Ледяное дыхание неизвестного коснулось волос на затылке, чьи-то холодные, липкие пальцы легко дотронулись до руки Мири, а затем отпустили. Эльфийка отпрянула, оступилась и села, по изящной щечке покатилась первая слеза от собственного бессилия. Руки задвигались, ощупывая мягкий мох, пытаясь найти опору, чтобы оттолкнуться и встать на ноги. Мирисиниэль вздрогнула, а пальцы сами сжались на рукояти оброненного в суматохе ножа. Слезы мгновенно высохли – сдаваться эльфийка не собиралась. Она поборется за свою жизнь!

Резкий свет ударил по глазам, вынуждая крепко зажмуриться. И когда Мири распахнула слезящиеся глаза, то увидела ухмыляющегося Гримкина. Карлик смотрел на сидящую эльфийку сверху вниз, его прищур вызывал оторопь. Мирисиниэль решилась и сильнее сжала пальцы на костяной рукояти ножа. Она сделала выбор и знала, чье сердце пронзит острая сталь.

Медленно, вынуждая ослабевшие конечности подчиняться, Мири поднялась и с угрозой произнесла:

– Не приближайся!

Карлик смерил хрупкую фигуру эльфийки долгим, придирчивым взором, склонил голову на плечо, словно бы размышлял. Мирисиниэль, решившись окончательно, вытянула руку с ножом. Мысленно эльфийка попросила прощения у всех, кто помогал ей бежать, простилась с близкими и приготовилась к встрече с богом подземного мира. Каково же было ее удивление, когда колдун, стоящий напротив, вдруг замерцал, подернулся рябью и исчез. Она еще моргала, когда нежное прикосновение заставило ее разжать судорожно стиснутые пальцы и выпустить нож.

– Не порежься, Ми, – с беспокойством шепнул ветер, а затем громче позвал. – Бежим! – и потянул изумленную Мири за собой.

***

Торина не могла придти в себя от потрясения уже второй день. Так бы и стояла, восхищенно вытаращив глаза, рассматривая роскошную обстановку покоев и укромного садика, если бы не Тогр. Он быстро сообразил, как и что сделать.

Вчера, позволяя сестре немного привыкнуть к новой действительности, он рычал на всех желающих навестить ее. Не смог отказать только Владыке. Правда, испугавшись, Хромоножка сама скрылась в ванной, где и провела оставшееся до ночи время. Ее неискушенная душа радовалась и изумлялась буквально каждой детали. Торине чудилось, что она попала в сказку. Никогда, даже в самых смелых мечтах, девушка не представляла, что существуют подобные вещи. Она и выдумать не могла, что вода может наполнить ванную, едва повернешь золотой кран; что солнечные лучи, скользящие по стенам, способны оживить мозаичные рисунки; что ветер, залетевший с улицы, заставит запеть серебряные колокольчики, висящие над оконным проемом. Торина едва сдерживала слезы, взглядом провожая красно-зеленый кленовый лист, случайно залетевший на террасу, но ирну спустя сорвавшийся вниз с порывом шаловливого ветерка.

Тогр восторгов сестры не разделял, умом понимал, как повезло, что попал именно в тело эльфа-стража и по-своему радовался. Еще бы! По мнению орка – эти хиляки совершенно не умели драться, а сражения выигрывали исключительно благодаря колдовству. Но здесь крупно свезло – Тогр умер, но благодаря некроманту снова ожил и обрел новое тело, которое обязательно пригодится. С таким орк точно отомстит своим убийцам.

Мелодичный перезвон, раздавшийся от двери, известил о приходе очередного посетителя.

– Да чтоб вас всех хмар пожрал! – ругнулся Тогр и с мрачным видом отправился открывать.

Торина подошла к зеркалу. Она все еще не могла поверить, что оно настоящее, а уж отражение в нем казалось девушке сказочным. Неужели теперь она выглядит так? Шелковистые, светлые волосы; глаза, словно два крупных смарагда; яркие пухлые губы; изящный овал лица. Хромоножка вздохнула.

– Нет, – качнула головой, – это не я… – и недоверчиво моргнула, когда незнакомка в отражении повторила ее движение. – Я не могу быть такой… – Торина отскочила прочь.

На плечи, словно камень опустился, и они поникли. Тоска прокралась в душу, и девушка присела на край обитой дорогой тканью оттоманки.

– Нельзя так! – стиснула пальцы до боли, охнула, но постаралась скрыть печаль, потому что вернулся Тогр.

Брат швырнул на комод перед зеркалом какой-то белоснежный листок.

– Что это? – мгновенно поинтересовалась Хромоножка.

– Если бы я знал! – Тогр с досадой отвернулся, и Торина, сгорая от любопытства, подошла и взяла лист.

Необыкновенно гладкий, тонкий, но достаточно прочный, он привлек ее внимание и вызвал интерес. Стараясь рассмотреть ближе, девушка ощутила едва уловимый цветочный аромат. Разглядев, Торина поняла, что держит чье-то послание. Раздражение брата тоже стало понятным – он не умел читать по-эльфийски. Говорить, да, его учили, а вот читать. Торине пришлось еще хуже, ее знание эльфийского ограничивалось несколькими общепринятыми фразами. Девушке стало еще тоскливее и горше.

– Мы не можем здесь оставаться, – сказала она, повернувшись к Тогру.

Он смерил сестру ледяным взором, так непохожим на те, что были раньше. И снова мысли о том, что она совершила ошибку, ворвались в сознание Торины, подобно урагану.

– Разумеется, – и от слов брата веяло зимней стужей, – эти стены, – он обвел покои руками, – давят! Мне привычнее простор степей! Эти снобы, снующие вокруг, вечно что-то вынюхивающие, подозрительные. Высокомерные эльфийки, тощие и жалкие! И колдуны на каждом шагу! Ты не видишь, но я смотрю на них второй день и отчетливо понимаю, что… – его голос сел, – умер.

– Но я жива! – в отчаянии заламывая руки, прокричала Хромоножка. Заметила сурово поджатые губы брата и тихо уронила. – И ты жив, – желая донести до него свою мысль, толкнула, вынуждая сделать шаг к зеркалу.

Тогр от неожиданности шагнул и вгляделся в отражение. Помотал головой.

– Он другой, – и взглянул на сестру холодными, пустыми глазами.

Торина вздрогнула, как будто взгляд брата пронзил ее новое тело насквозь ледяными стрелами, и отвернулась. Тогр удивился сам себе, неожиданно вспомнив, что раньше обязательно кинулся бы утешать сестренку. Нынче… повел плечами. Знание кольнуло душу отравленной иглой. Стало невыносимо больно, из легких будто разом вышел весь воздух, и восставший не смог сделать глубокий вдох, все, что сумел – дышать часто, точно лихоманка взяла. Брат и сестра молчали, не зная, о чем говорить друг с другом, и так было впервые за прошедшие шестнадцать лет.

Он бы вышел, не обернувшись, а она бы зарыдала, если бы дверь не распахнулась, впуская в покои светловолосую эльфийку.

– Эрри! – взор вбежавшей был полон беспокойства, перебегал с одного знакомого лица на другое. – О, богиня! Что произошло, сестренка, и почему ты согласилась выйти замуж за Аривела? – эльфийка налетела и обняла Торину.

Тогр весь подобравшийся, как перед прыжком, резко крутанулся на пятках, подскочил и ухватил эльфийку за плечо.

– Как ты сказала? – охрипшим, резким, неприятным голосом спросил он.

Эльфийка испуганно вскрикнула, посмотрела на стража широко раскрытыми голубыми глазами и, дрожа, позвала:

– Галидар…

Звук, будто обухом топора, ударил Тогра. За каких-то два дня он успел возненавидеть это имя. Сильные пальцы стража впились в хрупкое плечико эльфийки, и она ойкнула. Торина, как и в прошлом, растерялась. Она замерла, со страхом посматривая на брата. Сознание Тогра помутилось от бешенства, он едва сдерживался, чтобы не переместить руки и не стиснуть тонкую эльфийскую шею.

Чудо спасло сестру Эрриниэль, на беду вбежавшую в покои. Юркая пташка влетела в окно и заметалась, надеясь отыскать выход. Несчастная налетала на стены, билась грудью, кричала почти до беспамятства. Хромоножка, всегда любившая животных и птиц, очнулась и бросилась спасать несчастную. Она ласково звала птаху, но та, охваченная паникой металась от одной стены к другой и не слышала свою спасительницу.

– Галидар! – Ланиэль, сестра Эрри, тоже опомнилась и решительно сбросила руку стража. – Не забывайся! – приказала она ему.

У Тогра заходили желваки на скулах, бешенство внутри него грозило вырваться наружу и, если бы не мечущаяся следом за птицей сестра, он непременно бы исполнил свое желание. Отошел и отвернулся, чтобы перебороть искушение.