Я протолкнулся к стойке. Борк стоял, уперев кулаки в полированное дерево, и оглядывал зал, как капитан, следящий за палубой во время шторма. Рядом на высоком табурете дремал пьянчуга, уткнувшись носом в разлитое пенное.

Борк заметил меня раньше, чем я успел помахать. Он дёрнул подбородком в сторону табурета и шлёпнул ладонью по стойке.

– Хрыч. Хрыч, твою бабку. Я говорю – Хрыч!

Пьянчуга вздрогнул, оторвал лицо, и сонно посмотрел на Борка.

– Ну чего?

– Двигай к своим, у меня гость.

– Дык я ж…

– Хрыч.

Он произнёс его имя таким тоном, что я на секунду задумался, не присесть ли мне за соседний стол. Пьянчуга вздохнул, сгрёб свою кружку и поплёлся к столу у стены, где его встретили без особого энтузиазма.

– Садись, – Борк хлопнул по освободившемуся табурету.

Стоило мне устроиться на нем, как Мальвина вынырнула из‑за спины Борка, протёрла столешницу, поставила передо мной глиняную миску с густым тёмным варевом, на поверхности которого плавал жир с кольцами лука, и кружку с компотом. Рядом легла толстая краюха белого хлеба.

– Вот так сразу? – мягко улыбнулся я.

– А чего тянуть? Ты ж пожрать пришёл? Так бери, пока дают! – хмыкнул трактирщик.

– Спасибо.

Мальвина улыбнулась мне и ускользнула обратно на кухню. Первая ложка варева провалилось, как вода в сухую землю. Борк подождал, пока я зачерпну вторую, и склонился над стойкой.

– Ну что? Сходил в Котёл?

Я прожевал, глотнул.

– Ага, нашёл отряд.

– И чей?

Я помолчал.

– Торвальда.

Услышав имя, Борк перестал крутить в толстых пальцах оловянную кружку и аккуратно поставил её на стойку.

– Эйден, ты… – он сжал переносицу и замолчал, а я, воспользовавшись паузой, съел ещё ложку и запил компотом, который оказался тёплым и сладким, с небольшой кислинкой. – Даже я слышал, что он работает на Горгана, и в его отряде целители долго не живут.

– Да, знаю, – спокойно сказал я.

– И?

– Будто у меня был выбор, – буркнул я. – В Котле есть правило – как только какой‑нибудь отряд застолбит заказ, никто другой его не получит.

Борк хмыкнул и кивнул.

– Да, слышал о таком… Будь он неладен.

– Куда деваться.

– Слушай… Ларка я уважаю, – медленно сказал он. – Ещё с тех пор, как твои родители…

Он осёкся и отмахнулся.

– Неважно, уважаю и всё. Но Эйден, ты не Ларк, и если голову сложишь, ему легче не станет. И мне, честно говоря, тоже.

Я положил ложку и варево в миске подёрнулось тонкой жирной плёнкой. Сбоку от меня кто‑то взревел пьяным смехом, но трактирщик строго глянул в сторону стола и веселье тут же стихло.

– Борк, – тихо произнес я. – Если останусь дома, зная, что могу пойти, и попробовать найти его… То не смогу с этим жить. Буду сидеть в лавке, заниматься своими делами и чувствовать себя последним дерьмом.

Он долго смотрел на меня, потом взял кружку, отхлебнул и поставил обратно.

– Глупо, – сказал он.

– Ага.

– И похвально.

Я промолчал.

– Иди уж, – Борк махнул рукой, будто отгоняя муху. – Только жрать не забывай.

– Постараюсь.

– «Постараюсь», – буркнул он и покачал головой. – Мальвина! Заверни еду Эйдену и компот принеси.

Девушка вновь возникла рядом, положила сверток на столешницу, долила в глиняный стакан компот, мимоходом шлёпнула очередного пьянчугу за столом по руке и исчезла. Я сделал глоток.

– Борк.

– Ну?

– Есть ещё одна просьба.

– Выкладывай.

– Пока меня не будет, за лавкой присмотрит Элиан, студент Академии Мастеров Зверей. Если вдруг что‑то случится, я велел пойти к тебе. Поможешь?

– Не переживай, помогу всем, чем смогу.

– Спасибо.

Закончив трапезу, я заплатил четыре медных по вечной скидке, забрал тугой холщовый свёрток и направился к двери.

Дома я первым делом спустился в погреб, чтобы разложить припасы. Когда вернулся во двор, заглянул в загон, где уже спал Брумиш, глубоко сопя. Люмин примостился рядом, прижавшись к его боку. Крох, дремавший неподалёку, приоткрыл один глаз, лениво мазнул по мне взглядом и вновь закрыл.

Никто не выклянчивал еду и не тёрся у ног. Обольститель и впрямь увеличил калорийность! Даже Люмин, свято веривший в своё право на морковку, сегодня обошёлся одной.

Я поставил ранец у входа, разделся, лёг и уснул быстрее, чем голова коснулась подушки.

Меня разбудил утренний свет, пробившийся тонкими полосами сквозь щели в ставнях. Лежа на кровати, я услышал клацанье по доскам и тихий писк у двери кухни.

– Иду, иду.

Поднявшись, я вышел во двор, потянулся и умылся колодезной водой. Зайдя на кухню, распаковал заготовленные порции с Обольстителем. Люмин уже ждал у порога с видом вокзального попрошайки, а Крох стоял рядом, внимательно наблюдая за моими руками.

Я положил корм в миски и поставил на пол.

– Ешьте.

Взяв порцию для Брумиша, я направился в загон. Зверь уже стоял на всех четырех лапах, равномерно распределяя вес – видимо, он услышал шорох мисок и поднялся. Пластины на его спине слились с родными так, что если специально не приглядываться, их вообще не отличить.

– Ну ты даёшь, – тихо сказал я, подходя к нему. – Молодец.

Я поставил миску, бронебрус подошёл, принюхался и принялся завтракать. Постояв несколько секунд и убедившись, что аппетит у него в норме, я сходил за едой в погреб, вернулся на кухню и разогрел себе кашу. Насытившись, тщательно вымыл все миски, захватил в погребе десять порций корма для Хольца и уложил их в ранец.

– Пойдём, мохнатые, – позвал я зверей.

Люмин заскакал в сторону выхода, Крох неспешно двинулся следом. Захлопнув дверь, я запер лавку и зашагал в сторону Арены Когтя.

Хольц уже ждал нас, держа руки за спиной и наблюдая, как на соседней площадке кто‑то гонял зверя через кольца. Увидев меня, он слегка кивнул.

Я подошёл, снял ранец и вынул мешочек.

– Десять порций, как и просили.

Хольц принял его, раскрыл и, пересчитав шарики, убрал в сумку у ног. На секунду его пальцы задержались на грубой ткани, а в глазах промелькнула благодарность.

Затем тренер сунул руку во внутренний карман и протянул мне две серебряные марки.

– Держи.

Я взял монеты. Хольц кивнул и повернулся в сторону площадки.

– Люмин, ко мне.

Зайцелоп, который делал вид, что внимательно изучает муравья в траве, мгновенно превратился в образцового ученика и подбежал к тренеру. Крох занял позицию у моей ноги.

Тренировка вошла в рабочий ритм: повязка, мешочки, ложные следы, дистанция. За полтора часа Люмин показал отличный результат, сбившись лишь раз на четвёртом ложном мешочке. Крох отработал защиту в движении, заслужив два одобрительных кивка от Хольца.

Под конец занятия тренер снял с глаз зайцелопа повязку и сказал:

– Он готов. Где завтра собираемся?

– У Седьмого спуска на рассвете.

– Хорошо.

Мы попрощались без лишних слов, я закинул ремень ранца на плечо и направился к выходу, но на несколько секунд мне пришлось притормозить у главной дорожки. Люмин, остановившись с горделивым видом, принялся усердно встряхивать от пыли то одну заднюю лапку, то другую, будто намекая, что его работа окончена и пора бы начинать аплодировать. Крох терпеливо ждал, когда это представление закончится.

Я улыбнулся, глядя на этих двоих, и вспомнил, что хотел зайти в магазин кормов.

Если кто‑то из производителей добавляет обольститель в рецепт, значит, я просто заново изобрел велосипед. А вот если нет… В общем, нужно это выяснить.

– Команда, – сказал я зверям. – Заглянем в одно место.

Крох поднял голову и вопросительно посмотрел на меня. Люмин же радостно дёрнул ухом, он был «за» любой крюк, лишь бы отложить возвращение домой.

Я свернул налево, в торговый ряд Арены.

По обе стороны дорожки тянулись знакомые лавки с амуницией, снаряжением, средствами для ухода, атласами зверей… У магазина игрушек Люмин вдруг сделал вид, что у него там возникло срочное дело, и двинулся в его сторону, но я свистнул и ушастый тут же прикинулся, будто мне всё показалось, а он и не думал сворачивать с пути.