– Хорошо, – кивнул я.

Тренер коснулся спины клыкача, и зверь послушно поднялся. Они вдвоём вышли наружу, с лёгкостью потеснив Брумиша, отчего бронебрус фыркнул. Я проводил их взглядом и увидел, как старик уселся на камень у тлеющих углей, опершись на посох, а синий зверь устроился рядом.

Едва я закрыл глаза, как провалился в сон быстрее, чем успел досчитать до пяти.

Спустя мгновение меня растолкал Хольц, я отдежурил три часа, разбудил Леннокса и моментально отключился вновь.

Когда открыл глаза, сквозь расщелину уже пробивался серый рассвет. Леннокс сидел у входа и плоским камнем точил короткий меч, размеренный скрежет металла звучал на удивление успокаивающе.

– Доброе, – буркнул он, не отрывая взгляда от лезвия.

– Доброе, – отозвался я, потягиваясь.

Умывшись и набрав полную флягу воды, я взял ранец и вышел наружу. Хольц молча переворачивал над углями сочные куски мяса. Клыкач дремал у его ног, и я отметил, что от вчерашних ран остались лишь едва заметные следы.

Я вынул из ранца последние шарики корма и развернул тряпицы. Брумиш, почуяв знакомый аромат, приоткрыл один глаз и выдохнул. Люмин уже устроился у моих сапог с видом голодающего сироты, а Крох степенно ждал чуть поодаль.

– Держите, – я разложил порции. – Сегодня без морковки, мелкий, не обессудь.

Зайцелоп окинул меня укоризненным взглядом, но тут же жадно схватил шарик и принялся за еду.

Хольц протянул мне кусок мяса на плоском камне.

– Ешь, целитель, сегодня будет долгий день.

Я взял мясо и осторожно откусил. Через несколько секунд по всему телу прокатилось тёплая волна, как после горячего чая.

– Бодрит, – пробормотал я.

– Мясо столь сильного зверя надолго заряжает энергией, – произнес тренер.

Леннокс устроился рядом со своей порцией, в его глазах появился слабый блеск – еще не радость, но хотя бы признаки жизни.

Хольц аккуратно завернул оставшиеся куски в чистые тряпки и спрятал в сумку, затем поднялся, отряхнул штаны и подошёл к туше поглотителя. Я тоже встал, заинтересовавшись его действиями. Тренер опустился на одно колено у головы зверя, выхватил широкий нож и точными движениями отделил костяной гребень с загривка. Следом уверенно выбил из челюсти два клыка, обернул трофеи лоскутом ткани и убрал в сумку.

Я наблюдал за процессом с любопытством целителя, подмечая, как без лишних движений и суеты работал старик.

Под конец Хольц аккуратно вырезал из основания черепа небольшой костяной фрагмент, осмотрел и неожиданно протянул мне.

– Держи.

Я принял обломок, который оказался тяжёлым.

– Зачем это?

– Если перетереть в порошок, – тренер указал подбородком на кость в моих руках, – и скормить зверю за день до того, как дашь зелье повышения ранга, риск побочных эффектов ощутимо снизится.

Я задержал дыхание.

– Ничего себе, – прошептал я. – Спасибо.

Я аккуратно завернул фрагмент в чистую тряпицу и уложил в ранец, рядом с осколками Стеклянной Кости.

Леннокс наблюдал за нами со стороны, но не вмешивался.

– Пойдем, – Хольц поднялся и закинул сумку на плечо. – До вечера нужно пройти как можно дальше.

Брумиш, словно поняв слова тренера, развернулся и уверенно двинулся вперёд. Я следовал за Хольцем с клыкачом, Люмин и Крох трусили рядом, а Леннокс с камнегрызом замыкали.

Через час пути впереди показались очертания нового биома.

– Хрустальная Хмарь, – спокойно произнёс Хольц. – Достаньте тряпки и смочите их водой.

– Зачем? – нахмурился Леннокс.

– Сейчас увидишь.

Мы приблизились к границе, и я замер как вкопанный.

Перед нами раскинулся лес, подобного которому я никогда не видел. Между деревьями струились белесые испарения, поднимавшиеся от тёплых источников у корней. Сталкиваясь с холодным воздухом, дымка мгновенно кристаллизовывалась, превращая ветви в прозрачные иглы.

В редких полосах света деревья переливались всеми оттенками радуги. Каждый листик и веточка были закованы в хрустальный иней, и от малейшего дуновения ветра по застывшему лесу разносился тихий звон.

– Красиво‑то как, – выдохнул Леннокс.

– И смертельно опасно, – произнес Хольц. – Эти кристаллы ядовиты. Стоит задеть ветку, и на тебя обрушится град острых осколков. Дышать здесь можно только через влажную тряпку, иначе мелкие частицы попадут в лёгкие, и ты будешь мучительно умирать дня три‑четыре.

Я тут же расстегнул ранец, вынул чистые тряпки и смочил их водой из фляги. Леннокс последовал моему примеру. Хольц повязал кусок ткани на нижнюю часть лица, став похожим на разбойника. Я невольно усмехнулся: в кожаной куртке, с посохом в руке и скрытым лицом, старик выглядел довольно колоритно.

– Что? – буркнул он.

– Ничего, – отозвался я и быстро отвернулся.

Повязав тряпицы Люмину и Кроху, я передал им через нить образы, чтобы они не вздумали их снимать, затем закрепил защиту на морде Брумиша. Зверь взглянул на меня, недовольно выдохнул и первым ступил в хрустальную чащу.

Мы двинулись следом по петляющей тропе между деревьями. Местами ветви склонялись так низко, что приходилось рассчитывать каждый шаг и наклоняться, лишь бы не задеть их.

Я краем глаза поглядывал за Люмином. Зайцелоп шагал точно по следам Брумиша, будто понимая, что любое отклонение смертельно опасно.

В какой‑то момент Леннокс позади меня кашлянул, и я резко обернулся. Парень застыл, прижав влажную тряпку к лицу, а в полуметре от его плеча подрагивала тонкая ветка, с которой осыпались мелкие сверкающие осколки.

– Цел? – спросил я.

– Ага, – глухо отозвался Леннокс сквозь повязку. – Тряпка чуть не сползла.

– Осторожнее.

Парень лишь кивнул. Хольц обернулся, но промолчал, сильнее сжав посох.

В сердце Хмари тропа вывела нас на поляну, в центре которой возвышалось огромное дерево, целиком покрытое хрусталём. Каждый его листик казался произведением искусства. Я на секунду замер, глядя на это чудо. В моей прежней жизни никто бы не поверил, что такая красота возможна наяву.

– Идём, – тихо одёрнул меня Хольц.

Я кивнул и двинулся дальше. Через четверть часа мы пересекли границу биома и выбрались на открытое плато. Я с облегчением сдёрнул влажную тряпку с лица. Дышать сразу стало легче, лишь сейчас обратил внимание, какую тяжесть в груди ощущал всё это время.

– Отдыхаем десять минут, – объявил Хольц.

Я снял повязки со зверей, опустился на небольшой валун, и Люмин тут же забрался ко мне на колени.

– Молодец, – прошептал я, почесав его за ухом. – Ни одной ветки не задел.

Через нить прилетел образ моркови, на этот раз в обрамлении сияющего ореола. Зайцелоп явно требовал не просто угощения, а заслуженных почестей.

– Да нет у меня морковки, ушастый, но как вернёмся, найду тебе самую большую, – пообещал я.

Я перевёл взгляд за пределы плато и мгновенно зажмурился от нестерпимой белизны. Впереди раскинулась роща с идеально прямыми, белоснежными стволами. Деревья стояли так часто, что свет, дробясь о белую кору, бил в глаза со всех сторон одновременно.

– Костяной Березняк, – тихо произнёс Хольц. – Опасное место.

– Опаснее Хмари? – нахмурился Леннокс.

– Намного. В Хмари мы хотя бы могли заметить врага, а там… – тренер кивнул в сторону рощи, – не увидим ничего. Даже спутника, отошедшего на пять шагов.

Я присмотрелся и заметил, что между стволами возникала странная оптическая иллюзия: казалось, роща вытянулась в бесконечный, залитый светом коридор, и не понять, далеко дерево или близко.

– Перед входом свяжемся верёвкой, – отрезал Хольц, извлекая из сумки моток.

Мы встали и закрепили конец к Брумишу, затем обвязали Хольца с клыкачом, следом меня, и закончили Ленноксом с камнегрызом. Люмина и Кроха пришлось взять на руки.

– И ещё, – тренер проверил узел на моём поясе. – Здесь водятся существа, маскирующиеся под кору. Они замирают и ждут, пока ты не решишь на них опереться. Поэтому, чтобы ни случилось, ничего не трогайте.

– Понял, – выдохнул я.