— Одаш забрал у тебя всё, — шипела Бильшияр, словно змея, обвивающая разум. — Всё, что должно было быть твоим. Он заставил твою сестру покинуть нас. Всё, чем ты дорожишь, он отнимает по крупице. И ты смиришься? Пришло время вернуть своё. Армия союзников у ворот. Они ждут предводителя. Их повелителя.

Магнеш опустил голову. Слова матери эхом отдавались в сознании, пробуждая тени прошлого.

Тот праздник. Танец Анны. Она должна была танцевать для него…

Он первым увидел её, первым почувствовал, как сердце сжалось от неведомого прежде чувства. Почему же она досталась брату? Почему спустя годы в груди всё ещё горит этот огонь?

Перед глазами встала Анна — убитая горем, потерявшая дитя. Он бы не допустил этого. Он бы защитил её ценой собственной жизни…

«Прости, брат. Но, видимо, я не смогу сдержать данное тебе слово».

***

Во дворце царила лихорадочная суета.

Садише наблюдала бесстрастно, как вокруг носились евнухи, слуги, стражи. Под предлогом «срочной уборки после похорон Повелителя Джихиньяра» они готовили дворец к битве: переносили оружие, бочки с маслом, факелы, мешки с песком.

Как она могла согласиться на этот безумный план?

Девушки из гарема уже укрылись в тайном убежище. Туда же вскоре отправится и махирад. Лишь жена наследника останется здесь — руководить обороной.

Взгляд Садише упал на Анну. Та раздавала приказы с хладнокровной уверенностью, её движения были точны, голос — твёрд. Она успела разослать гонцов по столице: горожанам велели оставаться в домах, не выходить на улицы.

Возможно, люди младшего мензина не станут трогать простых жителей… Но время покажет.

Садише не питала тёплых чувств к этой девчонке. Но не могла не признать: Анна вызывала восхищение. В её спокойствии таилась сила, в её решимости — непоколебимость.

Старая женщина тихо отошла в тень, наблюдая, как молодая жена наследника превращает дворец в крепость. Возможно, именно эта девчонка и есть их последний шанс…

— Махирад, всё готово, — раздался рядом голос Рунны.

Садише медленно обвела взглядом двор — последний раз, прежде чем скрыться в убежище. В глазах её не было ни страха, ни волнения. Лишь холодная, выверенная решимость. Она кивнула Рунне и шагнула в тень потайного хода.

Тем временем Анна, отдав последний приказ, направилась на задний двор. Там, под сенью старых платанов, собирались воины во главе с Одашем.

Три столичных батальона — всё, что осталось верного наследнику. Они должны были покинуть столицу и соединиться с союзными отрядами за её пределами.

Анна знала: на стороне Магнеша — куда больше людей. Армия Одаша уступала в численности. Но в этом была и их сила.

На тайном совете военные генералы долго обсуждали тактику. Каждый предлагал своё. И когда голоса стихли, Анна заговорила. Её слова звучали не как предположение — как приговор.

Все согласились.

Её план был прост и коварен.

Она бросила врагам наживку — ту, на которую, она знала, они клюнут. Бильшияр торопилась. Ей нужна была быстрая победа, яркое доказательство превосходства. А чтобы захватить трон, нужно проникнуть во дворец.

Анна рассчитывала: люди Магнеша разделятся. Одна часть устремится за Одашем — в погоню, в жажду крови. Другая попытается прорваться к сердцу дворца — к трону.

Именно этого они с айширом Анаташем добивались.

Поэтому Анна разделила своих людей — но не так, как ждали враги.

Все пойдут за Одашем.

Одна группа — открыто, по дороге, привлекая внимание. Другая — затаится в засаде. И когда враг нападёт на наследника, мечтая о быстрой победе, вторая группа выйдет из тени.

Враг окажется в кольце.

Анна верила в воинов Одаша. В столичных элитных бойцов, чья выучка превосходила солдат наместников, шедших за Магнешем.

Но был в её плане и огромный изъян.

Дворец оставался почти беззащитным.

Потому Анна взяла оборону на себя.

Её единственная надежда — что Одаш быстро сокрушит противника и вернётся. А её задача — удержать дворец до его возвращения. Любой ценой.

Она всматривалась в лица воинов, готовящихся к отбытию.

Хмурые, сосредоточенные. В глазах — ни тени сомнения. Лишь твёрдая решимость.

Некоторые из них не вернутся домой.

Но они шли за своим господином без колебаний.

Мужчины почтительно расступались перед женой наследника, склоняя головы.

Одаш разговаривал с одним из генералов. Рядом нетерпеливо бил копытом Чёрный Демон — дикий конь, которого наследник приручил на Турнире.

Одаш обернулся — будто почувствовал её приближение.

Несмотря на суету, на тяжесть момента, его взгляд, обращённый к Анне, светился восхищением.

Он заметил: не он один смотрит на неё так. Многие воины, хоть и пытались скрыть это, не могли оторвать от неё глаз.

После гибели сына Одаш боялся, что потеряет и жену. Что она угаснет, как свеча на ветру. Но Анна вернулась. Не прежняя — другая. Холоднее, твёрже, но живая. И он был благодарен судьбе за это.

— Мой господин, — Анна склонилась перед мужем.

Генерал, почтительно кивнув, отошёл, оставив их наедине.

Одаш приблизился. Пальцы его нежно коснулись её подбородка, заставляя поднять взгляд.

— Как ты? — спросил он тихо.

— Всё хорошо. Подготовка идёт. Всё, что нужно, уже сделано, — ответила Анна ровным голосом. — Мы сделаем всё, чтобы продержаться до вашего возвращения.

Одаш с трудом сдержал тяжёлый вздох.

Да, она изменилась. В ней больше не было прежней мягкости, той безмятежной радости, что когда‑то озаряла её лицо. Но в этой новой Анне была сила — непоколебимая, как скала.

Он не хотел оставлять её здесь. Не хотел, чтобы она рисковала жизнью. Если битва неизбежна, он желал бы видеть её в безопасности, вдали от крови и смерти.

Но он знал: переубедить Анну невозможно.

Она — человек слова и чести.

Она предложила план — и теперь считала себя ответственной за каждого, кто в нём участвует. За каждого, кто отдаст жизнь.

— Я вернусь, — произнёс Одаш твёрдо, словно скрепляя клятву незримой печатью.

Анна лишь улыбнулась — мягко, почти неуловимо. В этой улыбке таилось всё: и любовь, и тревога, и безмолвное «береги себя».

Одаш склонился к ней. Его губы коснулись её губ — нежно, бережно, будто он боялся сломать что‑то хрупкое и драгоценное. В этом поцелуе была вся его любовь, вся нежность, вся невысказанная боль.

Отстранившись, он замер на миг, всматриваясь в её лицо. Словно пытался запомнить каждую черту, каждый изгиб, каждую тень под глазами — на случай, если судьба решит разлучить их навсегда.

Затем резко развернулся, шагнул к Чёрному Демону. Лёгким движением взлетел в седло. Конь заржал, взвился на дыбы — но Одаш тут же укротил его, натянув поводья с той же твёрдостью, с какой держал своё слово.

В тот же миг остальные воины заняли свои места в строю. Одаш тронул коня — и отряд двинулся вперёд, чеканя шаг, словно единый живой механизм.

Когда мимо Анны проезжал Ардэн Тадж, она едва заметно коснулась его ноги.

Он придержал коня, опустил взгляд. В его глазах — суровая решимость, но и теплота, почти отеческая.

— Берегите себя, — тихо, но искренне произнесла Анна.

Ардэн задержал взгляд на её синих глазах — глубоких, как ночное небо, полных невысказанных страхов и непоколебимой воли. Кивнул — коротко, но весомо — и продолжил путь.

Когда спина последнего воина скрылась за поворотом, Анна выпрямилась. Лицо её стало маской холодной собранности.

— Закрыть ворота, — приказала она ровным, безэмоциональным голосом.

Створки со скрипом сомкнулись — тихим, но тяжёлым, словно последний аккорд перед бурей. Звук эхом разнёсся по двору, будто отмеряя начало новых, мучительных часов.

Ворота закрылись.

Началось ожидание.

Малый тронный зал тонул в полумраке. Десяток стражей, неподвижных, словно изваяния, замерли у стен. Рядом с ними — Анна, Чоксо и Сайс.