— Но эти же деньги можно потратить иначе! Например, на социальную сферу.

— Можно. Но оборона прежде всего. В этом вопросе лучше перестраховаться.

— Перестраховаться за счет социальной сферы, за счет стариков и детей?

— А они чем-то обделены?

— Нет, но…

— Ната, я понимаю, что, перераспределив средства, мы завоюем лишние голоса избирателей и все такое, но чужие реально существуют. Можешь не верить, но это так. И я не допущу, чтобы мы оказались на поле боя с голыми руками.

— Ты самый безнадежный упрямец из всех, кого я встречала! — Наташа вздохнула.

— Ты в зеркало давно смотрела? — Фирсов рассмеялся. — Выкинь все из головы. Никакие списки Группу не разоблачат, мы этого не допустим. А что касается чужих… возможно, ты очень скоро убедишься, что я прав. Есть у меня такое предчувствие.

— Интуиция? — Наташа недоверчиво взглянула на советника.

— А что? Разве это не полноправное чувство?

— Полноправное, только обманчивое.

— Ничего подобного. Им просто надо уметь пользоваться. Как оружием. Кто-то не выбьет в тире и двух очков, а кто-то загонит все пули в десятку. При чем тут винтовка?

Влад снова усмехнулся. Наташе оставалось только поджать губы и нехотя согласиться. Чтобы не заканчивать беседу на минорной ноте, Фирсов взял гостью под локоток и проводил в зимний сад. Вчера туда завезли новые растения и поставили большой аквариум.

— Если не выгорает прогулка, хотя бы так отвлечься. — Советник обнял Наташу за плечи. — Надеюсь, это Бен поймет?

— Если не задержимся в каких-нибудь подозрительно густых зарослях, — грустно улыбнулась Наташа. — Ого, какие у тебя тут рыбки! Вот эта, с усами, как называется? Красивая…

Больше о делах они не говорили. Просто бродили среди экзотических растений и неторопливо беседовали о мелочах. Они будто чувствовали, что затишье близится к концу. Затишье перед бурей…

Председателя Марсианского Совета Олафа Генри разбудил настойчивый звуковой сигнал компа. Несколько секунд Генри соображал, откуда доносится мелодия, затем узнал ее — это был отрывок из модного соникла «Урбания» — и лишь в следующее мгновение понял, что это вызов. Вообще-то в три ночи беспокоить председателя было неприлично. Видимо, случилось нечто особенное. Олаф нехотя сел и спустил ноги на пол. Только бы не что-нибудь подобное Стокгольмскому инциденту. Все прочее — ерунда.

Пока комп звонил, сохранялась надежда, что все обойдется, и председателю страшно хотелось потянуть эти мгновения. Возможно, последние мгновения спокойной жизни. Впрочем, если событие уже состоялось — ничего не изменишь, как ни тяни. Фирсов предупреждал, что главные и наиболее вероятные цели для атаки, кроме Земли, — Марс, Юнкер, Тритон и Деа, значит, так оно и будет. Марс, понятно, второй. Точно по списку освоения. Обычно Влад не ошибался. А значит, этот ночной звонок и есть тот сигнал, которого вот уже двое суток напряженно ждали все посвященные.

Олаф натянул легкий спортивный комбинезон и откашлялся.

— Генри на связи.

— Господин председатель! Простите за вторжение! Экстренный случай!

Над прибором возникло объемное изображение Джастина, секретаря Совета. Он был не просто встревожен, а страшно расстроен. Видимо, событие, поднявшее его среди ночи, было не каким-то несчастным случаем. Генри догадывался, чем оно было, но пока лишь в общих чертах.

— Говорите толком, Джастин. Что произошло?

— Это страшная трагедия, господин председатель… Час назад в своем особняке застрелен депутат Совета Вульфсон! Подробностей я пока не знаю, но убит не только он, но и все, кто был в доме. Его жена, экономка и двое детей! Все застрелены из полицейского порохового оружия!

— А говорили, не знаете подробностей. — Генри отвернулся и полез в шкаф за более подходящей одеждой.

— Очень похоже на стокгольмский почерк. — Джастин явно повторил чьи-то слова.

— Это вам полицейские сказали? — Олаф быстро переоделся и вышел из спальни.

Связь с Джастином не прервалась, поскольку Генри сунул комп в карман. Секретарь Совета теперь будто бы шел рядом с председателем. Для полной иллюзии не хватало, чтобы голографическое изображение переставляло ноги, а не стояло навытяжку, как приучил всех Генри.

— Да, господин председатель, следствие контролирует сам начальник полиции. С Земли уже вылетели агенты главного бюро ЦРС.

— А наше отделение ЦРС не справится с дознанием?

— Это инициатива землян. Мы их не вызывали. Уведомление подписано самим Картером.

— Ладно, бог с ними, лишний патрон в кармане не помеха. Что еще?

— Я распорядился не пускать на место происшествия журналистов, но, похоже, это не так просто. Я стою в гостиной дома Вульфсона и вижу настоящее столпотворение за полицейским кордоном. Все ужасно возбуждены…

— Начальник полиции с вами?

— Он наверху, вместе с криминалистами.

— Передайте ему мое распоряжение — немедленно вызвать к дому спецотряд и связаться со штабом Национальной гвардии, пусть будут готовы к усмирению толпы.

— Вы думаете, возможны беспорядки? — испуганно спросил Джастин.

— Нет, не думаю, но мы должны предусмотреть любое развитие событий. Я подъеду через десять минут к запасному входу. Встречайте…

Генри сел в машину и, когда она, поднявшись на гравиподушке, помчалась к дому депутата, набрал код связи с Дворцом Наций на Земле.

Фирсов выслушал сообщение молча.

— Что мне делать, Влад? — спросил Генри.

— Ты знаешь, — ответил советник. — Твоя задача — локализовать очаг нестабильности. Любыми средствами. Подключай все свои связи, бросай в бой все резервы. Нужен один сильный удар. Пусть для обывателей он и будет выглядеть как перестраховка, поверь, иначе нельзя.

— Ты думаешь, это остановит противника?

— Нет, это отпугнет его от Марса. Нам необходимо выманить врага на открытую местность. Пока он прикрывается мирными жителями, мы почти бессильны.

— Террористы не воюют в поле.

— Террористы — нет, а захватчики — да. Рано или поздно им приходится выходить на прямую видимость. Наша задача — вынудить их сделать это как можно раньше. Действуй, Генри. Ты меня никогда не подводил, надеюсь, так будет и сейчас.

— Я отобью любую атаку, Влад.

— Будет здорово.

— Обещаю… …Оставшиеся семь минут пути Олаф потратил на раздачу ценных указаний самым разным специальным службам и секретным агентствам Марса. Председателя Совета понимали с полуслова. Особенно когда это слово было «неограниченный». Далее следовало в зависимости от потребностей нанимаемого: «доступ к секретным базам данных», «банковский кредит», «срок лицензии» и так далее. К моменту прибытия Олафа в дом Вульфсона продались все, кто до сегодняшнего дня не был куплен правительством и лично председателем Генри. Отныне на всем Марсе не осталось ни одного квадратного дюйма поверхности, не контролируемого людьми председателя. Если убийцы-провокаторы еще не улетели с планеты, они попали в мышеловку… …Начальник марсианской полиции комиссар Рипли — грузный, но энергичный и в условиях марсианской гравитации весьма подвижный — встречал председателя у задней двери особняка. Секретарь Джастин маячил в просвете коридора. Вид у обоих был деловой и сосредоточенный. От растерянности секретаря не осталось и следа, а полицейский, похоже, и вовсе не умел сомневаться. Как любой марсианин, он был уверен, что всегда и во всем прав, хорошо знает свою работу и сумеет разрешить любую проблему. Эта вера в собственную исключительность досталась коренным жителям планеты в наследство от Империи, вместе с поныне формально действующим статусом Имперского доминиона. Звучало это громоздко и противоречиво — доминион СДИ, ассоциированный в состав Объединенных Наций Земли, но не более, чем название самой давно исчезнувшей метрополии. Ведь Северо-американская Империя упорно величала себя Демократической. Абсурдное сочетание, но марсиане им по-прежнему гордились и вели себя как истинные подданные великой державы.