— Нет! — взревела призрачная родственница и заискрилась. — Лекана, твоя дочь ополоумела? Нилия, это же твоя свадьба! Свадьба — событие, происходящее раз в жизни! Знаешь, сколько важных гостей прибудет на это торжество? Я тебе скажу: много. А ты собралась опозорить честь нашего рода!

Я непроизвольно сглотнула, а матушка прикрикнула:

— Мам!

— А ты не мамкай! Я с тобой после обо всем поговорю!

Моя родительница сразу сникла, а призрачная бабушка закатила глаза и произнесла:

— Благодарите богов за то, что у вас есть я! Я все сочинила, так что, Нилия, слушай и запоминай…

Последующий десяток лирн я заучивала слова клятвы, которую должна буду дать своему будущему мужу в храме. Трястись при этом я не перестала…

— Нилия, — под конец поинтересовалась призрачная родственница, — а как тебе удалось склонить Риона на свою сторону? О чем таком вы с ним беседовали в Эртаре, что после он согласился помочь вам и даже снизошел до разговора со мной?

Я удивленно поглядела на бабушку.

— Мы о многом тогда говорили, и Кенарион спрашивал про Павола, правда, к своему стыду, я мало чего вспомнила…

— И об этом мы тоже с тобой поговорим. — Бабушка многообещающе посмотрела на матушку.

В комнату незаметно вошел батюшка, ничуть не удивился при виде призрачной тещи, кивнул жене и улыбнулся мне:

— Как же быстро ты выросла, дочка! И какой красавицей стала! — Папенька протянул мне руку. — Пойдем, нам пора.

— Уже? — шепнула я, но сделала шаг вперед и под бешеный аккомпанемент собственного сердца вышла в коридор.

Внизу нас ожидал Ремиз, потому что именно он должен был сопровождать нас в Торравилль. Увидев меня, рубиновый дракон одобрительно кивнул и велел следовать за собой.

В небольшом зале замка Повелителя Шерр-Лана было светло и празднично. Раон увлек нас с папенькой разговорами, а остальные мои родственники ушли куда-то в сопровождении Ринара. Когда Ремиз пригласил нас снова следовать за ним, я тряслась, будто осиновый лист на осеннем ветру. Мне плохо запомнился запутанный лабиринт коридоров, по которому вел нас рубиновый, но когда мы миновали высокие двери, ведущие на улицу, я невольно ахнула и замерла. С голубых небес Торравилля светило яркое солнце и в этом городе царила весна. Перед дворцом на клумбах вовсю цвели желтые, лиловые и розовые первоцветы, радовала глаз весенняя свежая трава.

— Как? — выдохнула я.

— Шайн старался успеть к вашей свадьбе, — улыбнулся Раон, — и я рад, что вы оценили его старания.

К крыльцу подали карету, запряженную семеркой мельгаров. Батюшка крякнул от удивления, разглядывая крылатых лошадей. Рубиновый дракон с широкой ухмылкой сообщил нам, что в храм мы полетим вот в этом экипаже.

Мы с папенькой расположились внутри на мягких бархатных сиденьях, а мир Шеррервиль смело занял место кучера.

Затаив дыхание, я ожидала полета, и вот мы взлетели. Из окна были видны огромные белые крылья летящих лошадей. Оглянувшись на дворец, увидела, как на его крыше мерцает узор из самоцветов. Под нами сверкало лазурное море, а потом его сменил город. Изящные узоры на плоских зубчатых крышах, широкие проспекты, зеленеющие деревья, фонтаны, скульптуры — Торравилль показывал всю свою красоту. На крышах расположились драконы, кто в боевой, а кто в человеческой ипостаси, но все они приветливо махали нам.

Я отвела взор и судорожно вцепилась в обивку сиденья, едва заметила вдалеке полукруглое здание. Храм Старших богов! Белокаменное строение, расположенное на зеленом холме, окруженном стремительной рекой. На крыше храма находилась беседка со стеклянным куполом. Нервная дрожь моя достигла своего пика, и батюшка взял меня за руку.

— Нилия, ты у меня самая красивая! — В глазах родителя стояли слезы.

Я улыбнулась и обняла его.

И вот карета приземлилась у подножия храма. Под руку с батюшкой я ступила на каменную площадку, на которой стояли драконы. Все они благожелательно улыбались мне и выкрикивали слова приветствия. «Наверное, Шайн их заколдовал!» — посетила мою голову очередная нервная мысль.

Папенька уверенно вел меня по бело-золотой ковровой дорожке к ступеням, ведущим в храм. Как поднималась по ним, я не запомнила, глядела только на узорчатый портик над входом и гнала прочь панические мысли.

Мир Шеррервиль распахнул перед нами позолоченную, украшенную мозаикой дверь и объявил о нашем прибытии, а моя душа позорно бежала в пятки, ноги налились свинцовой тяжестью, сердце пропускало удар за ударом.

— Ну же, дочка, я с тобой! И никому не дам обидеть свою малютку, — ободряюще шепнул мне родитель.

Глубоко вдохнув, смело шагнула в свою новую жизнь. Изумилась. Вместо мраморного пола я стояла на ковре зеленой травы, и по нему в разные стороны разбегались мощенные светлым камнем лучики-тропинки.

Второе, что бросалось в глаза, был яркий солнечный свет, льющийся сквозь стеклянный свод храма. Третьим же привлекало внимание исполинское Древо богов, росшее на возвышении и простирающее свои могучие цветущие ветви над всем залом. Охапки белоснежных цветов свисали с потолка, вились по светлым стенам, опутывали большие полукруглые окна. Под Древом стояли жрецы и он — мой дракон, одетый в темно-синие брюки и шелковую гатору чуть более светлого оттенка — все в цветах клана сапфировых.

По обеим сторонам широкой дорожки, ведущей к лестнице, стояли многочисленные гости. Я даже зажмурилась — кого здесь только не было! Драконы, люди, гномы, эльфы, феи, орки, гоблины, дуайгары, наги, оборотни. Были здесь мои родные и друзья, среди которых была и Искра, а еще множество знакомых — Повелители, воины, наставники, ученики Шайна, маги, градоначальники и многие другие.

Сердце гулко отсчитывало удары, и если бы папенька крепко не держал меня за руку, я позорно бежала бы прочь. Поднимаясь по лестнице, смотрела только на ее ступени. Потом услышала, как родитель громко проговорил:

— Ради сохранения жизни на Омуре, ради продолжения рода, ради любви я прошу вас, сударь мир Эсморранд, разделить со мной заботу о моей дочери, любить и оберегать мое дитя с этого дня и до самого последнего мига вашего пребывания в этом мире! — Батюшка вложил мою ладонь в протянутую руку Арриена.

Сильные пальцы захватили в плен мою дрожащую руку и уверенный голос произнес:

— Ради сохранения жизни на Омуре, ради продолжения рода, ради любви, сударь ир Велаис, я обещаю, что оправдаю оказанное мне доверие!

Папенька растроганно кивнул и отправился вниз, а меня повели к жрецам, стоящим у широкого ствола Древа богов. Спускающиеся с ветвей кисти ароматных цветов дурманили голову, успокаивали, и я рискнула поднять взор. На темных волосах жениха сверкал сапфировый обруч, а опустив взгляд чуть ниже, я столкнулась с синими очами Шайна. Растерялась еще больше, забылась, как это со мной всегда бывало, потому что есть в Арриене нечто такое, что заставляет меня замереть и потеряться в синей глубине его необычных глаз. Теперь мне стало все равно, кто я, где я нахожусь и что произносят жрецы. Я видела только своего любимого, чувствовала тепло его руки, слышала наше общее, одно на двоих, взволнованное дыхание.

И вот под бешеный стук моего сердца великолепный черноволосый мужчина опустился передо мной на колени. Под сводами древнего храма на отдаленном острове зазвучали слова его венчальной клятвы:

— Нилия мир Лоо’Эльтариус! Я, Арриен Шайнер мир Эсморранд, люблю тебя больше самого себя, больше своей собственной жизни, потому что без тебя, ма-шерра, она становится лишь жалким, бессмысленным существованием. В этот день, в это самое мгновение я торжественно клянусь тебе, моя Нилия, что готов стать для тебя не просто самым лучшим супругом, я готов стать для тебя другом, защитником, дарителем. И это значит, что я хочу делить с тобой все горести, невзгоды и радости, готов оберегать тебя от всех бед, и я хочу подарить тебе дочку, девочку с рыжими волосами! Прошу, ответь мне, согласна ли ты принять меня в свою жизнь…

С каждым его словом я все больше и больше удивлялась. Мне хотелось ущипнуть себя и проверить, а не сон ли все это? Мой гордый, самоуверенный «зверь» преклонил передо мной колени и при всех признался мне в любви! В сердце моем буйно расцвели розарусы, а над ними залетали разноцветные бабочки, в то время как в голове не осталось ни одной связной мысли. Я смотрела на этого сильного, уверенного всегда и во всем воина-дракона, чье имя внушает ужас врагам, а видела нежного и трепетного мужчину, который в данный момент ожидал моего ответа. На лице Шайна не дрогнул ни один мускул, но в глазах застыло тревожное, неуверенное выражение.