– Я же говорил, что мы умнее, – Виктор усмехнулся. – Теперь Громов думает, что сделал из меня безопасного идиота, а значит, мы можем жить спокойно.

– Ты не умеешь так жить, – Габи покачала головой. – Не пройдет и пары месяцев, как ты придумаешь себе новое развлечение. Например, войну с другой Галактикой. Или начнешь изобретать очередную невероятную машину.

– Клянусь тебе, что стану почти ангелом, – Васильев рассмеялся. – Вот только закончу все дела с Диктатурой…

Ямата выключил прибор слежения и с грустью покачал головой. Семенов взглянул на товарища и, сообразив, что тот колеблется, нажал кнопку сам. Излучатель главного калибра развернулся на сигнал маячка, оставленного Воинами в гостиной дома, и произвел по поверхности Марса ювелирно точный выстрел.

Столб почти бесшумно поднявшейся в воздух рыжей пыли был виден издалека, но когда пыль осела, взглядам удивленных соседей по кварталу предстало труднообъяснимое зрелище. На том месте, где ещё минуту назад стоял дом уважаемого доктора Васильева, осталась лишь глубокая конусообразная воронка…

Ложь оставляет пятна на биографии даже после того, как человек полностью оправдан. Эту фразу Тур-кин придумал не сам, но она подходила к его случаю как нельзя лучше. По самым скромным подсчетам, за время скитаний Воина по глубинам Вселенной на Титане прошло не меньше десяти лет, а до полного оправдания Алексею было пока очень далеко. Родина по-прежнему не желала признать его невиновным. Его, верного и преданного Воина, по воле нового Диктатора просто вычеркнули из истории ордена и всей Солнечной системы. Но, главное, его лишили права участвовать в созидании, что для настоящего титана – смерть после смерти…

Был титан Воином или сотрудником Службы освоения, но он был обязан что-то создавать. Этого требовала постоянно бурлящая в жилах кровь. Это было заложено где-то в тех самых сумасшедших генах, из-за неверного сочетания которых едва не рухнул весь Солнечный мир. Раса титанов была не самым удачным творением инженеров-генетиков, но побочные эффекты ничуть не умаляли её главных достоинств. Титанам было по плечу мироздание. Сначала это было робкое насыщение атмосферы Титана кислородом, что превратило состоящую ранее из одного азота его газовую оболочку в похожую на воздух смесь. Затем пришел черед огромного Ганимеда, всю атмосферу и поверхность которого пришлось создавать с нуля. После были Каллисто, Ио и Европа. Всего за два десятка лет, сделав эти спутники Юпитера почти такими же пригодными для жизни, как Земля или Марс, титаны доказали, что усилия генетиков не пропали даром, а все деньги, вложенные в проект создания искусственной расы, принесли немалую прибыль. Людям стало тесно в системе, они устремились к далеким звездам, и снова впереди шли титаны. Даже в одиночку, с помощью своих огромных универсальных кораблей они могли подготовить для жизни человеческой колонии любую подходящую планету.

Они были титанами. Не важно. Воинами или гражданскими лицами. Стремления к созиданию в их крови было так же много, как и жажды разрушения. Ярким примером подобной деятельности можно было считать Авесту, личную планету Воина Туркина…

Алексей сидел в уютном домике на побережье одного из островов и любовался сверкающими через пролив огнями киберпространства города-континента. Воин превратил эту планету в очаг цивилизации посреди нафаршированных звездными системами, но безжизненных просторов центра Галактики. Он сделал это в одиночку, прилетев сюда на гигантском крейсере «Разрушитель». Корабль с грозным названием был построен на орбите Сатурна и потому просто не мог сойти со стапелей обычным военным мастодонтом. Он был одновременно и «разрушителем» и «созидателем». Так требовали традиции, которые ничуть не противоречили воинскому уставу. Этот документ предусматривал преобразование планет в разделе «Подготовка плацдармов для сосредоточения войск».

Вспомнив о наивной безапелляционности устава, Туркин усмехнулся. С точки зрения авторов этого труда пригодные для преобразования планеты были просто обязаны виться вокруг звезд подходящего класса в любом, близком к месту дислокации противника, районе Галактики. На практике все получалось несколько иначе. Прежде чем найти свой «плацдарм», Алексей целую вечность скитался меж звезд и витков спирали времен. Планеты у звезд были, но в большинстве они, как и родные Юпитер или Сатурн, не имели классической твердой поверхности. Те же, что таковой поверхностью обладали, располагались либо слишком далеко от своей звезды, либо почти купались в её короне. При помощи перекрестка безвременья Туркин мог позволить себе бесконечный поиск в любой вселенской эпохе, но примерно через год бортового времени ему страшно захотелось увидеть небо. Пусть не нормальное – голубое, но высокое и настоящее. Он уже почти остановил свой выбор на небольшой планете с фиолетовым ландшафтом и постоянно ревущими в углекислотной атмосфере ураганными ветрами, но его знаменитая интуиция подсказала Туркину, что он не прав. Собрав в кулак всю свою волю, он отдал «Разрушителю» последний приказ, и крейсер нырнул на несколько тысяч лет в прошлое, к тому участку пространства, в котором воображение фантазеров, вроде Яматы (конечно, когда он был ещё кадетом), помещало благословенную Авесту. Планету, с которой людям Земли принес свое учение Первый Воин.

Найдя этот покрытый водой мир, Алексей не раздумывал ни секунды. Это, несомненно, была она, легендарная колыбель ордена. Туркина ничуть не смущал тот факт, что кроме воды, выделяющего кислород планктона и живущих в поверхностных слоях рыб, на ней нет абсолютно ничего. «Разрушитель» был укомплектован всем необходимым оборудованием для преображения планет, а его биологический банк ломился от образцов генетического материала растений, животных и людей…

Ровно через год по местному времени новое пристанище Воина было уже обитаемо. Еще через сотню лет на Авесте развилась цивилизация. Туркин, то и дело появляясь из безвременья, внимательно наблюдал за её развитием, и результат работы его вполне удовлетворял. Он даже подумывал окончательно осесть на планете своей материализовавшейся мечты, но прошлое-будущее никак не желало выпускать его из острых когтей.

Прошло ещё несколько бортовых лет, и сыщики диктатора Громова не просто нашли Алексея в водовороте пространства и времени, они ещё и почти разрушили его новый мир. Навязанная ими авестийским государствам война поставила все существование искусственной цивилизации под большой вопрос, и Туркин, по сути, Создатель этого нового мира, встал перед непростым выбором…

Сыщик вызвал Алексея на поединок. Сам поединок Туркина не страшил, справиться с недоучкой было для него не так уж проблематично. Худшее заключалось в том, что вместе с ненавистным Поповым прилетели Воины. Даже одержав верх над противником, Туркин должен был сразиться ещё и с ними. Это означало, что в действительности выбор у Алексея небогат. Либо сражаться за свое детище и погибнуть, либо бежать, бросив Авесту на произвол судьбы. Второй вариант должен был обернуться неминуемой гибелью авестийской цивилизации, поскольку улететь с планеты Алексей мог лишь на «Разрушителе», а он являлся сердцем покрывающего континенты киберпространства. Но, главное, крейсер обеспечивал материкам долговременную плавучесть, ведь они – бывшие хребты донных горных цепей – дрейфовали, поднявшись с тридцатикилометровой глубины на поверхность водной глади, исключительно благодаря воле титана и технической поддержке его корабля…

Воин не мог ради спасения собственной жизни утопить сто миллионов человек в бездонных авестийских глубинах, а потому решение он принял без колебаний. К тому же в сложившейся ситуации у Туркина было пусть слабое, но утешение. В трагическом финале звучала внушительная патетическая нота. Алексей терял свою планету в обмен на закладку основ новой цивилизации. До времени Диктатуры по часам Авесты оставалось целых пять тысяч лет, и, если легенды все-таки не обманывали, у Первого Воина было предостаточно времени, чтобы родиться на молодой, бурно развивающейся планете…