Регои – это тяжело вооружённая пехота. Их сила – не в правде, а в броне. Это последний довод регоя в любом, самом страшном бою. Такая броня выдерживает даже удары моим топором. И это я на личном опыте заявляю. При том, что отцовский топор, по нашим меркам – довольно сильный артефакт.

Мой отец не был шептуном. В классическом представлении. И всё‑таки каждый кузнец – немного шептун. И каждый плотник, и каждый бронник, и любой ремесленник. В семьях из поколения в поколение наследуются секреты работы с материалом. В том числе, и нужные на́говоры, которые для чужого уха не всегда звучат членораздельно.

Свои секреты отец, уходя по Светлой Дороге к Отцу Песков, унёс с собой. К сожалению. Иначе бы я не зарабатывал на жизнь как наёмник, а ковал сталь и лил бронзу.

В общем, любой регой – это, по меркам воинов, бронированное чудище. Ни стрелой проткнуть, ни мечом порезать, ни топором зарубить, ни на копьё насадить. Эти существа боятся только тяжёлых молотов, от ударов которых не спасёт никакая броня. С отбитым нутром не сильно‑то повоюешь. Всё остальное оружие… Оно опасно для них постольку‑поскольку. В той степени, в которой окажется умелым их противник. Ну и насколько умелы они сами.

И если гильдейские регои мне трепета не внушали… Потому как, несмотря на их выучку, броня у этих парней была не лучшей… То регои наместника, напротив, заставляли поглядывать с опаской. Совершенно неубиваемые. Плохой противник. Тяжёлый бронзовый нагрудник. Поножи и наручи, прикрывающие руки‑ноги спереди и сбоку. Птеригии, усиленные латными нашлёпками.

Пока будешь скакать вокруг в поисках слабого места – устанешь раньше, чем сам регой, вынужденный вертеться за тобой, чтобы спину не подставить. Таких бронированных убивают разве что накатывая всей толпой, со всех сторон. Если стоять лицом к лицу, шансов на победу мало.

Именно поэтому я напрягся. Такая свита не будет сопровождать чиновника или кого‑то из старейшин Гильдии. Вся эта силища пришла вместе с очень знатным лицом. Они даже мальчишку‑посыльного развернули, не пустив дальше. А меня сноровисто обыскали, изъяв всё, вплоть до маленького ножа.

Вся эта свита сопровождала наместника.

Когда я вошёл в угловую комнату, он как раз выговаривал что‑то Виссарии и Бхану. А в сторонке сидел седой шептун Харин, безразлично следя за ходом беседы.

– … Не имеет значения! Я запрещаю это делать! – наместник, покосившись на открытую дверь, заметил меня и легко махнул рукой. – Ишер! Проходи!..

После чего вернул взгляд к старейшинам. И грозно показал им кулак:

– Всё поняли? Я свою не вывожу, и вы держите в городе! Вот если придётся уходить, тогда и будем думать!

Я остановился, не став плюхаться на стул без разрешения. Наместник догадался и просто, без затей, указал мне рукой на стул:

– Садись!.. Разговор не то чтобы долгий будет, но я понимаю: вы ночью дрались, а потом ещё и шагали сюда по песку… Думаю, тебя и твоих товарищей ноги уже совсем не держат…

Дождавшись, когда я молча сяду и устроюсь поудобнее, он снова заговорил:

– У меня есть несколько вопросов, Ишер. И задать их, похоже, я могу только тебе. Остальные ветераны Кечуна не выжили.

«Мог бы и раньше задать!» – мысленно возмутился я.

«Вот и скажи ему об этом, раз такой смелый!» – ехидно предложил внутренний голос.

«Смелый, но не глупый!» – сам себе ответил я.

– Ишер, что за тварь ты убил на складе Гильдии за северными воротами? – задал, между тем, наместник свой первый вопрос.

И впился в меня внимательным взглядом.

– Вероятно, это был тотем, – не стал я вдаваться в подробности.

– Вероятно? – подняв бровь, уточнил наместник.

– Невозможно знать наверняка, – ответил я. – Нет чётких признаков, тотем перед тобой или нет.

– Но ты думаешь, что это был тотем? Почему? – спросил Харин из своего угла.

– От него было ощущение. Неправильное. Мерзости, чужеродности. Он не принимал участия в предыдущих сражениях, – начал я перечислять замеченное, игнорируя лёгкий скепсис на лицах окружающих. – Он говорил и обладал разумом. У него была практически сплошная броня из псевдоплоти. Демоны ломились на склад так, будто от этого зависит жизнь орды. В момент смерти имел место выплеск силы, который отразился на нашем мире, превратившись в порыв ветра, сорвавший крышу. Ну и самое важное. После его смерти напор орды ослаб на несколько ночей. По опыту Долгой Осады, очень похоже на признаки тотема.

Наместник взглянул на Харина, а старый шептун покивал головой. Видимо, принял мои доводы. А уж его мнение наместник игнорировать не мог.

– Это подвиг, Ишер! Славный подвиг! – задумавшись на пару мгновений, сообщил мне он. – Твои люди говорили, что ты убил этого монстра сам. Они лишь держали дверь, подпирая её от остальных.

– Если бы не держали, демоны ворвались бы. И помогли бы тотему меня убить, – я покачал головой. – Выходит, что мы убивали его вместе с моими людьми.

– И всё же это достойно награды! – наместник снова вперил в меня внимательный взгляд. – Чего ты хочешь, наёмник?

– Выжить? – с ответом долго думать не пришлось. – Но, боюсь, такой подарок могут сделать только боги.

– Что ж, понимаю… – наместник усмехнулся, в его взгляде мелькнуло уважение. – Здесь и сейчас тебе ничего не нужно. Что ж, ты хитёр, очень хитёр… Не стал ругаться, не стал требовать, не запросил золота, женщин и хлеба… Значит, можешь рассчитывать на мою благодарность в будущем. Что бы в этом будущем с нами обоими ни случилось… А у меня к тебе остался ещё один важный вопрос.

– Да, наместник? – я не слишком старательно изобразил интерес на лице.

– Ты говорил, в Кечуне людям почти сразу пришлось уходить во внутреннюю крепость! – владыка Илоса поднял украшенный перстнем палец вверх. – У этой вашей крепости ещё какое‑то красивое название было…

– Каменный Замок Водопада, – напомнил я.

– Да!.. Так вот… Как ты считаешь, стоит ли нам переводить всех людей в Мраморный круг? – наместник снова испытующе посмотрел на меня. – Есть ли в этом смысл сейчас? Пока мы ещё можем держать стену Кирпичного круга?

– Это гонки со временем и смертью, – обозначил я свою точку зрения. – Ни в Илосе, ни в Кечуне никогда не было сил, чтобы защитить всю окружность внешних стен. Это было попросту не нужно. Ведь обычно к городам не приходят враги, способные ударить по всей окружности. А вот орда, которую никто не ждал – это тот самый враг. Пытаясь удержать внешнюю стену, мы теряли людей тысячами каждую ночь.

– Кирпичный круг куда меньше! – заметил наместник, а потом махнул рукой. – Но ты, похоже, прав… Эту стену мы тоже не можем удержать.

– Если говорить честно, мне кажется, ситуация такова. Если сейчас всех людей загнать в ваш дворец, наместник, тогда Илос сможет продержаться год, может, два. Да, жить все будут друг у друга на головах. Но это…

Я горько усмехнулся, прежде чем продолжить:

– Это будет временным неудобством. Которое быстро пройдёт.

– Нам не нужно держаться год‑два! – наместник тоже улыбнулся, но улыбка была не сильно веселее моей. – Нужно всего‑то пару десидолей, Ишер. Мы отправили гонцов и птиц в Междуречье. Если тамошняя знать получила хоть одно послание, сюда уже двигается подкрепление.

– Уверены в этом? – спросил я.

– В Кечун‑то подкрепление пришло! – усмехнулся наместник.

– Со всем уважением к пришедшим… Это были далеко не самые лучшие силы, – покачал головой я. – Я видел войско, пришедшее на второй год осады. Вот эти и вправду были лучшие. А те, кто подоспел в первые десидоли – не самые выдающиеся воины. Большинство из них было новичками, которых послали набираться опыта.

– И как, набрались? – заинтересовался наместник.

– Те, кто выжил, само собой, – кивнул я.

– Так… Ну и что там с Мраморным кругом? – вернулся наместник к предмету беседы.

– Не знаю, как сейчас обстоят дела с силами обороны всего Илоса… – признался я. – Но считаю, что в Мраморном круге можно и полгода держаться. Я по‑прежнему за это решение. Я был за него и десидолю назад, наместник.