— На женский?

— На целый.

— В трюме стоит подарок, — вмешалась Анна. — Хозяин вам в качестве компенсации презентовал. Без гиперпередатчика, правда, для конспирации…

— Неужто разведбот?! — шепотом спросил Макс.

— Он самый…

«Призрак» мягко опустился на краю леса, в сотне метров от Стратегического центра Шахрина. В закатных лучах молодая трава отсвечивала золотом. Высоко в небе клубились облачные полосы инверсионного следа. Словно пародируя клайров, оглушительно чирикали птицы. В стене центра открылась калитка, и оттуда выбежала светловолосая девушка. Анна отвлеклась от выгрузки разведбота и пристально посмотрела на приближающуюся фигурку. Я, глядя против солнца, никак не мог разобрать, кто это. Впрочем, кто, кроме Жени? Следом за ней бежали Орлов, Шахрин и все остальные обитатели тайного убежища.

— Ты так и не смог стать одним из нас, — спокойно произнесла Анна, — хотя, может быть, это и к лучшему. Ты, по крайней мере, остался одним из них.

Женя повисла на моей шее, сотрясаясь в рыданиях.

— И так… все время, пока… тебя не было… — указал на нее запыхавшийся Орлов, сжимая мою руку. — Больше без нее не улетай, а то на жидкость изойдет девчонка.

— Не улечу, — соврал я и ласково погладил Женю по голове.

— На такой скорости, конечно, низко летать не стоит, но если очень хочется… — Я прижал разведбот к самому асфальту.

— Эй, эй, Шумахер, хватит экспериментировать, — Макс недовольно фыркнул и поднял аппарат на метр повыше. — Все нервы курсанту испортишь.

— Дай насладиться экзотическими ощущениями, — возразил ему Сергей.

— Ты, стажер, пока права голоса не имеешь. Хочешь экзотики — попроси Шахрина, он тебе какую-нибудь турпоездку организует в два счета. Или давай к Луне слетаем.

— С космонавтикой я временно завязал, — усмехнулся Сергей.

— Это же временно…

— Тихо, — потребовал я и поднял разведбот на высоту птичьего полета, чтобы осмотреться. — Макс, ты ничего не замечаешь?

— Тепло сегодня…

— Я не об этом. Вон там, на востоке…

— Ах это… Это «Призрак» садится. Я уже пять минут, как его позывные принял. Мы туда и летим.

— Что же ты молчишь?

— Не хочу портить вам последние часы на Земле.

— Ты что, нам яду в кофе подсыпал? — с иронией спросил Сергей.

— Нет, просто Анна передает, что нас перебрасывают на Иго, есть такая планетка у самого Рубежа. Вместе со стажером.

Сергей радостно вскрикнул, а я вздохнул. Отпуск кончился. Нас снова звал Великий Долг.

День был неплохой. Теплый и солнечный. В зоне отчуждения такие погожие деньки выпадали редко, а потому Лера ценила их особо. Не разменивала на скучные дела в приграничье или домашние хлопоты, а целиком посвящала главному делу своей жизни. Проще говоря, собиралась и уходила вглубь основательно вытоптанной, но все равно загадочной территории.

Было просто поразительно, насколько преображались в солнечную погоду знакомые до последнего кустика места. Лера бродила по лесам, холмам, заросшим полынью руинам и не переставала удивляться. Она словно попадала в другой мир. Лучше, чище и безопаснее того, к которому привыкла. Того, в котором безвылазно жила с самого рождения. Девушка отлично понимала, что это лишь иллюзия, что окружающий ее мир все тот же, отравленный радиацией, полный опасных тварей и не менее опасных людей, жестокий и несправедливый, но не могла отказать себе в удовольствии хотя бы на миг окунуться в самообман и почувствовать себя полноценным, свободным человеком. Настроение после таких прогулок «по тропинкам фантазий» поднималось выше крыши.

Кроме того, в солнечную погоду легче было навещать отца. Твари, которыми обычно кишели развалины вокруг его бункера, не любили яркого солнца. Как правило, Лера прокладывала маршрут своих прогулок именно в этом направлении и обратно. Общаться с отцом ей нравилось не меньше, чем фантазировать о свободе. Да и просто почувствовать тепло единственного родного человека приятно даже такой закаленной суровыми испытаниями амазонке, как Лера. Она была ребенком зоны отчуждения, но ведь все равно живым человеком, а потому ничто человеческое ей не было чуждо.

Без проблем миновав самое узкое и опасное местечко в заросших бурьяном руинах, всего-то в сотне метров от Объекта Укрытие, Лера немного расслабилась и дальше двинулась, не пригибаясь и не оглядываясь ежесекундно по сторонам. До бункера оставалось десять шагов. На этой территории действовали правила игры, установленные отцом, а не тварями.

Поравнявшись с незаметной постороннему меткой охранного периметра, Лера остановилась, сняла маску, чуть вздернула носик и подняла правую руку, будто бы приветствуя мрачную серую стену приземистой бетонной пристройки к саркофагу. На самом деле она просто позволила сканерам считать нужную информацию: рисунок линий ладони, сетчатки глаз и характерные черты лица.

«Назовите резервный код», — вежливым тоном попросил невидимый охранник.

Просьба прозвучала будто прямо в голове. Хотя почему будто бы? На самом деле прямо в голове. Вживленный имплант-коммуникатор принял сигнал робота, управляющего охранным периметром, и перевел его в меру сил на человеческий язык.

«13092051», — мысленно откликнулась Лера.

Резервный код был скорее данью традиции, ведь хотя он и менялся ежедневно, состоял всего-то из текущей даты. Сегодня было 13 сентября 2051 года. А может быть, отцу просто некогда было очистить охранную программу от ненужных излишеств.

«Добро пожаловать, Валерия Андреевна».

Лера подошла к массивной двери и снова остановилась. Если дверь не открывалась автоматически, значит, отца нет в бункере или он чем-то занят. Ничего страшного, Лера могла и подождать, времени у нее полно.

Едва девушка собралась усесться прямо у двери на теплом камне, как дверь отъехала в сторону. Отец был на месте. Просто он не любил, когда робот впускал посторонних без ведома хозяина, только на основе положительной идентификации. Исключений из этого правила не существовало ни для кого, даже для Леры.

Девушка вошла в бункер, спустилась по узкой лестнице на подземный уровень, миновала зигзаг безопасности, внутреннюю дверь и, наконец, увидела отца. Он сидел в старом потертом кресле, задумчиво глядя в допотопный плазменный экран компьютера. Лера хотела бросить обычное «Привет, пап», но осеклась.

Она вдруг впервые осознала, что отец постарел. И очень сильно. Причем произошло это как-то незаметно, но быстро. Буквально за два-три года. А ведь он был не старым… в том смысле, что ему в апреле стукнуло всего-то шестьдесят пять. Понятно, что для сталкера с сорокалетним стажем — это серьезный возраст. Мыслимо ли — сорок лет в зараженной зоне, на нервах и на пределе физических возможностей! Но Лере всегда казалось, что отец не постареет. Что он всегда будет самым сильным, умным и опытным из всех сталкеров Чернобыльской зоны отчуждения. Да что там из всех. В сравнении со всеми сталкерами, вместе взятыми!

И вот теперь она остро осознала, что чудес не бывает даже здесь, в мире мистики, аномалий и легенд. Люди здесь стареют и умирают независимо от их заслуг и значимости для родных. Как и везде.

— Это случится сегодня, — отец развернулся вместе с креслом и с грустной улыбкой взглянул на Леру. — Хороший денек?

— Да, солнышко и тепло. — Лера подошла, села на стул рядом и взяла отца за руку. — Ты выглядишь усталым. Когда ты спал?

— Вчера, — отец наморщил лоб. — Нет, вру, позавчера. Некогда было.

— А ел?

— Тогда же.

— Ну здорово!

— Я кофе пил.

— Не принимается! Сейчас приготовлю что-нибудь. Поешь и спать!

— Не вопрос, — отец кивком указал на экран компьютера и повторил. — Это произойдет сегодня.

— Верю. — Лера поднялась и направилась в дальний угол единственной комнаты бункера, где располагалась импровизированная кухня. — Хотя нормальным людям есть и спать полагается ежедневно!