Затем взял корень железной воли и поделил его на две части чуть левее середины. Правую часть отложил в сторону для корма травоядных, а левую поделил на четыре равные части. С трудом измельчил ножом части до мелкой крошки, каждую растёр в ступке, приложив немало усилий, и пересыпал в отдельные миски.

И наконец – корень Серебряного колокольчика. Взял приготовленный кусочек и разделил его примерно посередине. Одну половину отложил для корма травоядных, а другую поделил на четыре части и принялся строгать их тончайшими ломтиками. Корень был сочным, упругим, из него выступали капельки прозрачного сока, которые тут же застывали, превращаясь в янтарные крупинки.

Помыв ступку, я насыпал в нее настроганные ломтики одной из четырех частей и растер. Вскоре под пестиком получилась почти невесомая серебристая пыльца с едва уловимым свечением. Я пересыпал содержимое в первую миску и повторил процедуру три раза.

Осталось только смешать. Я запустил руки в первую миску – холодное, липкое мясо сомкнулось вокруг пальцев. Начал месить, перетирать и вымешивать, стараясь равномерно распределить компоненты. Сначала масса не хотела соединяться, но постепенно начала меняться. Компоненты сливались в единое целое. Масса становилась упругой, податливой, как хорошее тесто. Она уже не рассыпалась, а держалась комком, и когда я надавливал, на ней оставались отпечатки пальцев.

Месил до тех пор, пока смесь не стала однородной – без комков, сухих вкраплений с равномерной текстурой и цветом. Затем скатал в шарик и замесил оставшиеся три порции. В итоге получились четыре шарика размером с куриное яйцо – плотные, тяжёлые, с гладкой, чуть маслянистой поверхностью.

Положив их на чистую тряпицу, принялся за корм для Люмина.

Вымыв миски и руки, вышел во двор, зашёл в загон и взял душистого сена, примерно два средних пучка, каждый размером с мою сложенную лодочкой ладонь. Вернувшись на кухню, измельчил его ножом и положил в две миски, разделив пополам тем же способом. Получилось по три с половиной ложки без горки.

Морковь, свёклу и пастернак нарезал на мелкие кубики, стараясь, чтобы кусочки были одинаковыми. Под ножом коренья хрустели, выделяя сок, и воздух наполнился свежим сладковатым ароматом. Смешав овощи, положил в миски по ложке с горкой.

Измельчив примерно одинаковое количество ромашки и мяты, смешал травы, отмерил по одной ложке без горки и высыпал в миски. Следом растер в порошок оставшийся корень железной воли, поделил его пополам и пересыпал в миски. Так же поступил и с корнем серебряного колокольчика.

Закончив, начал месить. Сено смешивалось с кореньями и травами, пропитываясь влагой. Масса была рыхлой и не держала форму, поэтому я не стал скатывать шарик. Затем вымесил вторую порцию.

На всё ушло около двух часов.

Я стоял у стола, глядя на четыре аккуратных, тугих шарика и на две порции с сеном, и чувствовал странное удовлетворение. Руки были в траве и соке, спина ныла от долгого стояния, но внутри царили тепло и спокойствие.

Получилось не идеально, пропорции соблюдены на глаз, но это лучше, чем ничего.

Система, словно услышав мои мысли, вывела перед глазами сообщение:

[Обнаружено вещество: Усиленный корм для травоядных]

[Соответствие рецепту: 70 %]

[Эффекты: Умеренное ускорение обмена веществ, умеренное укрепление нервной системы, умеренное улучшение качества шерсти, умеренное повышение общего тонуса организма, умеренное ускорение регенерации, умеренное укрепление иммунитета]

[Обнаружено вещество: Усиленный корм для плотоядных]

[Соответствие рецепту: 70 %]

[Эффекты: Умеренное укрепление костной ткани, когтей и зубов, умеренное повышение выносливости, умеренное улучшение пищеварения, умеренное ускорение регенерации]

[Примечание: Несмотря на неполное соответствие рецепту, качество корма значительно превосходит изначальный образец. Рекомендуется использовать в качестве ежедневного рациона]

Я выдохнул. Семьдесят процентов, конечно, не идеал, но вполне достаточно, особенно учитывая, что даже такой корм лучше того, что я купил в прошлый раз на Арене Когтя.

Аккуратно завернул три мясных шарика и рыхлое содержимое одной миски в чистые тряпицы и убрал в прохладный угол на кухне. Оставшуюся порцию для плотоядных положил в миску и поставил перед Крохом, а Люмину спустил со стола его порцию.

– Угощайтесь, хвостатые.

Люмин, почуяв запах, подбежал к миске, принюхался и, недолго думая, вцепился в смесь зубами. После первого укуса его глаза расширились от удовольствия, длинные уши встали торчком, и он принялся жевать ещё быстрее.

Крох медленно подошёл к своей миске, обнюхал корм, прищурился, потом, видимо, решив, что пахнет достаточно съедобно, откусил небольшой кусок. Прожевав, прислушался к ощущениям, и только после этого принялся за еду основательно.

Я смотрел, как они ели, и чувствовал тепло в груди. Мои звери сыты, здоровы, и даже такое простое, казалось бы, дело, как приготовление корма, превратилось для меня в особую заботу.

Когда миски опустели, система отозвалась:

[Текущее состояние питомца Люмин (Зайцелоп, класс E, ранг 3): Корм усвоен на 89 %, рекомендуемая частота кормления: не чаще 1 раза в день]

[Текущее состояние питомца Крох (подвид неизвестен, класс E, ранг 1): Корм усвоен на 91 %, рекомендуемая частота кормления: не чаще 1 раза в день]

Я улыбнулся. Великолепно.

– Постараюсь давать вам его почаще, – сказал я, поглаживая зверей по головам.

Зайцелоп довольно зажмурился и потерся о мою ладонь, Крох сделал безразличный вид, но его хвост, виляя и стуча по полу, выдавал истинное настроение зверя.

Я уже собирался прибрать на столе, как вдруг раздался стук в дверь.

– Кто там? – спросил я, подходя к двери.

– Эйден, это я! – раздался знакомый голос, в котором слышалось нетерпение.

Я отодвинул засов и открыл дверь. На пороге стоял Элиан, раскрасневшийся после быстрой ходьбы, с капельками пота на висках. На его плече сидел Астик. Куница, заметив меня, радостно пискнула и забила тремя хвостами.

– Элиан! Проходи, – я улыбнулся и отступил в сторону, пропуская их. – Ты чего такой красный, что‑то случилось?

– Здравствуй, – парень шагнул внутрь и перевёл дыхание. – Да ничего особенного, просто бежал. Думал, не успею до темноты, а то в общежитие ещё успеть надо, вот я и…

Он смущённо замолчал, оглядываясь по сторонам. Его взгляд упал на стол, заваленный остатками ингредиентов, и на миски.

– Ты готовил что‑то? Извини, что отвлекаю.

– Ничего страшного, – я махнул рукой. – Я как раз закончил.

Астик, заметив Люмина, спрыгнул с плеча хозяина, его три хвоста распушились и медленно колыхнулись в воздухе, словно живые, и он с удивительной лёгкостью приземлился на пол.

Зайцелоп, увидев друга, издал радостный писк и подбежал к Астику. Куница ответила тем же, и через секунду они уже носились по лавке, гоняясь друг за другом.

– Осторожнее! – крикнул я, но было поздно.

Люмин, уворачиваясь от Астика, влетел в табурет. Тот с грохотом опрокинулся, покатился по полу и едва не задел Кроха, который невозмутимо лежал у очага, положив морду на лапы.

Крох лишь приоткрыл один глаз, посмотрел на кувыркающийся табурет с выражением глубочайшего презрения, а потом перевёл взгляд на зверей. В его глазах читалось: «Ну что за дети?».

Люмин и Астик застыли на секунду, как школьники, пойманные за шалостью, но, не обращая внимания на осуждающий взгляд Кроха, продолжили игру. Они прыгали через табурет, прятались под столом, наскакивали друг на друга и катались по полу, переплетаясь хвостами.

Я подошёл, поднял табурет и покачал головой.

– Прости, – Элиан виновато улыбнулся, наблюдая за этой вакханалией. – Он сегодня с утра просто неугомонный.

– Ничего страшного, – ответил я, возвращая табурет на место. – Пусть играют, это полезно.

Я посмотрел на куницу, которая ловко уворачивалась от Люмина. Три пушистых хвоста развевались в воздухе, глаза горели азартом. Астик выглядел прекрасно – быстрым, сильным, полным жизни.