И у Мгелая тоже была своя судьба. От которой он, моими стараниями, уже не мог убежать. Просто он об этом ещё не знал. А я неторопливо спускался по лестнице, чтобы поведать ему о ней.

Можно сказать, шёл за заслуженной наградой. Выстраданной, как минимум.

Я рисковал, ввязываясь в историю с Мгелаем. Я страдал от его хамства, от его наглости, от его самомнения. А вот теперь наступал час мести. В конце концов, я же человек. У меня есть свои слабости.

Надвратная башня очень неудобна для защитников города. Чтобы в неё войти, надо подняться на несколько ступеней к двери. Когда спешишь, всегда есть опасность споткнуться.

Зато это маленькое крыльцо очень удобно для того, чтобы толкать с него речи. Ты как бы оказываешься над толпой. Все смотрят на тебя снизу вверх и сразу понимают, кто тут настоящий папка, а кто уже может оголять зад для получения целебных розг.

Я отступил от двери на шаг, чтобы за мной могли встать верные люди. Истор в своём роскошном доспехе. И Ферт, чью принадлежность к шептунам сложно было не узнать. Мне тоже доспех подыскали посерьёзнее, чем раньше. Ещё наручи и поножи. Остались от одного из знатных жителей Илоса, погибших в Пыльном Игсе. Я на них не претендовал, но…

Истор настоял, что раз я воевода, то выглядеть надо достойно.

– Ишер, встречают по одёжке! – наставительно заявил юный аристократ. – Если ты выйдешь весь такой умный и справедливый, но без дорогой брони, доказывающей статус и право на власть – тебе никто не поверит. И денег, кстати, тоже не дадут.

– Я так‑то неплохо зарабатывал… Пока всё это не завертелось… И даже без брони! – критически заметил я.

– Ты с этими кочевниками и интригой, которую закрутил, перепрыгнул из Глиняного круга в Мраморный! А тут у нас, солидных людей, знаешь ли, другие правила! – отрезал тот. – Надевай давай, будешь уважаемым человеком!

Ну я и вышел такой весь красивый. Идеально широкоплечий за счёт наплечников. Сверкающий на солнце блестящей пластиной нагрудника. Перетянутый тугим поясом, из‑под которого к коленям спускались птериги.

Мечта, а не воевода. Жаль, ни одной царевны рядом не было, чтобы оценить и немедленно потребовать меня в мужья. А вот восхищённые девичьи взгляды я собрал. В башне парочку, и уже на площади – с пару сотен, как минимум.

Вышли мы очень вовремя. Успели, можно сказать, в последний момент. Тот самый, который обычно добавляет всей истории величия и мистического окраса.

Несчастного Мгелая с его прихлебателями как раз думали вешать. Вот прямо здесь, на площади, и не по‑простому, за шею – а вниз головой.

На первый взгляд кажется, что висеть вниз головой несмертельно. Но кочевники обнаружили, что это отличный способ мучительно убивать преступников или врагов. А ещё очень символичный. Они же верят в Небо. А Небо – оно, как известно, твердь над твердью.

Это ведь только последователи старых богов думают, что небо прозрачное. И что ходят по нему небожители так же, как по земле – просто с другой стороны. Просвещённые кочевые мыслители давно выяснили: небо – синяя твердь, по которой можно ходить исключительно вниз головой.

Была у них одна история… Какой‑то хан решил при жизни стать обитателем неба. Ну или просто потренироваться, чтобы после смерти не выглядеть позорищем. А посему он потребовал соорудить себе специальную конструкцию. Сам хан висел на ней вниз головой и ногами шевелил, будто идёт. А конструкцию в этот момент, приноравливаясь к его темпу, двигали слуги.

И всё бы ничего. Конструкцию этот амбициозный человек использовал лишь на публичных собраниях, а на них он появлялся нечасто. Но однажды дело очень затянулось. Хан провисел вниз головой час… Два… Три… Десять… Двадцать…

И задохнулся. Объёмные органы брюшной полости нежненько так раздавили ему лёгкие. Это не кочевники через вскрытие поняли. Это я говорю, потому что знаю. Человеческие ливер, потроха и прочие почки расположены ниже лёгких. А дыхательные органы человека весьма хрупкие.

Впрочем, впоследствии кочевники выяснили: если пытаться при жизни ходить, как по небу, то смерть – сиречь, месть неба – может быть весьма и весьма разнообразной. Неизменным оставался лишь один пункт: мучительные ощущения.

Из вариантов было не только удушение, но и кровоизлияние в голову, и остановка сердца, которое начинало работать с перебоями в последние гонги, и много чего ещё «весёлого». В общем, не стоит гневить небо, иначе оно сурово накажет.

Обычно самые крепкие загибались за несколько суток. И это даже если им давали воду и еду. Конечно, вверх тормашками не поешь и не попьёшь толком… Зато за твоими мучениями враги могут наблюдать долго‑долго…

Примерно это и собирались сделать кочевники с Мгелаем и его друзьями. Они наступали на группу всадников и, набираясь друг от друга смелости, кричали:

– На небо их!

– Смерть! Смерть!

– Смерть за смерть!

Толпа распалялась с каждым мигом. Провозись я с доспехом чуть дольше, мог бы и опоздать.

Но мы вышли вовремя. И всё такие серьёзные, что сходу понизило градус беснования.

– Гляжу, хан ханов, у тебя проблемы… Кажется, тебя и твоих друзей здесь не очень любят! – тихо заметил я, подойдя близко‑близко, так, чтобы услышал лишь хан и его ездовое животное.

– Друг мой, воевода Ишер! Спаси! – просипел вполголоса хан Мгелай, вцепившись в уздцы. – Не отдавай им нас…

– Дру‑у‑у‑уг! – издевательски протянул я. – Не ты ли вчера запретил людям продавать своему другу провиант? И даже корм для животных?

– Это была непростительная ошибка одного хана! – сразу же сипло отозвался Мгелай, затравленно оглядываясь. – Я бы его и сам казнил!.. Да он ночью и так помер!

– Что же ты за своими ханами‑то не следишь, Мгелай? Или я тебе деньги давал, чтобы ты их распустил вседозволенностью? – наигранно изобразил я удивление.

– Воевода! Что хочешь проси! Только помоги! – прохрипел хан, пуча на меня глаза так, будто его уже подвешивают.

– Ты мне переханов обещал, но так и не прислал… Ни в дар, ни за деньги! – внимательно рассматривая этого олуха, заметил я. – Нет уж, Мгелай, нет тебе больше веры!

– Не губи! – ещё шире распахнув глаза, прошептал хан. – Пощади!..

А я смотрел на него и думал, что сгубить его было бы милосердием. И для всех ханств, и для него самого. Правда, меня смущало и первое, и второе. Сложно будет найти ещё одну такую же подлую и безнравственную дрянь.

Мгелай умудрился оказаться даже хуже, чем я о нём думал. А я всё‑таки наёмник, о людях думаю не слишком хорошо. Однако этот переплюнул худшие ожидания. А значит, именно он и был мне нужен. Причём живым. А ещё, желательно, ханом ханов.

– А ведь я предупреждал тебя, Мгелай. Говорил, что надо ждать демонов! – проговорил я чуть громче. – Услышал ли ты меня?

– Я был глуп! – сразу же нашёлся хан ханов. – Меня смутили речи моих воинов! Они хвалились, что ничуть не боятся демонов!

– А где твои воины? – уточнил я с интересом.

– Там! – пожаловался хан и указал на толпу. – Среди этих!..

– Отойди в сторону, чужак! – заорал один из кочевников, стоявших в первом ряду.

Здоровый такой лоб. В хорошем доспехе, богатой и чистой одежде.

– Они теряют терпение, – заметил я тихо. – Времени осталось мало, Мгелай.

– Мало времени на что? – прохрипел тот, выпучив глаза.

– На то, чтобы сказать очень правильные слова… – начал я, но тут толпа вновь начала заводиться.

– Убить чужаков!

– Смерть им!

– К демонам их!

– … Чтобы тихо поклясться старыми богами. В том, что будешь беспрекословно подчиняться мне! – едва слышно закончил я, когда крики вокруг чуть поутихли.

Люди ещё не успели заново накачать себя ненавистью и злобой. И пока что ограничивались только криками. Но я догадывался, что от слов к делу они перейдут очень скоро. Мгелай тоже догадывался. Он затравленно оглянулся на толпу, а потом тихо и совершенно искренне (возможно, в первый раз в своей жизни) произнёс:

– Перед Арахаманой, Девой Воды, и Отцом Песков, клянусь, что буду во всём тебе послушен, воевода Ишер из Кечуна, – он вздрогнул, когда остатки утреннего ветра плеснули на него жменей песка с земли, а сверху, прямую ему на макушку, приземлилась одинокая капля. – Что это⁈..