— А ты видела нового стража Повелительницы? — восторженно зашептала одна, её голос звенел от любопытства. — Говорят, он прибыл из самой Хорты — по личному приказу их короля!

— Видимо, не врали люди, когда говорили, что король влюблён в нашу госпожу, — подхватила вторая, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Ну да понятно. Где ещё встретишь девушку краше нашей Повелительницы? Ничего удивительного, что он был ею покорен. Вон, даже охрану прислал! Я слышала, он уже несколько раз присылал предложение о браке…

Повелительница едва заметно закатила глаза. Нет силы страшнее, чем сплетня: она растёт, пухнет, обрастает деталями — и вот уже правда тонет в этой мутной волне.

— Да ладно? — ахнула первая, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление.

Анна, всё ещё скрытая за ширмой, не смогла сдержать лёгкой улыбки. Знал бы Эманель о подобных слухах — наверняка рассмеялся бы или поморщился с досадой.

— Так-то оно так, — захихикала первая служанка, — но с охраной тут уж промашечка вышла. Некогда ему за госпожой смотреть будет. Сама видела, как к этому господину и генералу Таджу четверо девиц направились!

Анна замерла, пальцы невольно сжали ткань платья. Сердце пропустило удар.

— Да ну? — не поверила её собеседница. — С чего ты взяла, что они к ним?

— Одна из них — Харита, — многозначительно произнесла служанка.

— А, — протянула вторая, и в этом коротком звуке прозвучало полное понимание.

Анна тоже всё поняла. Харита… Имя это гремело во дворце, как набат. Женщина, чьё обаяние было столь же острым, сколь и опасным, — она согревала постели многих чиновников, слыла одной из лучших в квартале удовольствий. И вот теперь она направилась к Ардэну. В груди Анны что‑то болезненно сжалось, будто невидимая рука сжала сердце.

— Ты же знаешь, что она давно слюни на генерала пускает, — продолжала первая, не подозревая, что её слова ранят Повелительницу. — Вот она мне радостно об этом и рассказала. Мол, пришёл заказ от самого генерала Таджа!

— Вы чего здесь языки распустили?! — вдруг прогремел грозный окрик Ферухе.

Служанки вздрогнули, охнули и обернулись. Анна больше не видела смысла скрываться — она спокойно вышла из‑за ширмы. Девушки, резко побледнев, низко склонились, почти прижимаясь лбами к полу.

— Закончили? — сурово продолжила Ферухе, сверкая глазами. — Ступайте! А я поговорю с семмой Соен. Что‑то разбаловала она вас.

Служанки подхватили корзины, ещё раз поклонились и, словно испуганные птицы, молнией вылетели из комнаты. Ферухе повернулась к Анне. Она слышала последнюю часть разговора и без слов поняла, почему лицо подруги омрачила тень печали. «Надо действительно поговорить с Соен», — мелькнуло у неё в голове. О собственной недавней оплошности Феру предпочла благоразумно забыть.

— Идём к Нине, — внезапно произнесла Анна и решительно направилась к дверям.

— Что?.. Но зачем? — Ферухе поспешила нагнать госпожу, в её голосе звучало искреннее недоумение.

Нина ещё не спала. При свете мерцающей масляной лампы она перебирала бумаги — отчёты об успеваемости своих подопечных. Шуршание пергамента наполняло комнату тишиной, нарушаемой лишь редкими вздохами. В который раз её посетила мысль: этим девушкам невероятно повезло с Анной.

Да, дело, которым они будут заниматься, опасно. Но главное — они выбрали его сами. Их путь будет тернист: он сулит испытания, риск, борьбу с судьбой. Но в трудный час они всегда смогут обратиться за помощью — и непременно её получат. В отличие от Нины. У неё, как и у большинства живущих здесь, такой возможности никогда не было. Эти же девушки — хозяйки своей судьбы, и эта мысль согревала душу наставницы.

Резкий скрип дверей разорвал тишину. Нина оторвала взгляд от бумаг и подняла глаза на нежданных гостей. В комнату вошла Анна — с прямой спиной, сцепив пальцы в замок, взгляд твёрдый, почти ледяной. За её спиной, взволнованная и растерянная, стояла Ферухе.

— Что-то случилось? — Нина поднялась из-за стола, в голосе прозвучала тревога.

— Устрой мне встречу с Коэфом, — Анна упёрлась руками в столешницу, словно готовилась к бою. Её голос прозвучал резко, без намёка на просьбу — это был приказ.

Нина округлила глаза и медленно опустилась обратно в кресло. Такого поворота она не ожидала. Что могло произойти за одну ночь? Ещё вчера Анна яростно утверждала, что никогда не станет заводить новых отношений, что у неё нет времени на «подобные глупости». К тому же Нина втайне надеялась, что между Повелительницей и Ардэном что‑то да сложится.

— Я не понимаю, — Нина прижала ладонь ко лбу, пытаясь осмыслить услышанное.

— Только не говори, что это, — догадалась Ферухе, — из‑за болтовни тех куриц!

Анна молча прошла вглубь комнаты и опустилась в кресло у камина. Пламя дрогнуло, отбрасывая на её лицо неровные тени.

— Каких куриц? — не поняла Нина.

Ферухе коротко пересказала разговор служанок. Нина удивилась во второй раз — но тут же её глаза вспыхнули радостью. Значит, её предположения верны. Как бы Анна ни отрицала, она всё равно испытывает чувства к генералу.

— При чём здесь это вообще? — вспыхнула Повелительница, щёки залились румянцем. — Вы же сами советовали так поступить. Что не так на этот раз?

Нина вздохнула и подошла ближе, осторожно коснувшись плеча Анны.

— Всё так, но мы хотели, чтобы ты хоть немного…

— Хватит! — резко оборвала её Анна и вскочила на ноги. Голос зазвенел, как натянутая струна. — Все вокруг знают, как лучше для меня! Все такие умные, такие знающие… Так почему же вы живёте рядом с такой неумехой и глупышкой, как я? А сами-то? Чем ваша жизнь отличается от моей?

Ферухе всхлипнула. Слова Анны резанули по сердцу, оставив болезненный след. Нина успокаивающе взяла её за руку, бросив на Повелительницу осуждающий взгляд.

— Анна, не стоит так остро реагировать, — спокойно произнесла бывшая наложница. — Мы поступаем так лишь потому, что хотим для тебя добра. Ты ведь дорогой для нас человек…

— Я сказала — хватит, — зло повторила Анна. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Я тронута вашей заботой. Но, в конце концов, это моя жизнь и мой выбор. Нина, я могу на тебя положиться?

Нина склонила голову — так, как подобает слуге, а не подруге.

***

Следующей ночью в покои Повелительницы тайно привели Джарефа Коэфа. Он был счастлив и всё ещё не верил в происходящее. Причина его визита оставалась для него загадкой, но даже одно свидание с предметом обожания уже было огромным счастьем.

Молодой человек неловко замер у дверей, оглядываясь по сторонам. В покоях царил полумрак, мягкий свет ламп пробивался сквозь узорчатые ширмы. Воздух был напоен ароматом дорогих благовоний и свежих цветов — лилий и жасмина, расставленных в изящных вазах.

На небольшом резном столике стоял графин с рубиновым вином, пара хрустальных фужеров, блюдо с фруктами, тарелка с сыром и сладостями — словно застывший натюрморт, обещающий нечто большее, чем просто ужин.

Джареф нервно сглотнул, провёл рукой по волосам и сделал шаг вперёд.

В стороне послышались лёгкие, почти неслышные шаги — будто шелест шёлковой ткани по мягкому ковру. Джареф обернулся. Из соседней комнаты вышла сама хозяйка покоев.

Молодой человек потерял дар речи. Повелительница была одета в тонкую шёлковую сорочку и халат того же материала. Блестящая голубая ткань, словно живая, облегала фигуру, подчёркивая каждый изгиб тела, струилась по плечам и рукам, переливалась в свете ламп. Светлые волосы, ещё влажные после купания, свободно лежали на плечах, отдельными прядями прилипая к шее и ключицам. Сорочка едва доходила до колен, открывая ошеломляющий вид на стройные ноги.

Джареф сглотнул образовавшийся в горле ком. Ему вдруг показалось, что воздух в комнате сгустился и раскалился, как в кузнечной печи. Рука невольно метнулась к вороту, ослабляя его — стало невыносимо жарко.

Повелительница остановилась. Подняла взгляд — её невероятные синие глаза, глубокие, как горные озёра, встретились с его. На губах заиграла лёгкая улыбка.