Я ткнул в неё пальцем, и парень сжал кулак крепче.

– Так скажи, что мешало тебе добавить туда отраву?

По второму ярусу прокатился сначала шёпот, а затем чей‑то отчётливый выкрик:

– А ведь верно! Корм‑то у него в кармане лежал!

– Зачем мне травить собственного зверя⁈ – рявкнул Кассель.

– Не знаю! – без задержки отрезал я. – Но скажи, если бы я хотел его убить… То зачем спас⁈

Я снова бросил взгляд на трибуны и развёл руки.

– Или вы когда‑нибудь видели убийцу, – продолжил я, – который сам же спасает своих жертв? Кто из вас знает хоть одного такого?

– И впрямь… – басом откликнулся кто‑то слева. – Какой в этом смысл?

– Тихо ты, дай послушать! – рявкнули на басовитого.

– Я целитель, который посвятил себя спасению зверей! И уже в столь юные годы смог вступить в Ассоциацию, сдав сложнейший экзамен! – с каждым словом я ловил на себе всё больше взглядов. – Так ради чего мне так рисковать? Чтобы меня с позором исключили из Ассоциации? Я что, по‑вашему, самоубийца⁈

В среднем ряду какая‑то женщина громко, отчётливо фыркнула.

– Не складывается ведь, – буркнул где‑то неподалеку мужчина.

– Согласен, – поддержал его сосед.

– Вы своими глазами видели, как я работал, – продолжил я, – Но хотите, чтобы ушёл отсюда «убийцей зверей»? Из‑за непроверенных слов мальчишки?

Кто‑то на верхнем ярусе нервно рассмеялся.

– А ведь парень дело говорит…

– Барса‑то и впрямь он вытащил…

Шёпот покатился волной от соседа к соседу. Я увидел, как краснощёкая женщина наклонилась к подруге и что‑то зашептала, тыча пальцем в сторону Касселя.

Тейн глубоко вздохнул.

– Постойте, – возмутился он. – Постойте! Я могу объяснить…

– Помолчите, – оборвал его кто‑то.

Я повернулся и увидел Зикариуса Кринста, который неподвижно замер рядом со мной. Что‑то в нём в эту секунду изменилось.

До этого мгновения он казался исключительно «холодно‑вежливым». Однако сейчас у меня появилось стойкое ощущение, будто передо мной предстал кто‑то невероятно могущественный.

От одного взгляда на спокойную фигуру целителя по коже пробежал холодок, от которого захотелось поджать плечи.

Кринст слегка вскинул голову, обращаясь к трибунам.

– Жители и гости столицы, – произнёс он. – Прошу минуту вашего внимания.

Гул мгновенно осёкся. Под моими коленями противно дрогнули жилы, будто к горлу поднесли невидимый клинок.

Кассель едва заметно сжался и втянул шею в воротник.

– Меня зовут Зикариус Кринст, я представляю Ассоциацию зверей, – продолжил мужчина. – То, что произошло на Арене, выходит за рамки Имперского турнира молодых дарований. Здесь прозвучали серьёзные обвинения, задевающие сразу несколько сторон: как целителя Ассоциации, так и представительницу рода Валленхоф.

Он медленно повёл взглядом по трибунам.

– Это очень серьёзные обвинения, требующие соответствующего разбирательства.

Где‑то в верхнем ряду кто‑то попытался начать «У‑бий…», но тут же осёкся, не найдя поддержки толпы.

– Ассоциация возьмёт это дело под личный контроль, – продолжил Кринст. – Обещаю, что будет проведено тщательное расследование. Мы допросим каждого, кто имел отношение к корму, зверю и подготовке боя. Также мы проверим тряпицу, предоставленную в качестве улики. Не оставим без внимания и остатки яда у пациента, – он глянул на лунногрива, – а также все имеющиеся в наличии порции в лавке «Кодекс магических зверей».

Он сделал небольшую паузу.

– Правильно! – ухнули на верхних ярусах.

– Так и надо, пусть всё будет по закону!

– И виновник, кем бы он ни оказался, – Кринст чуть наклонил голову в сторону Касселя, – понесёт наказание по всей строгости законов Империи.

Я заметил, как у парня судорожно дёрнулась жилка на скуле.

– А до тех пор, – громче продолжил Кринст, – я попрошу всех уважаемых зрителей соблюдать одно простое правило: не выносить приговор до того, как будут установлены факты.

Над Ареной повисла тишина.

Вдруг в центральной, самой богатой ложе под большим красным навесом, медленно поднялся грузный мужчина с аккуратно зачесанными седыми волосами. Багровый сюртук с золотым шитьем по вороту подчеркивал безупречно прямую осанку, а на груди поблескивал крупный серебряный кулон с изображением когтя.

– Глава Арены, – прошептал мне на ухо подошедший Дальген.

Я молча кивнул.

Тем временем мужчина положил ладони на каменные перила и заговорил:

– Уважаемый Зикариус, – его голос звучал тише, чем у Кринста, но толпа слушала его, затаив дыхание. – Турнир, который я веду двадцатый год подряд, не должен запомниться скандалом из‑за чьего‑то навета. Я выделю вам своих людей в помощь, чтобы расследование завершилось в кратчайшие сроки.

Кринст слегка склонил голову.

– Благодарю. Я надеялся на вашу поддержку.

– А как мы узнаем, чем всё закончится? – выкрикнул какой‑то смельчак. – Мы тоже хотим знать правду!

Его выкрик тут же подхватили еще несколько голосов:

– А ведь верно!

– Скажи, отец Арены, как узнать‑то?

– Не темни, мы за серебро билеты брали!

Глава Арены поджал губы, отступил назад и подозвал какого‑то мужчину. Переговорив с ним, он выслушал ответ и вновь развернулся к трибунам.

– Когда расследование завершится, – наконец, объявил он, – его итоги будут оглашены публично. На всех рыночных площадях, у каждого Спуска и в каждом районе города будет вывешен лист с печатями Ассоциации и Арены Когтя. Я лично прослежу за этим.

Над трибунами прокатился одобрительный рокот.

– Во‑о‑от! – протянул кто‑то на верхнем ярусе. – Это разговор.

– По‑нашему!

– И только попробуй не огласить! – выкрикнула краснощёкая.

– Тише, баба!

Глава Арены слегка склонил голову перед трибунами и вернулся на своё место. Я же медленно выдохнул.

Бросив взгляд на Сильвера, я заметил, что он водил глазами. Побледневший Кассель замер в трёх шагах от зверя, судорожно сжимая тряпицу, будто это был последний кусок хлеба в голодный год.

Вдруг позади раздались шаги. Повернув голову, увидел, что к нам спокойной, размеренной походкой направлялась… Мира.

Медоед переваливался у её ног, не отрывая злобного взгляда от Касселя, отчего парень невольно попятился.

– Сильвер, – сипло позвал он. – Ко мне.

Лунногрив лишь слегка дёрнул ухом.

– Сильвер! Ко мне! – в голосе парня явно слышался страх.

Зверь медленно, с трудом повернул голову на зов и посмотрел на хозяина.

– Защищай меня, тупая ты скотина! Быстро встал! – отчаянно закричал Тейн, пятясь все дальше.

Лунногрив с огромным усилием поднялся, сделал неуверенный шаг, но… в следующую секунду его ноздри дрогнули. Зверь принюхался, бросил взгляд на тряпицу в кулаке парня и… отвернул морду.

– Ты что себе позволяешь⁈ Быстро защищай своего хозяина! – почти истерично взвизгнул Кассель.

Однако зверь без рыка или агрессии, пошатываясь, развернулся и направился… Ко мне! Через несколько секунд лунногрив ткнулся лбом в моё бедро и поднял невероятно грустные глаза…

– Ложись здесь, – тихо сказал я, присаживаясь рядом и поглаживая его по голове. – Всё будет хорошо.

Зверь лизнул мою ладонь, прикрыл глаза и прилёг.

Кассель замер, и я заметил, как у него мелко задрожал кадык.

– Сильвер, ты что творишь⁈

Но зверь лишь повёл ухом, мол, слышу.

С трибуны кто‑то протяжно присвистнул.

– О‑па, – удивленно прогудел чей‑то бас.

– Смотрите, зверь к целителю подошёл! – крикнул мужчина с верхнего ряда.

– Да к хозяину же должен… – удивился молодой парень.

– Зверь от него отказался… – ахнула женщина.

– Свой же лунногрив…

– Это всё не просто так! – вскрикнул мальчишка.

Тем временем Мира остановилась в трёх шагах от трясущегося Касселя. Медоед прошёлся у её ног и замер между хозяйкой и парнем.

– Кассель Тейн, – произнесла она.

Он сглотнул.

– Когда расследование докажет, что моя семья здесь ни при чём, – она чуть наклонила голову, – а в исходе я не сомневаюсь, – Мира впервые позволила себе едва заметную, очень неприятную полуулыбку, – ты заплатишь за каждое слово. Валленхофы не забывают ни оскорблений, ни лжи, особенно публичной.