А я вот в упор не знал, какие древние слова заставляют говорить правду. Ведь даже под клятвами можно соврать. Если понимать, как это правильно сделать.

Впрочем, был у меня один вариант… Правда, этот вариант был детским стишком. Мы так в детстве клялись больше друг другу не врать, если нас уличали во лжи. Глупость несусветная…

Впрочем, что я терял? Ну поведу себя как дурак… Так на фоне хихикающих заключённых всё равно останусь молодцом. И я, наконец, решился.

– Раз, два, три, только правду говори… – сказал я и ничего не ощутил. – Четыре, пять, шесть, только правда вокруг есть. Семь, восемь, девять, попрошу проверить…

Когда я заканчивал считалку под удивлёнными взглядами Ситраниса и стражника, то уже мысленно засмущался, ибо нёс полную чепуху. Но я никак не ожидал, что результат последует мгновенно. И уж точно не ожидал такого результата…

Лицо пленника исказила гримаса отвращения. Я не ощущал угрозы – интуиция молчала, Дикий Шёпот не гремел в голове. Вот только узник стремительно менялся. Сквозь его кожу проступали тёмные фрагменты, похожие на змей, обвивших человеческое тело. Вместо ровного дыхания узник внезапно начал хрипеть.

– Ишер, назад! – рявкнул Ситраникс, но я и сам уже отшатнулся от решётки.

Над телом, оплетённым, а может, и прошитым тёмными змеями, покачивалась морда отвратительной твари, будто выраставшей из спины человека. Выглядело так, словно узник оказался лишь костюмом для лезущего из него чёрного существа. Тело и голова твари казались при этом сотканными из настоящего, самого непроглядного мрака. Их густая темнота отчётливо контрастировала с тусклым светом фонаря.

Руки мужчины, между тем, удлинились, а плечи неестественно раздались. Пальцы стали намного толще и отрастили на концах когти. Всю фигуру человека искорёжило и перекосило, а чёрные змеи, буквально на глазах, оплели её практически целиком. Теперь они вырастали из многочисленных отверстий на коже, окружённых бугристыми складками.

– Это что за дерьмо такое⁈ – шёпотом возмутился регой, потянув из ножен меч.

Стражник и я тоже схватились за оружие. Однако того, что произошло дальше, никто из нас не ожидал. Тварь, то ли маскировавшаяся под человека, то ли захватившая его тело, потянулась к решётке, обхватила пальцами прутья… И с силой потянула их в стороны, утробно рыча и одновременно шипя. Рычало при этом человеческое тело, а шипело – второе, демоническое.

И почему‑то я точно знал, что вот это и есть истинный демон… Те, кто встречался только в старых сказках и легендах. Не залётный дух, направленный Диким Шёпотом в новое тело, а чудовище, которое стремилось просочиться в этот мир, пожрать его, залить кровью людей и зверей… И даже последние растения выкорчевать, окончательно убив здесь всю жизнь.

Вспомнились слова Арахаманы, что если мир умрёт, то порадуются одни лишь демоны. Я тогда не понял, о каких именно демонах речь, а вот теперь догадывался. Это не страшные твари, которые накатывают на Край Людей по воле Дикого Шёпота. А вот эти чудовища, которые подменяют собой человека, превращая его…. Во что? А зачем им, собственно, человек?

Пока я напряжённо думал, бывший узник начал раздвигать толстые металлические прутья. С противным скрежетом те стали расходиться, и голова чудовища сунулась в образовавшуюся брешь…

– На, урод! – рявкнул Ситранис, рубанув кривым мечом по морде.

Всё‑таки регой – знак качества. Их с детства натаскивают на силовое решение любых потусторонних проблем. И командир гарнизона Стража это прямо сейчас доказал.

Жаль, меч лишь высек искры из чёрной плоти, не повредив демону.

А тот зашипел сам и заставил хохотать человеческое тело. Мерзко так, издевательски… У Ситраниса и стражника от этого будто крышу сорвало. Они оба резко накинулись на тварь, рубя её без остановки. Абсолютно бесполезное занятие…

Я же, вытащив топор, зашептал слова наговора. Лезвие, наливаясь теплом, вскоре стало обжигающе горячим. Я очень спешил. Надо было успеть до того, как тварь выберется из темницы…

И всё напрасно… Даже мой топор не справился.

Куда бы я ни бил, лезвие натыкалось на одну из чёрных змей. А те, двигаясь с неестественной скоростью, легко блокировали удары. И то же самое было у Ситраниса и стражника. Мы ничего не могли сделать этой страшной образине. А решётка, между тем, поддавалась больше и больше.

Однако, как говорил мой отец, мой дед и ещё несколько человек в родной деревне, у всех имеются слабые места. У самого бронированного зверя дикой пустоши есть точка, где таится его смерть. А уж у демонов подобное место и вовсе обязано быть.

В этом я убедился ещё в Кечуне, когда у каждой твари рано или поздно обнаруживали уязвимость. И в чём могла быть уязвимость истинного демона? Я её пока не видел. И всё же опыт вынуждал меня подмечать детали, на которые люди обычно внимания не обращают.

Например, я заметил, что когда демон смеялся, то вначале шипела потусторонняя оболочка, а только потом тело человека. А когда демон дышал, то, наоборот, сначала делала вдох его людская составляющая, а лишь после – демоническая.

Что это давало мне? Не особо много. Но если совместить с тем фактом, что демон был привязан к человеку и старательно защищал человеческое тело… Можно было прийти к интересному выводу: без человеческого тела демон, скорее всего, выжить не сможет.

Возможно, для него был токсичен наш воздух. А, может, тело было неким якорем, державшим демона в нашем мире. Впрочем, какая разница? Я видел вероятную слабость врага. Оставалось ею воспользоваться…

– Убивайте человеческое тело! – крикнул я, тут же принявшись хитрить, чтобы обойти защиту чёрных змей.

Ситранис и стражник последовали моему совету. Жаль, скорости, чтобы обогнать чёрных змей, парировавших каждый удар, не хватало даже у опытных бойцов. А я, к стыду своему, просто забыл, что вообще‑то, помимо прочего, шептун.

Демон, между тем, закончил с прутьями. И уже пытался в получившуюся дыру вылезти. Человек в эту широкую брешь пробрался бы легко. А вот тело, искорёженное демоном, то и дело цеплялось «лишними» органами за прутья. И это дарило нам последние мгновения, чтобы решить вопрос малой кровью. Вырвавшись, истинный демон устроил бы здесь настоящую бойню.

Понимание этого факта подстегнуло мыслительный процесс. Отчего я как‑то сразу вспомнил, что, помимо топора, владею ещё и шёпотом. Я потянулся к злобному бормотанию в своём сознании… И начал цепляться за любые его обрывки, которые могли помочь…

Я нашёл то, что нужно. Очень много, прямо у меня под ногами. Целое подземное озеро воды… Целые залежи песка… А ещё слабый сквознячок, тянувшийся по коридору. И я, не задумываясь, постарался всё это совместить, не переставая махать топором.

Звуки, которые я из себя выдавил, наверно, могли соперничать с шипением демона. Я пытался соединить в одно сразу три стихии, чего никогда раньше не пробовал… И у меня получалось, хоть голова и раскалывалась от напряжения мыслей.

Три струйки песка и воды раскрутились над полом, превращаясь в колечки. А затем эти три бешено вращающихся колечка рванули к демону. Одновременно с моим топором и мечами Ситраниса и стражника, которые мы направили на жуткую тварь.

Мечи и топор привычно отскочили от чешуи чёрных змей. А вот колечки… Струя воды, песок и стремительное вращение! Таким можно и резать, и полировать самые твёрдые материалы. Это называлось в моей прошлой жизни «пескоструйкой». И три таких пескоструйки врезались в чёрную плоть, будто живые и очень быстрые пилы.

Демон взревел своим родным голосом и человечьим. Одно из чёрных щупалец не справилось с давлением и, будучи отрезано, шлёпнулось на каменный пол. А к двум другим мгновенно кинулись на помощь соседние змеи.

– Вместе! – рявкнул я, занося топор.

И мы снова ударили все втроём. Примерно в одно и то же место: в грудь человеческого тела. И в этот раз демон не успел подставить своих змей под удар. Но всё же он отбил и мой топор, и меч Ситраниса.