В общем, нашим соседям нелегко пришлось. Но всё же они встречали врага в башнях, а не на улицах. И даже смогли отбиться. Ханы Севий и Гелай, вышедшие на верхние площадки, помахали мне, показывая, что живы и относительно здоровы.
Для остального города рассвет был и страшным, и кровавым. Белый Игс, построенный из сырца и глины, светлый под лучами солнца, почернел и покраснел одновременно. Ночью кочевники, атакованные со всех сторон, дрались отчаянно. Из такой бойни нельзя было просто взять и сбежать.
Как бы ни плевали они на своих жён, сестёр и матерей, но прекрасно понимали, что без них род не продолжишь. Терять сразу всю родню женского пола и всех детей обоих полов… Даже для кочевников это, видимо, было чересчур. Да и сбежать через стену не вышло. Всё было против них, так что им пришлось драться.
И они дрались. Судя по тому, какой слой чёрного песка укутал стены и улицы, как им забрызгало дома до самых крыш, новые жители Белого Игса дрались, как никогда в жизни. Ни за какое золото не заставишь людей так сражаться.
И всё же, судя по красным разводам на светлых стенах, кровью кочевники умылись. Тел на улицах Белого Игса было столько, что я не взялся бы считать. В самые неудачные ночи Илоса в городе такой массы трупов не было.
Демоны убивали всех: людей, переханов, танаков, гнуров. Животные их не слишком волнуют, конечно. В них не так много жизненной силы, как в людях. Но если уж кто‑то попадётся под удар, то жалеть демоны никого не будут.
Белый Игс превратился в одну большую могилу и, одновременно, скотомогильник. Боль и страх заполнили его улицы, горе накрыло всех его новых обитателей.
А сейчас наступал тот час, когда всё должно было решиться.
Я отправил посланников в соседние башни, чтобы вызвать ханов на разговор. А пока ждал их, со стороны дворца Мгелая вдруг долетел полный боли и горя вопль. Следом всех новых горожан будто разом прорвало: плач, стоны, крики, ор. Эти звуки поднялись над Белым Игсом страшной музыкой смерти и войны.
– Ты звал нас, воевода? – спросил Севий, взбираясь на крышу надвратной башни.
Следом за ним пыхтел Гелай. Было видно, что двум немолодым ханам тяжело даются подобные восхождения.
– Очень скоро всё решится! – сказал я, когда ханы подошли ближе. – Либо у нас появится новый хан ханов. Либо Мгелай прибежит искать моей помощи. Либо против нас, во всяком случае, меня и моих воинов, ополчится весь город.
– Но ты всё‑таки ставишь на то, что прибежит Мгелай? – догадался Севий.
– Верно… И тут мне понадобится ваша помощь, – кивнул я. – Ждите, когда всё начнётся, и в нужный момент выступите на моей стороне. Возможно, сегодня нам придётся пустить кровь. И даже, если всё пойдёт плохо, не один раз.
– Мы не боимся крови, воевода! – усмехнулся Гелай. – Особенно, если это не наша кровь!
– Кстати, как прошла ночь? Надеюсь, потери у вас были невелики? – вежливо проговорил я.
– Потери есть, воевода! – скорбно ответил Севий. – Одиннадцать моих воинов умерли, не дожив до рассвета.
Я посмотрел на Гелая, а тот неохотно пожевал губами и сообщил:
– Дюжина…
Между этими двумя шло какое‑то негласное соревнование, чей род круче. Оно не переходило в кровавое выяснение отношений, но было очень явным.
– Мне жаль, что вы потеряли так много, – честно сказал я. – К следующей ночи надо будет ещё лучше подготовиться. Приходите ко мне, посмотрите, как мы всё устроили. Я скажу воинам, чтобы не скрывали от вас ничего.
– Спасибо, воевода! – ханы поклонились.
– Идите к своим людям, – кивнул я. – Не смею вас больше задерживать. И жду вашей поддержки.
– Обязательно, воевода!
– Всенепременно!
Полагаться лишь на эту хитрую парочку я не собирался. После знакомства с кочевниками, даже такими, как Севий и Гелай, я никому из них не доверял. Этим двоим придётся заслужить доверие верной службой.
А мне предстояло подготовиться к встрече гостей…
Спустившись на ярус, где были выходы на стены, я призвал Элию и других лучников:
– Встаньте у бойниц и держите луки наготове. У нас могут быть гости. Я пока не знаю, какие, но если я выйду говорить, вы должны быть на местах. Если во время разговора я щёлкну пальцами над головой, вот так… – я показал, как именно. – … А потом укажу указательным пальцем на кого‑то…
Я на миг замолчал, обводя стрелков внимательным взглядом. И только потом продолжил:
– … То человека, на которого я указал, вы должны пристрелить. Неважно, кто это будет. Женщина, мужчина, старик, слышите? Вы должны пристрелить любого. Без колебаний. Без сомнений. В тот же момент.
Стрелки переглянулись между собой и закивали.
– Если вдруг засомневаетесь, запомните одно! – добавил я, устало потерев лоб. – Ваша слабость будет стоить жизни многим нашим воинам. Одна‑единственная слабость. Тень сомнения, и всё. Мы все окажемся под ударом. Ясно?
И снова стрелки закивали, а, осознав, что продолжения не будет, поспешили к бойницам, которые вели в сторону города.
Я успел ещё с Истором и Фертом переговорить, прежде чем со стороны дворца послышался шум. И означать этот шум в данной ситуации мог что угодно. Но я всё же вышел на верхнюю площадку, ожидая, когда сюда придёт толпа. Больше всего не хотелось бы увидеть, как к нам движутся разгневанные и вооружённые кочевники.
К счастью, обошлось.
Правда, кочевники к нам всё‑таки двигались. Но несколько иначе, чем при худшем варианте развития событий.
По улице, ведущей от дворца к воротам, ехало несколько всадников на переханах. Присмотревшись, я узнал знакомые лица. Первым качался в седле Мгелай, за ним – его соплеменники и пара ханов из чужих родов.
Они делали вид, что не торопятся. Вальяжно развалившись в седле, ханы изредка били пятками по бокам животных, не давая тем перейти на шаг. Но я видел, что на самом деле они торопятся. Переханы шли рысью. И это намекало на желание ханов побыстрее добраться до цели.
А за ними смыкалась толпа, рекой текущая к нашим воротам. Те, кто выжил ночью, те, кого минула смерть… Все они шли за ханами вдоль по улице. И на их лицах была написана такая злость, что я бы Мгелаю не позавидовал.
Я взглянул на «хана ханов». Он как раз делал независимый вид, пока его перехан обходил очередной завал из мёртвых тел. Животное пыхтело, похрапывало и явно нервничало. А Мгелай изо всех сил изображал, что в глаза не замечает окружающую обстановку.
«Ничего, ему полезно увидеть дело рук своих!» – подумал я.
«Полезнее всего было бы Мгелая убить!» – ехидно заметил внутренний голос.
И эта точка зрения имела право на жизнь. Вот только… В моей прошлой жизни существовало выражение «полезный дурак». Хан Мгелай был именно таким. И я не знал, где найти ещё одного такого дурака. Поэтому старательно готовился к представлению.
А оно должно было вот‑вот начаться.
– Воевода! Воевода Ишер! – заорал хан, остановив перехана перед воротами, и на третьем крике его голос от волнения дал петуха: – Воево‑ода!..
– Я отлично слышу тебя отсюда, хан ханов! – спокойно отозвался я, склоняясь между зубцами. – Чего тебе надо?
– Мне надо выйти! – с нотками истерики в голосе возопил тот, но взял себя в руки и заговорил уверенно и властно, как он сам, вероятно считал. – Открой ворота! Мне с моими друзьями‑ханами надо проехаться на свежем воздухе!
– У тебя мало дел в городе⁈ Нет, хан ханов… – отрицательно покачал я головой, даже языком прицокнув, по местной традиции. – Ворота останутся закрытыми.
И отступил от зубцов, не слушая возмущённых воплей снизу. Мгелай мог думать про себя и своих друзей что угодно. Но я не считал ни его, ни его дружков‑ханов достойными правителями. Они прибежали не помощи просить, как я предполагал. Эти помойные иухи решили банально сбежать.
Впрочем, это ничего в моих планах не меняло.
Ханом ханов должен был остаться полезный идиот. И я собирался его так со всех сторон обложить, чтобы ни шанса вырваться не осталось. Игры в друзей с хитрым кочевником подходили к концу. Наступало время каждому исполнить свою судьбу.
