Встряхнулся, улыбнулся назло всему! Обычно приступы тоски он побеждал другими способами – первый был связан с женщинами, Ганнвер не был ханжой, потому позволял себе минуты телесной слабости, упиваясь тем наслаждением, которое мог получить от женщин. Порой он вонзался в случайную подругу грубо, жестко, не чувствуя ни любви, ни тепла, главное было иное, только так он мог укротить тьму, сидящую глубоко внутри него, ждущую лишь часа, чтобы выпустить когти, покорить его разум. Второй способ был связан с войной, ну или на худой конец с хорошей дракой, когда ар-де-меец мог выпустить ярость, избавиться от гнета, что лежит на его душе. Сегодня Ганнвер выбрал именно второй путь и отправился на поиски неприятностей.

Стремительными шагами он вышел в город, который начал погружаться в темноту. В таких городишках средств, находящихся в казне, всегда не хватало, потому никто не заботился о такой мелочи, как уличные фонари. Зачем? Закончил дела – поспеши домой! Свет лился из узких окошек домов и таверн, ждущих посетителей в любое время дня и ночи. Ганнвер в темноте неплохо ориентировался, его глаза чуть светились, потому чтобы не пугать редких, торопящихся скрыться за дверями своих жилищ прохожих, молодой мужчина старался при встречах с ними опускать взгляд. Город этот, как и прочие, виденные Ганом на территории Золотого берега, казался мрачным и зловещим. Непроглядная тьма, до поры прячущаяся в укромных закоулках теперь выползала на центральные улицы, заполонив узкие проулки. Все чувства ар-де-мейца так и кричали об опасности, но именно ее и искал эрт Ирин, сворачивая на самые извилистые улочки.

Проходя мимо очередной узкой щели между тесно стоящими домишками, Ганнвер уловил смазанное движение и настороженно замер. Вот они – любители поживиться за чужой счет! Только сегодня их ждет разочарование – ар-де-мейцу нужно прогнать тоску, а значит, церемониться с ними он не станет. Ган не сводил прищуренных глаз, пытаясь высмотреть среди завихрений темноты своих сегодняшних врагов. Тьма оставалась совершенно равнодушной – ни испуганного вздоха, ни перешептываний, ни шелеста доставаемого из ножен оружия – ни-че-го!

Показалось? Для верности, Ганнвер выждал некоторое время, напряженно вслушиваясь в окружающие звуки, вглядываясь в замысловатые узоры, рисуемые тьмой, поколебался и убрал клинок в ножны. А затем решил двигаться дальше, возможность отвлечься никак нельзя было упускать, лучше выпустить пар сейчас, чем плестись до столицы, мучаясь от приступов хандры. Уже повернулся, занес ногу, чтобы шагнуть, но вдруг ощутил едва уловимое колебание воздуха. По давней привычке отпрыгнул в сторону, одновременно поворачиваясь лицом к неведомой опасности, чувствуя, как ускоряется ток крови, и все внутри оживает, вздрогнул, понимая, что просвистевший мимо клинок лишь легко оцарапал шею. А ведь могло получиться гораздо хуже!

- Стой! – повелел некто за его спиной, и эрт Ирин с изумлением осознал, что чей-то остро заточенный кинжал упирается своим лезвием под его левую лопатку, как раз напротив сердца. – Жить хочешь? – наглец осмелился насмехаться.

Ган предвкушающе улыбнулся – давненько никому не доводилось застать его врасплох. В голове заметались мысли. Как же ловко его поймали? Если бы не теплое дыхание у самого уха, то эрт Ирин решил бы, что его пленил призрак. Чувство опасности, бурлящее в крови ар-де-мейца, не позволило стоять смирно, и он слегка пошевелился, устанавливая пределы дозволенного, и беспечно поинтересовался:

- Кто ты? И что тебе нужно?

- А не слишком ли много вопросов задает королевский любовник? Ты и в постели с королевой так много болтаешь?

Улыбка Ганнвера стала еще шире – так-так… ты еще и девушка!

Между тем одна из проворных рук незнакомки уже вовсю обшаривала тело пленника в поисках кошеля с монетами.

Ган не смог побороть искушение:

- Могла бы и попросить! Я не отказываю красавицам!

- А откуда ты знаешь, что я красива? – а вот это прозвучало неожиданно, но молодой человек нашелся, что ответить:

- Все женщина по-своему красивы! И ты позволишь мне повернуться, чтобы убедиться в этом! – эрт Ирин применил свой дар, уверенный в безоговорочной победе. Оттого его удивление лишь усилилось, и глаза сами собой распахнулись, когда девица яростно опровергла:

- Еще чего! – а острие кинжала сильнее кольнуло его спину.

Моргнув, Ганнвер попросил:

- Полегче…

- Не дождешься! – прозвучало в ответ еще более уверенное заявление, и ар-де-меец, наверное, в первый раз за свою жизнь растерялся, не ведая, что делать.

Оцепенение Гана длилось не больше минуты, за которую незнакомка успела избавить его от кошеля, а затем резко оттолкнула свою жертву и ринулась наутек. Не привыкший к долгим раздумьям, заинтересовавшись новой добычей, охотник рванул за ней. Поворот, другой, третий, кажется, ар-де-меец вот-вот настигнет незнакомку; азарт, предвкушение, дикое любопытство гонит эрт Ирина вперед. Но вот он замирает, тяжело дыша, оглядывается вокруг.

Ганнвер беззвучно выругался, когда понял, что упустил из виду грабительницу, но тут же кивнул сам себе. Такую добычу он ни за что не упустит! Выругался снова, смешивая слова двух языков, и сделал вид, что обескураженный неудачей, отправился дальше.

Ничего не изменилось в его походке, такая же настороженная, медлительная, глаза по-прежнему прищурены, никаких резких движений. Потому что охотник знает – чтобы поймать добычу, нужно притвориться, на время затаиться, отвлечь внимание жертвы. В голове метались мысли, которые Ганнвер постарался отодвинуть, оставить на будущее, которое скоро наступит, и уже тогда он, не стесняясь, задаст незнакомке все свои вопросы. Очередной поворот, во время которого ар-де-меец быстро осмотрелся и уверенно запрыгнул на крыльцо ближайшего дома, а по нему забрался на крышу. Все проделал почти бесшумно, благо годы испытаний научили его скрываться, и затаился, с нетерпением поглядывая вниз.

Ждать пришлось довольно долго, и когда Ган почти изменил решение, собрался покинуть наблюдательный пост, потому что на востоке показались первые вестники наступающей зари, на узкой улочке появилась тонкая женская фигурка, закутанная в плащ. Вот только не подол платья мелькал в разрезе полы, а изящная ножка, обутая в сапожок и затянутая в узкие штаны. Ганнвер буквально расцвел, спрыгнул на землю прямо перед носом у ошалелой незнакомки и схватил свою добычу. Предполагаемая жертва оказала яростное сопротивление, брыкаясь, вопя изо всех сил и даже кусаясь. Ган поступил просто, хоть и не привык бить безоружных женщин, но тут не сдержался. Легкий удар, и грабительница безвольно обмякла на его плече.

- Так лучше! – ухмыльнулся ар-де-меец, спешно огляделся и, насвистывая, ускорил шаг, чтобы успеть добраться до таверны под прикрытием сумерек.

Сознание возвращалось к Тэйне медленно и неохотно, а вместе с ним пришла боль, и ночная охотница с изумлением осознала, что ее лодыжки и запястья крепко связаны. Пошевелилась и застонала, мучительно открывая слезящиеся глаза. Первым, что увидела, оказались потолочные балки, на которых яркими пятнышками играли солнечные лучи. Глубоко вдохнула, пытаясь пошевелиться на кровати, но затекшие конечности отозвались вспышкой боли. И в голову мгновенно пришла мысль о том, как избавиться от всего этого – только отчего-то Тэйна медлила, вспоминая прошедшую ночь.

- Пить будешь? – послышался тихий бархатный голос, и девушка вздрогнула, пытаясь сесть.

Не получилось, и она зло поглядела на своего мучителя, протягивающего ей кружку с холодной водой. Пить хотелось неимоверно, а ведь Тэйна за время своей службы уже успела позабыть о том, что такое жажда. И опять пришло настойчивое желание уйти, сбежать из этой комнаты, ведь Тэйна знала, как это сделать. Только не смогла отвести взор от молодого мужчины, что стоял рядом с кроватью.

- Развяжи! – воинственно прошипела охотница, пытаясь освободиться от пут, но только усилила свои страдания, потому что грубые веревки врезались в нежную кожу, раня ее.