— Поэтому их мастером стали вы, господин Кобаш, — с лёгкой улыбкой произнесла Анна. — Сделать из этих девушек настоящих воинов под силу только вам.

Кобаш на мгновение замер, затем слегка склонил седую голову — похоже, даже он оценил искренность её слов.

— Это да, — смущённо ответил старик, пряча руки за спину.

Повелительница всегда так на него действовала. Пусть его голова уже давно поседела, а морщины избороздили лицо глубокими линиями, даже такому закалённому воину не удавалось сохранять хладнокровие под мягкой улыбкой Анны. В её присутствии он невольно вспоминал времена, когда сам был юным и горячим, — и это смущало его.

В этот момент одна из девушек споткнулась и с тихим вскриком упала на песок. Господин Кобаш тут же сорвался с места, осыпая её резкими словами:

— Вставай! Или ты собралась тут лежать до вечера? Ноги есть — значит, можешь идти!

Он поспешил к ней, громыхая сапогами, и принялся отчитывать так, что остальные девушки невольно замерли, прислушиваясь.

— А кто этот интересный мужчина позади вас, Повелительница? — не выдержала всё‑таки Нина, её любопытство наконец пересилило сдержанность.

Анна обернулась к Таверу. К своему стыду, она позабыла о нём, едва увидела Ардэна. Мужчина в этот момент смотрел на Нину взглядом, полным восхищения — открытым, почти мальчишеским. Такое внимание, конечно, польстило бывшей наложнице: она чуть приподняла подбородок, а в глазах мелькнула довольная искорка.

— Это господин Тавер Джаш, — представила Анна мужчину своим людям. — Он мой новый телохранитель, которого любезно прислал король Хорты.

— Его величество не перестаёт меня удивлять, — улыбнулась Нина, чуть склонив голову. — Его забота о… друге весьма трогательна.

— Да, это так, — бросив на подругу предостерегающий взгляд, ответила Анна. — Тавер, это мои ближайшие помощники и соратники. Нина — моя правая рука, генерал Ардэн Радж — главнокомандующий армией Аркахаллы.

Нина кокетливо откинула заплетённые в косу волосы через плечо. Обычно одного этого жеста хватало, чтобы мужчины теряли голову от её красоты. Но в этот раз всё вышло совсем иначе. Тавер в одно мгновение потерял весь интерес к девушке — будто и вовсе тот восхищённый взгляд всем померещился. Его взгляд, прежде мягкий и внимательный, теперь был прикован к Ардэну.

Нине это не понравилось. Она фыркнула, как раздосадованная кошка, и отвернулась, обратив взор на своих подопечных. Анна и Ферухе незаметно переглянулись: что‑то подсказывало им, что Нина просто так это не оставит.

— Помнится, когда мы виделись в последний раз, ты был всего лишь мальчиком для битья, — с лёгкой улыбкой протянул Тавер, протягивая руку Ардэну. — А теперь — целый генерал и главнокомандующий армией.

— А ты, — с ответной улыбкой пожал руку генерал, — и вовсе должен был пасти коз в Хорте.

— Мой король весьма заинтересован в сохранности жизни одной очаровательной Повелительницы, — многозначительно добавил Тавер.

— Я вижу, — хмуро ответил Ардэн.

Упоминание короля отчего‑то подпортило ему настроение. В глазах генерала мелькнуло что‑то тёмное, почти ревнивое, но он быстро взял себя в руки.

— Вы знакомы? — тем временем задала вопрос Нина, которая, оказывается, всё это время прислушивалась к разговору. Она сделала шаг вперёд, её взгляд метнулся от одного мужчины к другому, словно пытаясь уловить невидимую нить между ними.

Тавер усмехнулся, а Ардэн лишь слегка приподнял бровь. Между ними повисло молчаливое понимание — давнее, пропитанное общими воспоминаниями и, возможно, старыми обидами.

— Можно и так сказать, — наконец произнёс Тавер. — В юности мы успели натворить немало глупостей.

Мужчины переглянулись — в их глазах промелькнула тень давней истории, — и синхронно хмыкнули, будто услышали одну и ту же немую шутку.

Анна наблюдала за этой сценой, слегка прищурившись. В воздухе повисло напряжение — не враждебное, но ощутимое. Она чувствовала, что за этими шутливыми словами скрывается куда более глубокая история.

— Скажем так, — неторопливо начал Тавер, словно смакуя каждое слово, — нам двоим было… весьма тесновато в одном районе. Бывало, между нами вспыхивали стычки — такие, что после них мы оба выползали едва живые, с синяками и ссадинами, но всё равно ухмылялись, будто это была какая‑то дикая игра.

Ардэн на эти слова лишь тихо рассмеялся и покачал головой, взгляд его на миг затуманился от воспоминаний.

— Помнишь тот мой удар? — самодовольно прищурился Тавер. — Долго ты потом кости на руке сращивал, а?

— Зато ты в тот раз без костылей не передвигался, — спокойно, почти лениво отозвался генерал, и в уголках его губ дрогнула усмешка.

— Что‑то не похожи вы на давних врагов, — с явным сомнением протянула Нина, переводя взгляд с одного на другого.

— Однажды, — продолжил Тавер, — во время очередной нашей стычки нас застал мастер Абзейр. Схватил нас за уши, как нашкодивших мальчишек, и сказал, что мы маемся дурью. А раз уж нам некуда девать всю эту энергию, то он возьмёт нас к себе и научит её направлять в нужное русло. Вот так всё и началось.

— Странно, почему я тогда ничего о нём не знала? — обратилась Нина к Ардэну, слегка нахмурившись.

— Вскоре отец увез меня в Хорту, — вмешался Тавер, — там я и остался. А ты, выходит, так там и застрял?

Ардэн молча кивнул, взгляд его уплыл куда‑то вдаль, в прошлое. Пока мужчины погружались в общие воспоминания — в те дни, когда дружба рождалась из соперничества, а уважение — из ударов, — Анна краем уха слушала краткий отчёт Нины.

По сути, этот визит был для неё скорее отдыхом, чем необходимостью. Идти сюда лично вовсе не требовалось: Нина всё равно пришла бы к ней позже и доложила всё, что нужно. Но Повелительница решила немного развеяться — отложить тяжёлые свитки и чернильные перья, разомнуть ноги, вдохнуть воздух, не пропитанный пылью архивов.

Мужчины всё так же тихо переговаривались, наблюдая за тренировкой девушек во дворе: их движения были плавными, как танец, но в каждом ударе читалась сила.

— Генерал, — прервала она их разговор, голос прозвучал резче, чем она ожидала, — раз уж вы так хорошо знакомы, то прошу вас позаботиться о размещении господина Джаша.

Ардэн склонился в почтительном поклоне, принимая приказ Повелительницы. И почему‑то эта показная покорность, эта безупречная выправка задели её сильнее, чем любая дерзость. Резко развернувшись, Анна поспешила вернуться в свой кабинет — туда, где стены из пергаментов и чернил могли спрятать её от собственных чувств.

Но не успела она отойти далеко, как до её ушей донёсся разговор мужчин.

— Знаешь, — лениво протянул Тавер, — что‑то я не припомню, чтобы раньше во дворце было столько красивых девиц.

— Может, потому что такого нищего клопа и близко не подпускали ко дворцу? — парировал Ардэн, и в его голосе прозвучала насмешливая теплота.

— Это да, — ничуть не обидевшись, рассмеялся Тавер и весело добавил: — Ну так ты ж познакомишь меня с самыми отзывчивыми? Ты наверняка уже успел с ними… пообщаться.

Ардэн в ответ громко рассмеялся, и этот звук ударил Анну, как пощёчина. Ей вдруг стало совсем не до смеха. Она ускорила шаг так резко, что её свита едва поспевала следом. Во рту появилась горечь — горькая, вязкая, как настойка полыни. Ей так хотелось, чтобы Ардэн опроверг слова Тавера, резко, твёрдо, с тем самым стальным оттенком в голосе, который она так хорошо знала.

Но он не стал.

И в этом молчании Анна вдруг осознала всю глупость своих ожиданий. В конце концов, он взрослый мужчина, не связанный узами брака, со своими потребностями и желаниями. Почему он должен хранить целомудрие? Из‑за её внезапных чувств, которые она сама до конца не понимала?

Хотя «внезапными» их назвать было нельзя. Глубоко внутри Анна всегда знала: Ардэн Тадж волновал её.

***

Вечер окутал дворец сумрачной дымкой, и в покоях Повелительницы царила привычная суета. Анна, скрытая от чужих глаз за резной ширмой, неторопливо переодевалась, когда до её слуха донеслись приглушённые голоса служанок. Ферухе, до этого бдительно следившая за порядком, ненадолго отлучилась — и вот уже девушки, решив, что остались одни, вовсю перемывали кости дворцовым обитателям, рассыпая сплетни, как бисер.