– Два медяка.

Я расплатился, взял морковку и сунул Люмину. Тот схватил её зубами и начал жевать прямо на плече, роняя крошки мне за шиворот. Одну полоску мяса дал Кроху – тот проглотил её целиком и посмотрел на вторую в моей руке.

– Это моя, – сказал я.

Он фыркнул и отвернулся.

Мы шли через город, я жевал вяленое мясо и думал о тренере. Мне нужен человек, который возьмётся за двух E‑классовых зверей.

По дороге я заметил мужчину, сидевшего прямо на мостовой у стены дома, который зашивал чей‑то сапог, прокалывая шилом толстую кожу с монотонным щёлканьем. Я прошёл мимо, свернул на широкую улицу, ведущую к Арене, и через полчаса увидел знакомую арку входа.

В Арене Когтя было людно, тренировочные поля гудели десятками голосов. На каждой площадке работали пары «хозяин‑зверь», а вдоль ограждений стояли группки наблюдателей – студенты Академии, молодые Мастера и просто зеваки. В воздухе раздавались лай, рычание и резкие свистки тренеров.

Я прошёл по главной аллее вглубь территории, к зоне, где тренеры набирали новых подопечных. Здесь вдоль невысокого каменного забора у некоторых специалистов стояли в очередях владельцы с крупными ухоженными, с лоснящейся шерстью зверями, по пять‑шесть человек. В основном все питомцы были D‑классов, но иногда попадались и C. У одного здоровяка на поводке сидел зверь размером с телёнка, покрытый тёмными пластинами.

Я посмотрел на Люмина, который сидел на моём плече и с любопытством крутил головой, потом на Кроха, который едва доставал мне до колена. Ладно, пойдем.

Первый тренер, к которому я подошёл, работал на ближайшей площадке с двумя зверями D‑класса одновременно. Широкоплечий крепкий мужик лет сорока с короткой стрижкой. Руки в шрамах, голос поставленный, привыкший перекрикивать рёв хищников. Два его подопечны – зверь, похожий на длинноногую рысь с гребнем костяных шипов на хребте, и массивное существо барсучьей породы – отрабатывали уклонение на площадке, а мужчина командовал короткими, рублеными фразами.

Я дождался паузы между подходами и подошёл поближе.

– Добрый день. Я ищу тренера для двух зверей E‑класса на индивидуальные занятия.

Он повернулся ко мне и мельком глянул на Люмина на моём плече.

– Это что, зайцелоп?

– Да, солнечный зайцелоп.

Мужик хмыкнул, уместив в этом всё, что он думал о боевом потенциале травоядного зверя размером с кролика.

– Не, парень, это не ко мне. Он же травоядный – что я с ним делать буду, учить бегать быстрее? Мне нужны звери с потенциалом, понимаешь? С зубами, когтями, инстинктом, а этот… – он кивнул на Люмина. – Корм для боевых, без обид.

– А второй? – я показал на Кроха.

Тренер опустил глаза. Крох сидел у моих ног и смотрел на мужчину снизу вверх.

– Мелкий какой‑то, и… Кто это вообще такой?

– Крох.

Мужик скривился.

– Извини, но я о таком впервые слышу, а значит, он бесперспективный. Удачи тебе в поисках.

Он развернулся и свистнул своим подопечным. Разговор был окончен.

Я двинулся дальше и вскоре подошёл ко второму тренеру, который работал на полосе препятствий. Им оказалась подтянутая молодая женщина лет сорока с жёстким серьёзным лицом и тёмными волосами, стянутыми в тугой узел на затылке. Она гоняла молодого хищника D‑класса через обручи, рвы с водой, стены разной высоты. Зверь, покрытый рыжевато‑бурой шерстью, двигался быстро, но неуверенно, и женщина комментировала каждую ошибку одной фразой, резкой и точной.

Я подождал, пока она закончит подход, и подошёл.

– Добрый день, мне нужен тренер для зверей E‑класса.

Она посмотрела сначала на Люмина, потом на Кроха, но в отличие от первого тренера не ограничилась взглядом, а присела на корточки, провела рукой по спине Кроха, ощупала грудную клетку и обратила внимание на постановку лап.

Крох терпел, но напрягся – я почувствовал волну настороженности. Женщина выпрямилась.

– У него совсем не развиты каналы, – сказала она сухо. – Это видно по шерсти, маготок слабый, блеска нет. Какой у него ранг?

– Первый.

– Вид?

– Крох.

Она молча смотрела на меня секунды три.

– Я не трачу время на неизвестных зверей, извини. Через две недели начнется сезон, а у меня шесть подопечных, и каждый должен показать прогресс. Если возьму твоего… – она посмотрела на Кроха, подбирая слово, – … щенка, потеряю место в расписании и ничего не покажу комиссии.

– Он сильнее, чем кажется, – сказал я.

Женщина чуть приподняла бровь, но ничего не ответила.

– Спасибо за ваше время, – сказал я и пошёл дальше.

Третий тренер оказался пожилым мужчиной с добрым лицом и мягкой речью. Он сидел под навесом у края площадки и пил воду из глиняной фляги, пока его подопечный, коренастый зверь D‑класса с короткими мощными лапами, отдыхал в тени.

Я подошёл и объяснил ситуацию. Он выслушал, кивнул и, к моему удивлению, попросил посадить Люмина на скамью.

– Можно?

– Конечно.

Он взял Люмина в руки, осторожно положил ладонь на грудь зверя, ощупал мускулатуру задних лап, раздвинул губы и посмотрел зубы. Люмин сидел смирно, косясь на меня одним глазом.

Закончив, мужчина поставил его обратно.

– Зверь здоровый, – сказал он с мягкой улыбкой. – Ухоженный. Видно, что хозяин хороший, но я тридцать лет работаю с магическими животными и скажу прямо: зайцелопа третьего ранга E‑класса можно научить быстрее бегать, и… Это всё, что в моих силах.

Он повернулся к Кроху и присмотрелся.

– А этот… какой‑то непонятный. Я видел много зверей за свою жизнь, но такого не встречал. Если не знаю животное, значит, не могу оценить потенциал, а без понимания его возможностей не возьмусь за работу. Это будет нечестно по отношению к вам.

Я поблагодарил его. Из троих он единственный, кто потрудился осмотреть обоих зверей и объяснить причину отказа. За это я ему благодарен, хотя результат тот же – третий отказ за полтора часа.

Сел на каменную лавку у края тренировочного поля. Люмин устроился у меня на коленях, свернулся калачиком и прикрыл глаза. Крох лёг у ног, вытянул передние лапы и положил на них голову.

Паршивое настроение – хреновый советчик. Я это знал ещё из прошлой жизни, когда после третьей подряд ночной смены хотелось послать всё к чёрту, а вместо этого видел очередного несчастного зверя, мыл руки, надевал перчатки и шёл оперировать.

Так что я сделал то, что умел лучше всего – стал наблюдать.

Передо мной на тренировочном поле работали не меньше дюжины инструкторов с подопечными, и каждый по‑своему.

На ближайшей площадке крупный мужчина в кожаном жилете отрабатывал со зверем D‑класса, чем‑то похожим на молодого волка, серию прыжков через перекладину. Высота препятствия росла с каждым подходом. Зверь справлялся, но я заметил, что его задние лапы дрожали при каждом приземлении, но тренер не обращал на это внимание. У волка перегружены суставы, ещё два‑три подхода на такой высоте, и будет растяжение связок, а если не повезёт – надрыв. Тренер увеличил высоту планки. Зверь прыгнул, тяжело приземлился и завалился на бок.

– Встать! – рявкнул специалист. – Давай ещё!

Стиснув зубы, я хотел сказать ему, что он калечит животное, но это не моё дело.

Левее работала пара – молодой парень и его питомец – серый вёрткий зверёк размером с крупного кота. Тренер, стоявший рядом, использовал жестокие методы. Когда зверёк ошибался, мужчина коротко дёргал поводок, прикреплённый к ошейнику с шипами внутрь. Зверёк скулил, прижимался к земле, и по его телу пробегала судорога. Через десять секунд команда повторялась, животное правильно выполняло упражнение, и тренер ослаблял натяжение.

Работало ли это? Да, зверёк слушался, но я видел, как его тело зажималось при каждом движении недоделанного «специалиста», даже когда тот просто поднимал руку. Хроническая тревожность. Через пару месяцев такой дрессировки у зверя начнутся проблемы с пищеварением и сном, а через полгода – неконтролируемая агрессия или, наоборот, полная апатия. Я видел это десятки раз в прошлой жизни у собак, попавших к «жёстким» дрессировщикам.