На шестом располагалась чёрная шкура Ветрохвоста с серебристыми прожилками, которые мерцали в полумраке так, будто под густой шерстью прятались крошечные звёзды.

Мужчина прошагал мимо постаментов с полным равнодушием. Он видел эти трофеи десятки раз, и ни один из них уже давно его не восхищал. Впрочем, их расположили здесь вовсе не ради того, чтобы гости поражались успехам хозяина этого дома. Эти трофеи выставлены с одной целью – без лишних слов указать визитёрам на их место, наглядно напоминая, с человеком какого масштаба те собираются сесть за один стол.

В конце коридор упирался в массивные двухстворчатые двери из морёного дуба, окованные потемневшей бронзой. На створках виднелся выгравированный круг из переплетённых корней, в центре которого зияла пустота, словно мастер в последний момент передумал и стёр сердцевину.

Разноглазый остановился, дёрнул рукав тёмного камзола и, проведя подушечками пальцев по воротнику, выдохнул.

«Сейчас начнётся», – подумал он.

Затем слегка толкнул дубовые створки, и двери бесшумно отворились.

Перед ним открылся просторный полукруглый зал под высоким куполом, расписанным тёмно‑зелёным орнаментом, в котором при желании можно разглядеть переплетение всё тех же корней.

По периметру зала горели свечи, установленные на подставках в виде раскрытых бронзовых ладоней. От них исходил не жёлтый, а чуть зеленоватый свет, отчего лица сидящих за столом выглядели безжизненными.

В центре возвышался круглый мраморный стол с безупречно гладкой, отражающей свет поверхностью, и пять кресел с высокими резными спинками, три из которых были заняты.

Мужчина переступил порог, и взгляды присутствующих одновременно устремились к нему.

– Ты опоздал, Корвес, – холодно произнёс хозяин дома, высокий сухопарый мужчина в безупречном тёмно‑сером сюртуке без единой складки.

Его аккуратно зачёсанные назад волосы поблёскивали в мерцании свечей металлической рябью, будто в седину вплели тончайшую серебряную проволоку. Светло‑голубые глаза смотрели не моргая, а зрачки не сужались от зеленоватого света, словно подчиняясь своим, отдельным от этого мира, законам.

Разноглазый слегка скорчил лицо, будто разжевал лимонную дольку, но тут же взял себя в руки.

– Прошу извинить, господин Драх, – спокойно произнёс он. – Возникли неотложные дела.

– У каждого из нас есть заботы, Велиан, – подметила женщина, сидевшая по правую руку от Драха.

Её пепельно‑белые волосы были собраны в строгий узел, а гладкая кожа лица не имела ни единой морщинки. Её зрачки на миг сузились в вертикальные чёрные нити, а от радужки поползли красноватые сосуды.

– Однако никто не опоздал, – закончила она.

Слева хмыкнул грузный мужчина лет сорока пяти в дорогом небрежно расстёгнутом камзоле и с помятым воротом рубахи, будто он одевался впопыхах. Он медленно перекатывал тяжёлое металлическое кольцо неестественно вытянутыми пальцами с потемневшими подушечками.

– Оставь его, Селестина, – пробасил грузный. – Корвес у нас человек занятой, вечно весь в делах, и всё без толку.

Велиан медленно выдохнул, молча прошёл к свободному креслу, опустился на бархатную обивку и нарочито расслабленно откинулся на спинку, положив локти на подлокотники.

– Тиберий, твоё остроумие, как всегда, греет душу, – обронил он, не глядя на мужчину.

– Стараюсь, – отозвался он.

Драх дождался, пока разноглазый устроится, и сложил пальцы домиком.

– Раз все в сборе, – ровно произнёс он, – начнём. Первый вопрос на повестке…

Светло‑голубые глаза остановились на Велиане.

– … Эйден Моррис.

В зале на мгновение воцарилась тишина. Разноглазый вновь слегка поморщился.

– Корвес, – продолжил Драх, не отводя глаз. – Тебе поручили разобраться с молодым целителем. Прошло уже достаточно времени, а результата так и нет. Это вызывает серьёзные сомнения в твоей компетенции. Если мне не изменяет память, ты заявлял, что всё пройдёт… напомни, как ты выразился?

– «Как по маслу», – со смешком подсказал Тиберий. – Я дословно помню, господин Драх.

– Было дело, – сухо подтвердил Велиан, оставив подколку мужчины без внимания.

– И что же пошло не так? – мягко поинтересовалась Селестина, чуть склонив голову набок, отчего её вертикальные зрачки на миг расширились.

Разноглазый помолчал, глядя на своё отражение в столешнице. Из глянцевой поверхности на него смотрел человек, которому до безумия не хотелось признавать своё поражение.

– По моим расчётам, – медленно произнёс он, – парень уже должен был умереть, причём несколько раз. Я предусмотрел все возможные варианты, и тем не менее…

Он замолчал на несколько секунд. Тиберий перестал крутить кольцо.

– … он не только выжил, – продолжил Велиан, не повышая голоса. – Но и, видимо, смог частично побороть свой недуг. И вот этого, господа, я пока объяснить не могу.

– Корвес, ты в курсе, что это в принципе невозможно? – задумчиво сказал Тиберий, постукивая потемневшими подушечками пальцев по мраморной столешнице.

– В курсе, – холодно отозвался Велиан.

– То, что ты ему внушил, не вылечит ни травник, ни знахарь, ни даже очень хороший целитель, – Тиберий поднес кольцо к свету и прищурился, разглядывая металл. – Это, простите за выражение, не насморк.

– Я понимаю.

– Тогда, может, – Тиберий подался вперёд, – ты внушил не то, что обещал?

Голубой глаз Велиана дрогнул.

– Это исключено, – спокойно произнёс он. – Тебе ли не знать.

– Знать‑то знаю, – Тиберий примирительно поднял ладонь. – Но согласись, ситуация… из ряда вон выходящая.

– Тиберий, – мягко остановила его Селестина.

Грузный пожал плечами и откинулся в кресле.

– Любопытно, – произнёс Драх.

– Очень, – согласилась Селестина и моргнула вертикально, по‑змеиному. – Значит, ему помог кто‑то, кого мы не учли?

– Возможно, – Велиан постучал пальцами по подлокотнику. – Однако меня смущает другое. В столице нет ни одного целителя, который не находился бы в моём поле зрения. Я знаю, кто чем дышит, кто кому должен и у кого за каким шкафом стоит склянка с чем‑нибудь интересным.

– И?

– И ничего, – Велиан качнул головой. – Никто не подходил к Моррису, не получал необычных заказов. Парень будто… выкарабкался сам.

– Корвес, ты себя слышишь? – Селестина чуть улыбнулась.

– Прекрасно слышу, – отрезал Велиан. – И мне это нравится не больше, чем вам.

Драх медленно наклонился вперёд, и серебряная рябь в его волосах поймала зеленоватый свет свечи. На стене за его спиной качнулась тень, и Велиану на миг показалось, что она повторила жест мужчины с едва заметным опозданием.

– Корвес, – произнёс Драх. – Твои догадки очень занимательны, но я хочу услышать, что ты намерен делать.

Велиан помолчал. На его лице медленно проступила зловещая улыбка, при виде которой многие люди отступали на шаг назад.

– Я уже разработал новый план, – слегка надменно произнёс он. – И первые фигуры на этой шахматной доске сделали свой ход.

– Подробнее, – попросила Селестина.

– Не сейчас, – Велиан качнул головой. – Прости, дорогая, но я однажды уже совершил глупость, обсуждая детали раньше времени.

– Стал суеверным? – Тиберий хохотнул, вновь перебирая пальцами кольцо.

– Боюсь наступить на те же грабли.

Драх даже не шелохнулся, но Велиан почувствовал, как давящий взгляд будто прижал его к спинке кресла.

– Когда, Корвес? – спросил хозяин дома.

– Скоро.

– Это не ответ.

– Это то, что я могу озвучить сейчас, господин Драх.

Несколько секунд они пристально смотрели друг на друга. У Велиана по затылку пробежал холодок, однако он не подал виду и не отвёл взгляд.

– Хорошо, – Драх посмотрел на руки. – Считай, что у тебя есть ещё один шанс, Корвес. Последний.

– Я справлюсь, – Велиан кивнул.

– И ещё…

– Да?

– Если за мальчишкой действительно кто‑то стоит, – Драх неспешно положил ладони на стол, – я предпочёл бы услышать об этом от тебя. Это понятно?