– К сожалению, вам нельзя здесь долго оставаться, потому мы переправим вас обратно!

– Как ты намерена уговорить Миринора помочь им?

– Зачем нам уговаривать Миринора, если у нас есть вы, будущий Владыка! – одарила эльфенка выразительным взглядом.

– Я? – он аж подпрыгнул и приготовился дать отпор, но в этот же самый миг в комнате появился еще один весьма колоритный персонаж.

Вайолл даже вскочил, вытаскивая меч, чтобы в случае атаки встать на защиту своих спутников, но эльф выглядел вполне миролюбиво, несмотря на пугающую внешность. Его некогда прекрасное лицо было изуродовано многочисленными шрамами, а на правой руке не хватало трех пальцев. Впрочем, люто эльф смотрел только на Норримиеэла:

– Ты сделаешь то, что тебе велит госпожа Эрриниэль!

Мальчишка-эльф ретиво закивал, а Вайолл вспомнил, наконец, имя незнакомца и невольно задался вопросом: «А что этот изгнанник делает в спальне благородной эльфийки?»

Словно в ответ на мысли наемника, Эрриниэль, замечая, как насторожились гном и человек, и испуганно вжалась в спинку дивана княжна, промолвила:

– Это мой личный страж Галидар, – представила она, но мрачный эльф даже головы не склонил.

– Наслышаны, – рискованно объявил ир Озарон, да и Рем припомнил, что немало знает об этом высокородном изгнаннике.

– Рад, что я настолько известен на Омуре! – хриплым голосом отозвался Галидар. – Потому, надеюсь, глупостей вы не совершите!

– Галидар, не пугай моих гостей, – мягко попросила Эрриниэль, и суровый воин послушался ее, кивнул своей госпоже и произнес:

– Оставайтесь здесь, а мы, – указал на Норримиеэла, – скоро вернемся! – сказано было тоном, не допускающим возражений, и вредный эльфенок поднялся с оттоманки.

Рем успел заметить, каким взором будущий владыка эльфов одарил уходящего стража, и качнул головой, понимая, что подобное оскорбление Норримиеэл обязательно припомнит Галидару, едва станет правителем здешних земель.

Когда за ними захлопнулась дверь, эльфийка предложила перевязать израненные руки ир Озарона, и пока она занималась этим, все молчали. Баламут усиленно размышлял о том, как ему быть дальше, но ничего путного выдумать не смог, как ни силился.

– А все-таки, мастер, – Эрриниэль отвлекла гнома от раздумий, – могу я узнать, как вы назвали свой великолепный меч?

Баламут покосился на своих спутников, которые внимательно прислушивались к разговору, и извиняющимся тоном ответил:

– При всем уважении, я не могу вам этого сказать…

– А могу я угадать? Видите ли, мастер, я сгораю от любопытства, как и многие на Омуре, какое же имя вы выбрали своему творению?

– Угадывайте, – Рем разрешил со спокойной совестью, надеясь, что пришло время, и меч, наконец, обретет хозяина, ну, или хозяйку.

– Златосвет, – в очах цвета зеленой листвы тоже была замечена надежда, но Карделл в ответ только качнул головой.

– Ну, а вы, господин Вайолл, не хотите угадать имя клинка? – послышался голосок Риссы, и Рем неожиданно поддержал ее:

– Правда, друг, мне будет приятно подарить меч хорошему человеку!

Ир Озарон небрежно пожал плечами, с любовью взглянул на свой собственный изрядно поцарапанный клинок и отозвался:

– Плох тот товарищ, кто меняет старого боевого друга на нового! Извини, мастер Карделл, но я даже пытаться не буду, потому что не хочу гадать! Меня устраивает мой меч! – с нежностью огладил рукоять, точно прикасался к любимой девушке.

Рем принял ответ своего приятеля без лишнего волнения, а вот Рисса, похоже, огорчилась, вот только гном так и не понял отчего. Дверь в покои распахнулась, являя взорам сидящих в комнате Галидара и Норримиеэла, и эльфийка внезапно обратилась к своему стражу:

– Галидар, а ты не хочешь угадать, как назвал свое творение мастер Карделл?

Эльф небрежно кинул:

– Не привык гадать, – но, замечая, что эльфийка расстроилась, смягчился. – Если вы того желаете, госпожа, – и уже гному – Остролист?

Рем по сложившейся привычке покачал головой, но, похоже, Галидар не слишком расстроился. Эльф, оглядев собравшихся хмурым взором, скомандовал:

– Пошли!

***

Не найдя причин для отказа, мрачный, как грозовая туча, Вайолл махнул рукой своим спутникам, и они послушно вышли за ним. Впереди двигался невозмутимый Галидар, а ир Озарон замыкал шествие.

Так они вошли в огромный зал, поразивший гнома до глубины души, настолько ослепительно-прекрасным он был. Рисса приложила ладонь к груди, стараясь унять взволнованное сердце, а Вайолл некрасиво открыл рот. На полу гармонично сочетались в повторяющемся узоре все оттенки белого, и у путешественников сложилось полное впечатление, что они ступают по хрупкому льду. Романтичная княжна услышала перезвон, складывающийся в своеобразную музыку, более приземленные ир Озарон и Карделл распознали звуки падающих льдинок.

Стены укрывали зеркала, а стоящее в самом зените солнце отражалось в них миллионами преломляющихся лучей. Именно этот блеск слепил глаза, заставляя их слезиться. Вайолл прищурился и торопливо осмотрелся, удивленно подмечая, что все стражи аккуратным рядком лежат у дальней стены. Покосился на бесстрастного Галидара и решил промолчать.

Норримиеэл, смотрящий на всех диким зверем, властно указал:

– Встаньте в тот угол!

Никто из путников не двинулся с места, и тогда в разговор вступила Эрриниэль:

– Из нас троих только Норримиеэл умеет пользоваться зеркалами пространственного перехода!

Вайолл первым ступил в указанное место, не опуская свой клинок, за ним юркнула Рисса, встала рядом, а уж потом подоспел, топливо перебирая своими короткими ногами, Рем.

Будущий Владыка Сверкающего Дола медлить не стал, что-то заговорил, рисуя в воздухе руны, Эрриниэль со слезами на глазах пожелала путешественникам удачи, а Галидар, хмуро взирающий на Баламута, неожиданно сорвался с места. С непередаваемым удивлением Рем проследил за тем, как эльф поднял с пола оброненную кем-то из стражей алебарду, а после подбежал и протянул ее гному:

– Держи! – и больше ни словечка.

Карделл также безмолвно кивнул в ответ, благодаря Галидара за нежданную заботу.

Томительно долгое мгновение, когда сердца людей и гнома замерли в ожидании, и картинка сменилась. Вместо зала они очутились в осеннем лесу.

– Это Номия? – оглядевшись, усомнился гном, ну не верилось Рему, что вредный эльфенок отправил их туда, куда нужно.

– Не узнаешь? – хмыкнул ир Озарон, а княжна запросто сообщила:

– Да, это Номия. Правда до замка дня три-четыре пути…

– Это на лошадях, Ва… – начал наемник, но, поймав чуть обиженный взгляд девушки, поправился, – Рисса. Пешком уйдет целая седмица! Хотя, конечно… – запустил пятерню в светлую шевелюру, взъерошивая ее.

Баламут понял, о чем хочет добавить его напарник, потому поспешил высказаться:

– Думаю, к ир Ресу идти нельзя, да и он сам намекнул нам, чтобы сразу обращались к князю!

– Почему? – сходу заинтересовалась Рисса, и Вайолл, криво ухмыльнувшись, ответил:

– Видите ли, Рисса, дело в том, что как раз на сегодня была и назначена моя казнь! – сказал и отвернулся, не дожидаясь ответа княжны.

Она слишком часто заморгала, пытаясь осмыслить сказанное, поглядела на Рема и только тогда спросила:

– А вас за что поймали, Баламут?

– Ложный навет, – ир Озарон опередил Карделла, пока тот по своему обыкновению подбирал слова.

– И вас тоже ложно обвинили? – в тоне девушки сквозила отчаянная надежда.

Отчасти Вайолл чувствовал за собой вину за все случившееся, лгать он тоже не привык, особенно тем, кто был ему небезразличен, потому не стал отрицать, а тихо обронил:

– Нет…

Карделл так едва и не сел на землю, а Рисса насупленно осведомилась:

– Тогда на что вы рассчитываете? Думаете – спасли княжну и все? – голос Риссы сорвался, и Рему почудилось, что она вот-вот расплачется.

Тут уж гном не выдержал, обращался он к ир Озарону, но речь была произнесена для девицы:

– Ну что ты на себя наговариваешь, парень?! Ну не сменил бы ты те кружки и что? Кто бы от этого выиграл?!