы.

Я хотел вспылить, но взял себя в руки и задумался над услышанным. Мог ли Торвальд попытаться меня убить? Судя по всему, да. Но отсюда вытекал вопрос — зачем ему эту нужно? Он не любил целителей? Или проблема именно во мне? Последнее вряд ли, мы с ним даже не были знакомы. Сколько не думал об этом, не мог найти объяснения его поступку. В любом случае, этот рыжий пытался убить меня, и этого нельзя забывать.

Посмотрел на идущего впереди Торвальда. Интересно, сколько целителей, не прошедших проверку мясом, осталось лежать в этом проклятом Лесу?

Вскоре мысли потекли в новом русле. Я узнал, что мясо магических зверей оказалось ещё одним способом прокачки магии, ещё одним путём развития. Попытался заглянуть внутрь себя — туда, где пульсировали магические каналы, но на ходу сделать это оказалось невозможно, по крайней мере сейчас. Нужно обязательно проверить в спокойной обстановке, ведь если мясо магических зверей действительно расширяло каналы, то…

Мы прошли ещё около часа, когда Кельн, шедший впереди, вдруг резко вскинул руку. Весь отряд замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Звери, подчиняясь командам хозяев, застыли.

Я тоже замер, стараясь дышать как можно тише. Люмин прижался к моей ноге, Крох в ранце напрягся, его когти впились в ткань.

Кельн стоял неподвижно, глядя в сторону, куда указывала его птица. Силок, паривший над кронами, резко спикировал вниз и уселся хозяину на плечо, что-то тихо проклекотав. Выслушав, мужчина закрыл глаза, потом открыл их и повернулся к отряду. Лицо у него было мрачным.