— Прошу прощения… — склонил голову регент.

— Не надо, Войтан, — наконец сказала Анна, и голос её прозвучал твёрдо, но без резкости. — Регент хотел поговорить со мной, а не с тобой.

Она первой разорвала зрительный контакт, повернулась к регенту и, сняв с плеч китель Войтана, вернула его другу.

— Не стоит забывать, что я не только твой друг детства, но и твой правитель, — тихо, но отчётливо произнесла она, а затем с вежливой улыбкой обратилась к регенту: — Регент, пройдёмте в мой кабинет.

Повелительница ушла, сопровождаемая регентом, оставив двоих мужчин смотреть ей вслед — хмурых, напряжённых, каждый со своей правдой и своей обидой.

***

— Прошу прощения ещё раз, если я помешал вам, светлейшая, — снова склонил голову регент, и в этом поклоне чувствовалась не формальная почтительность, а искреннее смущение человека, который ступает на зыбкую почву.

— Ничего такого, регент, — Анна опустилась в кресло и лёгким жестом пригласила гостя сесть напротив. В её движениях не было ни спешки, ни напряжения — лишь спокойная собранность той, кто привык держать в руках судьбы целых земель.

— Честно говоря, я пришёл скорее с предложением, — начал мужчина, слегка запинаясь, будто слова цеплялись друг за друга. — Не поймите меня неправильно. Я вовсе не хочу указывать вам или диктовать, как поступать…

— Господин регент, — мягко, но твёрдо перебила его Анна, — мы знакомы не первый год. Более того, я давно считаю вас своим добрым другом и верю, что вы не желаете мне ничего дурного.

— Весьма польщён, — смущённо улыбнулся регент, и морщинки у его глаз стали глубже, выдавая и возраст, и искренность. — Тогда перейду прямо к делу. Возможно, вы и сами уже об этом думали… но не хотите ли вы создать империю?

Бровь Анны взметнулась вверх — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы регент поспешно добавил:

— Понимаю, звучит неожиданно. Но в ваших руках уже находится несколько государств. Вы фактически владеете половиной материка. Скромный титул Повелительницы или королевы… он уже не отражает вашей силы.

Анна чуть наклонила голову, словно примеряя на себя это слово — «империя».

— Предложение весьма… неожиданное, — призналась она, подбирая слова так, чтобы не обидеть старого союзника, но и не обнадежить напрасно.

— Понимаю, — снова кивнул регент. — Но позвольте сказать главное. От одного старого знакомого мне стало известно, что на соседнем материке стремительно набирает силу империя Ауриста. Молодой император не скрывает своих намерений: он планирует обратить взор и на наш материк.

Анна едва заметно усмехнулась — криво, без веселья:

— Хотите показать, что у нас тоже есть тот, с кем связываться не стоит?

Регент не стал отводить взгляд.

— Прошу, поймите меня правильно, — тихо, но настойчиво произнёс он. — Я прожил долгую жизнь, и единственное, чего я сейчас искренне желаю, — это чтобы мой юный король правил в мире. На долю этого ребёнка и так выпало немало испытаний.

В этот миг перед внутренним взором Анны мелькнул образ её собственного сына. И она вдруг увидела ситуацию глазами регента: когда она уйдёт, всё, что она строила, достанется её ребёнку. И если государство будет слабым, его просто разорвут на части, как лоскутное одеяло. Любая мать хочет, чтобы её дитя жило в мире. А значит, она обязана сделать так, чтобы в своё время сын получил не просто трон, а сильную державу — такую, которую будут уважать и которой будут опасаться.

— Спасибо за ваше предложение, регент, — спокойно, но с тёплой ноткой в голосе сказала Анна. — Надеюсь, и впредь наше сотрудничество будет столь же плодотворным.

Регент склонился в почтительном поклоне и бесшумно покинул кабинет, оставив после себя лёгкий запах старого пергамента и едва уловимый аромат лаванды, которым он всегда пользовался.

Едва дверь за ним закрылась, в комнату скользнула Луна. Волчица двигалась так тихо, что её появление казалось почти волшебством. Подойдя к хозяйке, она преданно заглянула ей в глаза и осторожно положила голову на колени, будто хотела забрать хоть часть той тяжести, что легла на плечи Анны. В последнее время Тавер замечал, что Луна стала вести себя спокойнее, тише, будто научилась чувствовать настроение хозяйки и подстраиваться под него. Анна поначалу тревожилась, не заболела ли любимица, но волчица не выказывала никаких признаков недуга — просто стала мягче, словно в ней утих прежний бурный огонь.

— Снова придётся потрудиться, да? — тихо произнесла Анна, поглаживая густую шерсть. Её пальцы зарывались в мех, и это простое, тёплое прикосновение на мгновение возвращало ощущение опоры. — Но ведь мы справимся, правда? И никакие мужчины нам для этого не потребуются.

Луна чуть приподняла уши, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что пряталось за ними, и тихо фыркнула — так, словно соглашалась. В этом фырканье не было ни насмешки, ни упрёка, только спокойное «я с тобой». И на миг тяжесть, давившая на грудь, стала чуть легче.

***

Этим же вечером, несмотря на яростные возражения Сайса, Повелительница созвала срочный совет с ближайшими помощниками и советниками. Лекарь пытался было напомнить, что после обморока ей нужен покой, но Анна лишь коротко качнула головой — и он понял: спорить бесполезно.

— Империя? — выдохнула Нина, будто это слово обожгло ей губы.

— Да, — твёрдо подтвердила Анна. — Ваша задача — подготовить всё необходимое для этого.

— А Луну с неба не достать? — фыркнула советница, не скрывая скепсиса.

Услышав своё имя, Луна тут же вскочила, радостно виляя хвостом и заглядывая Нине в глаза, будто готова была в тот же миг сорваться в небо.

— Ха, Луна уже есть, — рассмеялся Тавер, и тут же поймал на себе тяжёлый, почти убийственный взгляд Нины.

— Вы всё слышали, — голос Анны прозвучал ровно, без крика, но в нём звенела сталь, которую невозможно было игнорировать. — Время на обдумывание — ровно до утра. Свободны.

Советники стали покидать кабинет один за другим. Даже вечно острая на язык Нина на этот раз сдержалась — просто молча вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Скорее всего, она была не столько недовольна, сколько ошеломлена и самой новостью, и масштабом задачи, которую на них обрушили.

Сама же Анна, едва за последним закрылась дверь, погрузилась в чтение документов, которые ей удалось раздобыть в дворцовой библиотеке. Её интересовали любые упоминания об империях — о том, как они строились, какими законами держались, как удерживали власть над разнородными землями. Но библиотека, некогда считавшаяся величайшей сокровищницей знаний королевства, теперь выглядела жалко. После хозяйничанья Аджерхана и Холса полки зияли пустотами, а многие бесценные издания бесследно исчезли. Анна мысленно сделала пометку: отдать приказ о розыске и возвращении утраченных книг. Пусть это будет не сразу, но библиотека должна возродиться.

Погружённая в строки, Анна не сразу заметила, что в кабинете остались ещё несколько человек.

— Трианна?

— Её зовут иначе, — раздался за спиной Войтана спокойный, чуть хрипловатый голос генерала Таджа.

Сердце Анны пропустило удар. Подняв голову, она увидела: у её стола стоял Войтан, а за его спиной, словно живая скала, возвышался Ардэн. Друг детства обернулся. Лицо генерала не выражало ничего — ни гнева, ни обиды, ни радости. По крайней мере, так казалось тому, кто не знал его хорошо. Но Анна, да и стоявший позади неё Тавер, прекрасно понимали: эта неподвижность — лишь маска, под которой клокочет буря.

— Уважаемый генерал, вас не учили не вмешиваться в чужие разговоры? — недовольно бросил Войтан, явно не собираясь уступать ни пяди пространства.

— Насколько я могу судить, никакого разговора нет. Лишь попытка подчинённого помешать работе своего правителя и полное отсутствие уважения к монарху, — спокойно, почти равнодушно ответил Ардэн, не сводя взгляда с Анны.

— Тавер, — позвала Анна, но телохранитель будто не слышал. Он с явным интересом наблюдал, как Войтан и Ардэн меряются взглядами, словно два хищника, готовых в любую секунду броситься друг на друга.