В комнате отдыха Дальген подкинул в печь пару колотых дров и подвесил закопчённый чайник на железный крюк. Я устроился на лавке у окна, и, посадив рядом зайцелопа, прикрыл глаза.

Когда мы пили чай, Дальген пару раз порывался начать разговор, но, бросая взгляд на моё уставшее лицо, вовремя прикусывал язык. Хороший парень.

Вскоре за окном замерцали первые далёкие звёзды. Иста ушла, пообещав вернуться утром. Эльза, зайдя в комнату отдыха, кивнула нам и улеглась на лавке, подложив под голову куртку. Рейн молча устроился на соседней, отвернувшись к стене.

Дальген последовал их примеру и почти сразу уснул. Я прилег ближе к окну. Крох положил голову на мою щиколотку, а Люмин, немного потоптавшись по плечу, втиснулся на сложенный вместо подушки фартук и засопел в моё ухо.

Я спал урывками точно так же, как привык за годы ночных дежурств в прошлой жизни. Один раз вынырнул из забытья от того, что ушастый во сне задел меня кисточкой по носу, а второй от уханья птицы за окном.

Утро началось с деликатного топтания Люмина на моей груди. Недвусмысленный намёк на то, что пришла пора кормить любимых зверей, был успешно донесён до моего сведения.

– Понял, понял, – буркнул я, спуская вниз пушистую мордочку.

Поднявшись на ноги, я плеснул в ладони воды из кувшина и умылся. Затем сходил в раздевалку и, вернувшись с двумя порциями корма, раздал их зверям. Люмин принял шарик с видом «наконец‑то ты правильно расставил приоритеты». Крох же спокойно захватил зубами свою порцию и принялся обстоятельно жевать.

Вскоре в дверь комнаты отдыха постучали. Дальген резко подскочил и, пару раз хлопнув себя по щекам, отворил створку. За ней стояла незнакомая женщина, удерживающая в руках поднос с дымящейся едой – скорее всего, ночная сменщица Исты.

– Всем доброе утро. Ночь прошла спокойно, – сказала она, ставя поднос на стол и с любопытством косясь на Люмина.

Любимого лакомства среди еды не оказалось, и ушастый выразил по этому поводу безмолвный протест, демонстративно отвернувшись к стене.

Усмехнувшись, женщина покинула комнату, а мы принялись за завтрак.

Вскоре мне на смену прибыл мужчина в возрасте с сонными глазами. Я быстро передал ему дела, переоделся, вернул форму в шкафчик, закинул ранец на плечо и, попрощавшись со всеми, направился к выходу.

Тихий внутренний двор Ассоциации заливало мягкое солнце. На лужайке у пруда потягивалось какое‑то крупное каменное существо, а чуть в стороне женщина в дорожном плаще выгуливала длинного гладкошёрстного зверя.

Выйдя за ворота, я кивнул стражнику и быстро зашагал по мостовой, прикидывая, как побыстрее добраться до Академии. Однако у поворота, где дорога расходилась на три направления, я внезапно замер.

Хольц. Тренировка!

– Зараза, – я выдохнул.

Люмин навострил уши, мол, что случилось, хозяин? Крох же, взглянув на меня, повернулся в сторону Района Отверженных.

– За мной, мохнатые, – произнёс я.

Через полчаса я наконец добрался до своей улицы и почти сразу заметил знакомую сухощавую фигуру в кожаной куртке. Хольц неспешно прохаживался по мостовой, внимательно разглядывая крыши домов.

Мы встретились у двери в лавку.

– Доброе утро, – произнёс я, извлекая из кармана ключ.

– Доброе, – Хольц чуть прищурился. – Ты откуда в такой час?

– Из Ассоциации, с дежурства.

– Понял.

Я открыл замок, распахнул створку и пропустил зверей внутрь. Люмин с Крохом дисциплинированно потопали через коридор во двор, где их ждали манекены и колокольчики.

– Хольц, – я повернулся к нему, – тут такое дело… Я не смогу сегодня присутствовать на тренировке. Меня пригласили на консилиум в Академию Мастеров Зверей.

Тренер поднял бровь.

– В таком случае иди, конечно, – он пожал плечами. – Проведу занятие сам, тем более с твоими хвостатыми мы уже сработались.

– Спасибо.

Сбегав в погреб, я вышел во двор с шестью обогащёнными шариками корма и подошел к тренеру, который проверял натяжение верёвки с колокольчиками.

– Шесть порций, как обычно, – я протянул ему мешок.

Хольц сунул корм за пазуху, выудил из кошеля горсть монет и, отсчитав сорок медных, положил в мою ладонь.

– Эйден, – он на секунду замолчал. – А кто пригласил тебя на консилиум?

– Профессор Варгин, – ответил я.

– Хм, – тренер почесал подбородок. – Тогда удачи тебе, и… Постарайся не привлекать к себе внимания.

Попрощавшись, я выскочил на улицу и почти бегом двинулся в сторону Академического района.

К главному корпусу Академии я подошёл уже изрядно взмыленным. Витражи с изображениями драконов ярко подсвечивались на солнце и разливали по мостовой цветные блики, среди которых вовсю сновали студенты. Одни на ходу зубрили конспекты, другие неспешно выгуливали питомцев, а кто‑то банально опаздывал, ругаясь себе под нос.

У входа, чуть в стороне, стоял Варгин в тёмной мантии с серебряной нитью у воротника и бронзовым моноклем в правом глазу.

– Профессор, доброе утро, – произнёс я, останавливаясь.

– Доброе, – Варгин слегка склонил голову. – Прошу за мной.

Мы миновали оживлённый холл, обогнули кучку студентов, которые что‑то горячо доказывали магистру с усталым лицом, и свернули в боковой коридор.

Под ногами лежал плотный ковёр глубокого бордового оттенка, с потолка свисали бронзовые светильники в виде лап, удерживающих стеклянные капли, а стены, обшитые темным деревом, украшали портреты в массивных рамах.

На первом холсте был изображён мужчина с моноклем, на втором женщина со свитком, а на третьем старик с большой книгой на коленях.

В конце коридора я остановился перед полотном во всю стену, на котором красовался высокий мужчина с суровым лицом и взглядом, устремлённым вдаль. Строгое одеяние с глухим воротом подчёркивало его властную осанку. Правой рукой он сжимал свиток, а левой посох с серебряным навершием.

Рядом с мужчиной сидел вытянутый мощный зверь, покрытый густой тёмной шерстью с серебристыми отливами вдоль хребта. При взгляде на него у меня по спине пробежали мурашки.

На плечи зверя волной ложилась длинная грива, ниспадающая с крупной головы. Его морда не выражала ни злобы, ни свирепости, а глаза казались бездонным мудрым океаном…

У зверей не бывает такого взгляда!

– Впечатляет? – тихо спросил Варгин, остановившийся рядом.

– Кто это? – я не отрывал глаз от полотна.

– Первый именной зверь, – произнёс он.

Я медленно повернул голову. Профессор разглядывал картину с таким восхищением, словно сам впервые в жизни её видел.

– Точнее, – добавил он, – первый, кого удалось приручить.

Где‑то за углом протяжно скрипнула дверь.

– Как это удалось, профессор? – спросил я.

Варгин выдержал небольшую паузу.

– Во время вылазки на четвёртый слой на него случайно наткнулась группа из шести опытных Мастеров A класса, искавших корень жизни, – Он чуть прищурился. – Зверь оказался для них… полной неожиданностью.

Варгин вздохнул.

– В итоге на поверхность вернулся только один… И то, что выживший рассказал, сперва приняли за крайне неудачную шутку.

– Почему?

– По его словам, этот зверь был… Разумным.

– В каком смысле? – удивлённо спросил я. – Как человек?

– Не совсем, – Варгин сухо усмехнулся. – По словам Мастера, зверь действовал не инстинктивно, а просчитывал каждый свой шаг. Против него не работали привычные тактики, он не боялся ни огня, ни громких звуков. И, главное, не торопился, уничтожая группу поодиночке.

– Как же тогда выжил последний член отряда?

Варгин слегка улыбнулся уголком рта.

– Забился в какую‑то расщелину, притворился мёртвым и пролежал там целую неделю, боясь пошевелить даже пальцами, – профессор помолчал. – На шестые сутки он услышал, как зверь, который, как оказалось, всё это время лежал неподалёку, встал и ушёл.

– А что было дальше? – спросил я.

– Нашлись те, кто ему поверил. Одна из сильнейших семей попыталась захватить его, но… все погибли. Потом за дело взялись несколько крупных коалиций, однако результат оказался столь же плачевным. В итоге вмешалась Империя.