– Рад слышать, – кивнул я. – Кстати, я тут разработал новый состав, думаю, медоеду понравится. Возьмешь на пробу?

Мира чуть наклонила голову.

– Он чем‑то лучше того, что я уже покупала?

Я решил промолчать про «Насыщение маной».

– Да, улучшенная версия с другим соотношением ингредиентов. Такой корм полезнее для зверя при том же объёме порции, но стоит на пять медяков дороже.

Девушка сидела передо мной с лицом профессионального игрока в кости, и я видел, что за её серыми глазами работал холодный, быстрый ум. Любая неосторожная деталь могла спровоцировать вопросы, на которые я пока не готов ответить.

Мира несколько секунд смотрела на меня, потом кивнула.

– Допустим. Сколько за день сможешь сделать?

Я задумался. В принципе, могу делать двадцать порций обогащённого корма за раз, но у меня и без того хватает дел: нужно поддерживать узел в саду, обогащать лекарства, создавать новые узлы и принимать пациентов. А маны на всё это, скорее всего, не хватит – её расход будет куда больше, чем на обогащение удобрения.

– Десять улучшенных и тридцать обычных, – сказал я. – Это максимум.

– Сможешь готовить их каждый день? – с наигранным безразличием спросила она.

– Если только в теории, – ответил я, не понимая, к чему такой вопрос.

– Хорошо, тогда я буду покупать их у тебя.

– Что, каждый день? – обескуражено уточнил я.

– Да. Десять улучшенных и тридцать обычных каждый день, – Мира произнесла это таким тоном, с каким заказывали утренний кофе.

– Каждый день, – повторил я, прикидывая в уме.

Это… три серебряных за обогащённые и шесть серебряных за обычные. Девять серебряных ежедневно, минус себестоимость… Стоп.

– Прости, а… зачем тебе столько⁈

Мира пожала плечами.

– У моей семьи несколько зверей, и когда они попробовали твой корм, он им очень понравился – так сильно, что все захотели перевести на него питомцев.

Несколько зверей, ладно… Но сорок порций в день на «несколько зверей» – это либо небольшая армия, либо она хочет чего‑то другого.

– Когда будет готова первая партия? – спросила Мира, не давая мне времени на размышления.

– Думаю, к вечеру управлюсь, – ответил я.

– Хорошо, тогда… – начала она.

– Но сразу хочу обсудить условия, – я перебил девушку. – Будут дни, когда не смогу приготовить корм, и их может быть много. Ко мне могут привести сложного пациента, или возникнут личные дела, а в какой‑то момент, возможно, придётся срочно отправиться в Лес. Я в первую очередь целитель, всё остальное вторично. Тебя это устраивает?

Мира кивнула, и на её лице мелькнул оттенок одобрения, или мне показалось.

– Разумеется. Каждый вечер к тебе в лавку будет приходить человек от меня. Если корм будет готов, он заберёт его и заплатит, если нет, то придёт следующим вечером.

Я кивнул.

– Как я узнаю, что он от тебя?

Мира опустила руку в карман, извлекла небольшой бронзовый медальон на тонкой цепочке и положила на стол. Я наклонился ближе и увидел изображение двух зверей, стоявших на задних лапах друг напротив друга с раскрытыми пастями. Работа отличалась удивительной тонкостью и детализацией.

– Это герб моей семьи Валленхоф, – сказала Мира. – Мой человек покажет его тебе.

Я запомнил изображение и кивнул.

Мира встала, медоед поднялся следом и зевнул, продемонстрировав впечатляющую коллекцию острых зубов. Девушка направилась к двери, и я проводил её, откинув засов.

Закрыв дверь, опустился на табурет.

Изготовление и продажа сорока порций каждый день… Теперь у меня физически не останется времени на приготовление кормов для других клиентов, если учесть пациентов и личные дела. Я побарабанил пальцами по столешнице.

Совпадение? Не думаю. Я сам назвал ей свой потолок и она, не торгуясь, не задавая лишних вопросов, захотела выкупать весь объём.

Вот только зачем? Она хочет перепродавать его от своего имени? Или ей по каким‑то причинам не выгодно, чтобы о моем корме расползлись слухи? Неужели он настолько хорош?

Я потёр переносицу. Ладно, какая бы игра ни стояла за этим, прямо сейчас я в плюсе. Девять серебряных в день – баснословная сумма, даже с учётом себестоимости, оплаты тренеру и закупок ингредиентов для лавки. У меня всё равно останется столько, что можно перестать считать медяки перед каждой покупкой.

Впервые с момента, как я стал Эйденом Моррисом, финансовая удавка на горле ослабла.

Люмин запрыгнул мне на колени и ткнулся носом в ладонь. Крох сидел у двери и внимательно смотрел на меня сапфировыми глазами, в которых отражался солнечный свет из окна.

– Ладно, – сказал я вслух. – Хватит думать, пора работать.

Собираясь на рынок, я в очередной раз прошёл по коридору и уловил легкий запашок тухлого мяса. Это что ещё такое? Дойдя до источника, оказался на складке. Вот же засада, похоже корм начал портиться! Дурья моя башка! Зачем я сделал такое количество порций… Нужно решить проблему с хранением как можно скорее, а пока придется изготавливать корм для Люмина и Кроха максимум на пару дней. Понюхав кулёчки, принял решение выкинуть всё в «биоопасную свалку», хоть порции для травоядных и не испортились, но пропитались запахом тухлого мяса.

Закончив, протер стеллажи тряпкой, смоченной в растворе железнолиста, взял сломанные щипцы, ранец и отправился за покупками.

Рынок встретил привычным шумом. Я прошёл вдоль рядов, купил все необходимое для приготовления корма и несколько холщовых мешочков, потратив одну серебряную. По дороге обратно занес кузнецу щипцы на ремонт и заточку. Он обещал закончить за два дня, взяв за работу сорок медных. Вернувшись в лавку, открыл нараспашку двери и окна для проветривания.

Затем направился на кухню и провёл там несколько часов, по истечении которых передо мной лежал сорок один одинаковый шарик корма и отдельно порция для Люмина. Я вытер руки, размял пальцы и приступил к обогащению.

Сосредоточившись, ощутил ману в каналах, направил её в шарик и подождал двадцать секунд, после чего увидел системное уведомление с зафиксированными изменениями. Отложив его в сторону, взял следующий.

Второй. Третий. Четвёртый.

К одиннадцатому шарику появилось лёгкое давление в висках, на уровне дискомфорта. Обогатив маной порцию для зайцелопа, я остановился, выдохнул и положил ладони на стол.

Двенадцать обогащённых, две из которых для моих ушастиков, и тридцать обычных.

Пометив улучшенные мелом, отнес две порции на склад, а сорок разложил по двум мешочкам. Остаток дня ушёл на рутину. Звери устроились на сене в загоне и задремали, я закрыл окна и двери, проверил огород и полил растения. Черенок чувствовал себя прекрасно, бутоны Сонного куста набухли ещё сильнее.

К вечеру, когда солнце почти опустилось за горизонт и тени на улице вытянулись длинными полосами, в дверь постучали.

– Кто там? – спросил я прежде, чем открыть.

– Я от госпожи Валленхоф, – ответил мужской голос.

Распахнув дверь, увидел на пороге невысокого мужчину лет сорока в простой льняной рубахе и жилете. Он молча протянул руку ладонью вверх, на которой лежал бронзовый медальон с изображением двух зверей на задних лапах.

Сверив картинку с образом в памяти, я кивнул, сходил на кухню, забрал мешочки с кормом и передал ему.

– Мелом помечены улучшенные.

Мужчина кивнул, принял их, пересчитал, затем достал из поясного кошеля деньги. Девять серебряных марок с тихим звоном легли мне в ладонь.

– Спасибо, – сказал я.

Мужчина попрощался, развернулся и ушёл. Я закрыл дверь и посмотрел на серебро в руке. Девять монет за один день работы. Ещё недавно я считал медяки и прикидывал, хватит ли на ингредиенты для лечения следующего пациента, а теперь…

С учётом сегодняшних расходов на рынок и кузнеца, в моем распоряжении четырнадцать серебряных и семнадцать медных – не богатство, но впервые за всё время в этом мире я могу спокойно выдохнуть.

Сел на табурет, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Люмин, почуяв моё настроение, запрыгнул на колени и свернулся клубком. Его тёплое тело мерно вздымалось под моей ладонью.